Красная комната

Потолок был белым. Ло лежал на кровати и пытался заставить себя дышать. Паника накатывала волнами, затапливала сознание, сдавливала горло. Сведенные судорогой мышцы отказывались повиноваться. Ло хотел закрыть глаза, провалиться в спасительную темноту, но не мог этого сделать. Удавалось лишь перевести взгляд, но белый цвет окружал, растекался по стенам, пропитывал собой обивку мебели, окрашивал каждый предмет и каждую плоскость. Ло пытался вдохнуть, но видел, как белый взвивается пылью, напитывая собой даже воздух, и тогда очередной спазм вгрызался в легкие, запрещая им функционировать и поглощать отравленный кислород. Судороги прокатывались дрожью по позвоночнику, но Ло лежал почти неподвижно. Он чувствовал прикосновения тонких нитей, оплетающих тело, удерживающих на месте. Ло не мог шевельнуться, не мог закричать. Его окружала клетка. Птичья. Бритвенно-острые прутья тянулись вверх, замыкались в купол над головой. Они отсекали от мира, оставляя четко выверенное количество свободы. Клетка захлопнулась давно, и Лознал, что не откроется она уже никогда. Переплетение прозрачных нитей превратилось в нервную систему, привязавшую сердце к остальным органам. А белый плыл маревом, оседал на губах привкусом гнили. Ло точно знал, что рядом с ним нет этого цвета, но продолжал видеть и ощущать. Галлюцинации подчиняли себе все органы чувств, совмещая реальность с воспоминаниями, топя разум в мучительной агонии. Ло было известно все о болезнях тела и души, но никакие знания не помогали ему спастись от собственного безумия. Раз за разом он открывал глаза, очнувшись от душного, смутного сна, и видел над собой белый потолок. Раз за разом он тонул в свинце и смерти. Ло всегда удавалось очнуться, но даже нескольких минут приступа было достаточно для того, чтобы боль и ужас пропитали собой каждую клетку тела. Персональная болезнь, персональная слабость и персональная причина. Если бы не нити, лишающие возможности двигаться, Ло давно искалечил бы самого себя. Выцарапал бы глаза, стремясь спастись от ненавистных видений. Для больной, обезумевшей птицы нет ничего лучше, чем клетка. Ло понимал это и не пытался спастись, вырваться на свободу. Ведь потолок снова был белым.