Бешеная кровь странной любви

— Знаешь, мне так нравятся твои длинные шелковистые волосы, Лири, — сладко пропел красноволосый парень на ухо девушки, перебирая каждую прядь. Лири краснела и скромно улыбалась, теребя пальцами воротник Спирита. — Правда? — Конечно, ни одна из девушек не может похвастаться такой красотой. — Спирит, а ты уверен, что нас здесь не найдут? — Мы глубоко в парке, тут точно нет никого, не волнуйся. Девушка расстегнула пуговицу на пиджаке парня и вдруг испуганно вздохнула. — Что это? – испугалась она. А Албарн так увлекся действиями, что и забыл о еще незаживших ранах. «Вот осел, что сказать то теперь?» — Это? Да напоролся на кухне на что-то острое недавно. — Шеей? — Ну да, поскользнулся, упал, задел что-то. Так, знаешь, бывает… «Черт, весь настрой романтический сбит! Видать и сегодня не везет». — Точно? Может это Штейн-кун? – на имени его повелителя голос Лири заметно задрожал. — Нет! Нет! Что ты! – громко запротестовал парень, отпустив ее. — Он не сделает мне плохого, ведь он мой повелитель. Последние слова были сказаны очень тихо, но она расслышала их. — Может, ты боишься что он… — Да нет же! – рявкнул Спирит, так что собеседница отдернулась, прижав руки к груди. Коса мигом остыл, увидев страх в ее глазах. — Прости. Я не хотел, просто надоело слышать о нем такое постоянно. Лири неуверенно кивнула и подняла с земли свою сумочку. — Спирит, я пойду пожалуй, скоро стемнеет. Да и ты не в настроении, — улыбнулась, – не провожай меня, я дойду сама. — Эй! Лири! Куда же ты? — вздохнул Албарн, теряя из виду уже мелькавшее между деревьями красное платье. Коса устало сел под дерево и тяжело вздохнул, потирая чешущуюся рану на шее. — Что со мной? Я так устал? Четвертый провал за неделю. Да и заданий не дают что-то. И Штейн молчит. Сколько у нас? Восемьдесят семь душ? За два года? Мало-о-о… Я думал быстрее будет. Поблизости раздался пронзительный крик то ли птицы, то ли животного, то ли человека. Подсуетившись, парень подскочил и понесся в сторону, откуда донесся звук. Перебежав несколько каменистых дорожек и обогнув парочку больших кустов, Спирит наткнулся на Штейна, державшего в руках окровавленную серую птицу. — Опять ты за свое, — хмыкнул Албарн. Франкен обернулся, склонив голову. — Это ты, семпай, — взгляд прошелся по от макушки до ног парня и остановился на видневшейся из-под расстегнутого воротника недавней ране. Спирит понял, куда смотрел повелитель и застегнул пуговицу, как ни в чем не бывало. Штейн опомнился. — Что ты делаешь тут? – спросил он у Косы. — Гулял. А ты зачем животное мучаешь? — Она уже не мучается. Она мертва, — хитро улыбка. Албарн сокрушительно выдохнул. — Идем домой. — Хорошо, семпай, как раз опыты ждут. «Ну что тут еще скажешь? Это его сущность, черт подери». Идя следом, Франкен изучающе смотрел в спину Спирита, на его красные волосы, на его уставшую походку, засунутые в карманы руки и непривычно ссутуленные плечи. «О чем думаешь, Спирит? Я ведь постоянно тебе делаю больно. Почему ты молчишь?» — всплывали в мыслях разные вопросы. Однако вслух никто ничего не сказал. «Здесь сказано, что физический рост души зависит от многих факторов. Например…» — читал Франкен, сидя на кухне за столом. — Штейн, тебе ведь это не интересно, — заметил Коса, заглянув в книгу, — у тебя душа и так здоровая. И знаешь ты это все. Чего притворяешься? Тот, аж икнул. «И впрямь… неудачную книгу взял…» Но не показав вида, что его раскрыли, захлопнул толстый томик в кожаном переплете, встал из-за стола и направился к лестнице. Албарн пожал плечами, поправив съехавший с плеча черный халат. А Штейн почему-то замер на последней ступеньке и посмотрел вниз на Спирита. Долго, внимательно, подозрительно странно. Мысли шевелились. В надежде найти нужную, парень прикрыл глаза и, вдруг отыскав ее, резко открыл их, пошатнувшись, даже чуть не свалившись с лестницы. Дыхание сбилось, а осознание чего-то важного теперь стучало у Штейна в мозгу. Хлопнув себя по лицу, он подумал, что возможно, это лишь новый приступ безумия, но нет. Разум был в норме. Слишком трезв. Слишком контролируем сейчас. Внизу зазвонил телефон, и Албарн поднял трубку. — Да, да? Спирит слушает. О? Лири! Я думал, что ты не позвонишь, хотя сам вот-вот собирался это сделать. Как дошла до дома? Да? Я бы мог и проводить. Мы ведь так чудесно проводили время. Забудь, я же сказал что это ерунда. Забудь о нем. Обидно, что из-за него ты убежала. Да. Да, конечно… — голос стих, по-видимому, парень ушел в гостиную, а оттуда ничего не было слышно. Франкен сжал рукой перила лестницы и стиснул зубы. Определенно, Спирит имел виду, что именно Штейн помешал ему ворковать с девушкой, когда закричала пойманная им птица. «Этот ловелас уже достал бегать за бабами, достал так ласково говорить с ними, достал при них орать на меня, выделываться, дарить им всякую фигню, а ведь я… Я? А что я?» — парень задумался, пытаясь правильно понять то, что он чуть не сказал вслух. Но побоялся. Страх снова начал давить, пробуждая головную боль. Чертыхнувшись, Штейн все же побрел в комнату и упал лицом на подушку, забываясь некрепким сном. Посреди ночи повелитель проснулся от яркого желтого света месяца и сел на кровати. Взглянув на соседнюю, он сквозь сумерки различил спящего напарника. «Который час? Два ночи? Душно. Надеюсь приступа не будет» — вытер он пот со лба. Албарн спал как обычно, раскинув руки, тихо посапывая. Одеяло сползло до пояса, открывая глазам Штейна неприятную картину изуродованной шрамами и еще свежими порезами кожи. Очень захотелось извиниться. Но он почему-то не мог. Страх не давал. Сжав кулаки, Франкен встал с кровати, достал из тумбочки пластырь и приблизился к Спириту. Он посмотрел на его лицо, которое было таким спокойным, красивым. Хотя, признаться, Штейн всегда считал его красивым, не зря же девушки бегали за Албарном, впрочем как и он за ними. Не то, что псих Штейн, что всегда упивался страхом в глазах жертв, их криками. Порез на шее Спирита все так же краснел от его вечных почесываний, и корочка засохшей крови темнела во всю длину. Отлепив от пластыря ненужные бумажки, парень осторожно приложил его к ранке и пригладил пальцем. Коса заворочался во сне и, натянув одеяло до подбородка, отвернулся к окну. «Ты, странный семпай. Мне не понять тебя. И своего отношения к тебе, которое так похоже на…» — Спокойной ночи, Спирит, — тихо прошелестел он, возвращаясь к своей постели. — Спокойной, — неслышно ответил Албарн, ощупывая на шее пластырь.