Пролог
13 марта 2015 г., 18:26
Единственной мерой времени является память. Владислав Гжегорчик
Бывает такое: случилось что-то печальное или радостное, волнительное или цепляющее; и мы плачем, смеёмся, грустим. Нас переполняет волнение. Странный трепет будоражит каждую клетку тела, но мы, позабыв обо всём на свете, мчимся вперёд навстречу судьбе. Мы нетерпеливы и не уверены в себе, нас сбивает с толку малейшее дуновение ветерка. Зато любим мы до потери пульса — с распростёртыми объятиями впускаем чужаков в свои жизни, а потом разочаровываемся в целом свете и с жгучей завистью смотрим по сторонам, жалея самих себя за то, что в нужный момент сделали неправильный выбор. Да-а, мы очень ранимы. Обидеть нас легко — почти плёвое дело, — но ведь это мы накидываемся на родных и близких в отместку за то, что день не был идеальным... И всё же, этот мир есть самое чудесное место на свете. Мы порой ненавидим его всеми фибрами души, но восторгаемся волшебными мгновениями, проведённым здесь, мы не меньше. Эти долгие минуты мы, переполненные эмоциями — взволнованные, раздражённые, влюблённые, — запоминаем охотнее всего. Удержать бьющий фонтан невозможно: мы поэтому так не сдержаны, спешим поведать обо всём знакомым, боимся упустить мельчайшую деталь, чтобы они, родители и друзья, братья и сёстры, коллеги и возлюбленные, разделили с нами самые сокровенные секунды. Эти короткие, но такие чувственные рассказы собираются вместе по кирпичикам, выстраиваются длинной массивной стеной и тянутся вдаль до бесконечности на безвременной прямой, именуемой «Жизнь». История ведь так и складывается, а потом... старый фундамент проседает, вандалы растаскивают кирпичики и сооружают из них новые жилища, стена разрушается. Поверх старых легенд пишутся новые сказания, многие события, значимые для наших предков, переиначиваются или просто вычёркиваются, и остаются одни лишь голые факты — кирпичики, не тронутые временем. Всё остальное забывается.***
Магический мир давно не видел кровопролитных войн. Чуть больше века назад человечество еле пережило последнюю, самую ужасную и разрушительную, затронувшую все без исключения семьи на планете и откинувшую земные расы на несколько веков назад. Оставшиеся в живых вынесли для себя главный урок — воюя друг против друга за свои идеалы, они в первую очередь являются врагами себе. Всемирное соглашение установило новые порядки, люди отказались от оружия, но мир уже был в разрухе. Пришлось заново изобретать электричество, собирать паровозы и автомобили, а недавно удалось сконструировать телевизоры и радио. Фактически, двадцать пятый век мало чем отличался от двадцатого, разве что всё ещё существовали странники, пустовали города, и было очень много бедных людей. Стояли морозные зимние дни. Солнце садилось рано. К концу последнего урока опускались на горы вечерние сумерки. На улице — ледяные ветра и вьюга, снéга намело на несколько лет вперёд, и студенты, не имеющие ни малейшего желания покидать замок в такую непогоду, коротали длинные вечера в стенах Хогвартса. Одни играли в волшебные карты, другие наслаждались шахматными партиями или кидались плюй-камнями в факультетских общих комнатах, но у деловой Лю́си Поттер не было времени на такие пустяки. В гриффиндорской гостиной ходили слухи, что по древним подземным ходам можно было незаметно выбраться в Хогсмид, и девочка спешила в библиотеку, чтобы отыскать в архивах карту. — Смотри, вонючка! — Как ты меня назвала!? — взвизгнула Люси. Волшебная палочка в то же мгновенье была направлена прямо на обидчицу, а стайка окружающих её слизеринцев несдержанно загоготала. Из всех них ясно выделялась одна особа — высокая для четырнадцати лет девушка с длинными платиновыми волосами, собранными в конский хвост, и милым личиком. Циния Малфой приходилась Люси кузиной, которую гриффиндорка всегда считала своей полной противоположностью, то есть недалёкой, не в меру высокомерной и просто противной. Да и Циния от кузины не отставала — намеренно цепляла её в коридорах, чтобы вывести из себя, понимая, что легкомысленность юной Поттер до добра не доводила никогда. И длилась эта обоюдная неприязнь с самого детства. — Ты нарываешься на неприятности, Поттер! — сказал кто-то из толпы, но в ответ Люси демонстративно закатила глаза: — Струсила, Малфой? Сверкнули безумной искоркой серые глаза. Никто не имел права называть её, Цинию Асторию Малфой, трусихой. — Сначала надо поклониться, — холодно сказала Циния. — Забудь про эти формальности! Экспеллиармус! Школьный коридор озарила тусклым светом едва заметная вспышка. Циния ловко отбила заклинание, и оно угодило прямо в шикарный герб Пуффендуя, оставив на нём свежий обугленный след. Стоящий возле него крепкий юноша оторвался от беседы с приятелем и с изумлением осмотрел дымящуюся дыру. — Какого чёрта? Эй, ты! Оскорблённый сим вопиющим безобразием Натаниэль Лонгботтом добежал до слизеринки и ткнул пальцем в знак отличия на школьной форме. Этот симпатичный шкаф, как его частенько называла Люси, был самым настоящим представителем своего факультета — преданным, честным и обычно терпеливым. Но выдержка эта заканчивалась всякий раз, когда кто-то осмеливался выступать против, что было наследственным и передалось по линии гриффиндорских родственников. — Уйди, Натан! — окликнула друга Люси. — Это только наша дуэль! И парень, недовольно фыркнув, и удалился к стене, где достал из кармана мантии красное спелое яблоко и принялся его жевать. — Риктусемпра! — крикнула Люси, но заклинание и в этот раз не достигло цели. Послышался грохот. Стоявшие возле этой стены сотни лет железные доспехи, громко дребезжа, повалились на каменные полы. Откололся и покатился к библиотеке, резво подпрыгивая в воздухе из-за забрала, рыцарский шлем, разлетелись в разные стороны налокотники, набедренники и латные перчатки, приземлилась между дуэлянтками массивная кираса. Вокруг собралась уже целая возбуждённая толпа зевак. Кто-то, не скрывая смеха, косился на учинённый студентками погром, другие громогласно гадали, какое наказание получат обе за нарушение школьных правил, а один, когтевранец Лукас Уизли, самый заумный и кичливый среди всех, выступил перед ними вперёд. — Как не стыдно тебе, Поттер, позорить столь великую фамилию? — бросил он во всеуслышание. Наблюдатели в один миг стихли, устремив на тощего рыжеволосого парня свои заинтригованные взгляды. Лукас всегда был заучкой и зубрилой, студентом, которого все без исключением преподаватели нахваливали на каждом занятии, что было по праву — он без труда справлялся с самыми сложными задачами и неустанно стремился в знаниях к бесконечности, — но всё это только раздражало Люси ещё сильнее. Она втихаря радовалась, что среди её друзей таких идиотов нет. — Как не стыдно тебе разрушать то, что возводилось и охранялось поколениями волшебников? Эти доблестные рыцари защищали Хогвартс веками, трижды участвовали в битвах за школу, в том числе и в той, героем которой стал твой предок, Гарри Поттер! — Скука смертная — твоя история! — взмолилась гриффиндорка. — Циния? Циния наигранно зевнула, показывая, что вся эта потасовка ей успела на порядок поднадоесть. Краем глаза она заметила Донована Малфоя, своего старшего брата, слизеринского старосту, и опустила палочку вниз. Если он только поймёт, что любимая сестрёнка вступила в дуэль с безрассудной гриффиндоркой, а, тем более, с их кузиной, он немедленно пошлёт письмо отцу, и тогда домой можно будет не возвращаться. — Бомбардо! — продолжила Люси, воспользовавшись моментом. Вспышка полетела в кузину под крики ужаснувшейся толпы. — Протего! Лукас Уизли еле успел защитить подругу и, едва заклинание было отражено, вздохнул с облегчением. Отпрыгнула в сторону Люси, исхитрился увернуться от мчащейся вспышки и Натаниэль, и стена за ним с оглушительным взрывом раскололась надвое, а всех неподалёку стоящих осыпало мелкой каменной пылью. Глядя на краснеющего до цвета своего яблока пуффендуйца, школьники замерли. Все знали — теперь увечий точно не избежать. — Ах ты гад, Уизли! — воскликнул Натан. Он накинулся на Лукаса, который был почти в два раза его меньше, выбил ногой палочку из его руки и повалил на пол, где лупил без разбора: тяжёлые тумаки прилетали в живот, в голову, в плечи, а хрупкий когтевранец не мог ответить, уж слишком слабеньким он был. — Я с тобой, Натан! — взвизгнула Люси и вцепилась в шикарные белые патлы кузины. Женская драка не выглядела жестокой и вызвала у собравшей толпы скорее смешок, но вот бойня Лукаса и Натаниэля напугала зевак не на шутку. Из носа дохленького когтевранца полилась алая кровь, а соперник всё не останавливался. К большому счастью, неподалёку оказалась декан Когтеврана, заместитель директора школы и преподаватель чар, Тильда Эджком. — Импедимента! — Дебоширов отбросило друг от друга, и когда все четверо поднялись на ноги, виновато уставившись в пол, женщина жестом призвала остальных студентов разойтись. — Что здесь происходит? Поттер, Уизли, Лонгботтом и Малфой! Минус пятьдесят очков с ваших факультетов! За мной!***
Тильда Эджком отмеряла свой кабинет мелкими шагами и ворчала о необходимости чтить память и уважать школьные традиции уже на протяжении получаса. Эти речи самой строгой в школе преподавательницы безумно докучали, с чем согласились бы все присутствующие, если бы осмелились открыть рот. Вместо этого они кидались друг в друга обиженными взглядами, строя страшные рожицы и недовольно фыркая. Натаниэль чесал разодранные кулаки, не скрывая желания врезать всезнайке ещё хоть разок, Лукас, время от времени подтирая из-под носа кровь, стоял с гордо задранной ввысь головой, Циния впилась в кузину надменным взглядом, а Люси разглядывала выбоины в деревянном полу. Наконец, декан Когтеврана, задав провинившимся один единственный вопрос: «Что произошло в коридоре?», замолчала. Вперёд вышел, конечно же, Лукас Уизли: кому как не ему докладывать старшим о всех школьных происшествиях. — Поттер устроила дуэль в коридоре. — Насколько мне известно, мистер Уизли, в дуэли принимают участие минимум два волшебника. — Конечно, второй была Малфой, — вступился за подругу Натаниэль. — И она начала первой, она обозвала Люси! — Не обозвала, а сказала как есть, — оправдалась Циния. — А ты вообще избил Лукаса! — Ой-ой-ой! А нечего умничать было! Так ему и надо, Натан! — возразила Люси, и все четверо принялись так громко и безостановочно спорить, что у женщины началась мигрень. — ТИХО! — прокричала Тильда, прислонив кончик палочки к своей шее. Студенты успокоились не сразу. — Я спросил у Поттер, стоит ли позорить фамилию предка, но... — Гарри Поттер — это сказка для маленьких детей, которая заставляет их верить в добро и чудеса, — устало процедила Циния. Яростно взвизгнув, Люси подскочила с места и бросилась в сторону надоедливой кузины. Натаниэль отреагировал мгновенно — ухватил девушку под руки и отодвинул её от Цинии, что уберегло всех от потери баллов и синяков на теле. — Да как ты смеешь? — выцедила Люси. — Ты же тоже его потомок! — А где хоть какие-либо доказательства того, что он вообще существовал? Их нет, Поттер. Какой-то параграф в книжке и всё! А историю знаешь сколько раз переписывали? Тильда Эджком громко постучала рукой по своему столу, ожидая полнейшей тишины. Конечно, она прекрасно понимала, что Циния говорила это всё назло кузине, но ведь и сведений о волшебнике, дошедших до их дней, было действительно очень мало. Слишком мало, чтобы смело утверждать, что Гарри Поттер, ветеран второй магической войны, на самом деле жил. Взгляд её переполнился волнением. — Знаете ли вы, дети, что в силу того, что курс истории магии стал слишком обширным, Министерство издало приказ сократить учебную программу и вырезать из ваших пособий много информации? Учебники переиздаются уже много десятков лет, и каждый раз из них пропадают действительно важные главы. Видится мне, что в скором времени и история о Гарри Поттере, мальчике-который-выжил, станет легендой. — Но... уже стала, — в сомнениях растянул Натаниэль. — О нём почти ничего нет в книгах, и всё это правда выглядит как небылица, которую специально вставили в историю, чтобы показать волшебникам все тяжбы войн. Или чтобы скрыть поражение Министерства магии... — Абсурд! — возмутилась Люси, отвесив другу мощный подзатыльник. — Вы действительно верите, что Министерство Магии смогло одурачить целую страну, рассказав байку о маленьком мальчике? Лично я нахожу эту историю более интересной, чем вы можете себе представить, — сказала озадаченно профессор Эджком. — То есть вы в это верите? — спросила с пренебрежением Малфой. — Да, верю. — Может быть, вы нам расскажете её? — поддержал слизеринку Натаниэль. — Чтобы мы тоже поверили. — Увы, как мы все знаем, сведений действительно мало. — Так и знала, сказка сказкой, — буркнула под нос Циния. — Но, знаете, я всегда считала сокращение глав про Первую и Вторую магические войны вопиющим безобразием. Быть может, у четырёх студентов, тех немногих счастливчиков во всей школе, что связаны прямым родством с основными героями, получится разузнать всё. Вы сами и поведаете нам историю Гарри Поттера, и это вернёт драгоценные камни в ваши часы. Люси, Циния, Лукас и Натаниэль посмотрели на женщину обомлевшими глазами. — И как мы это сделаем? — взвизгнула Люси. — Это невозможно! — воскликнул Натаниэль. — Я прочитал много книг, но там ничего! — Если отец только узнает, чем вы заставляете нас заниматься! — Тишина! — перебила всех женщина. — Даю вам времени до начала следующего полугодия. — Но как?! — в голос спросили четверокурсники. — Стены Хогвартса хранят в себе неслыханные тайны. Думаю, что пора четырём факультетам школы объединиться против невежества. Ваши предки были изумительными волшебниками. Да-да. Изумительными.
