Забытые временем

      Холодный зимний вечер навевал тоску и уныние на хрупкую Люси. Все ученики школы разъехались на каникулы ещё с утра, и она, сидя в гордом одиночестве на мягком диване, никак не могла выбросить из головы тревожные мысли. Дотлевающие в шикарном старинном камине угли давали хороший жар, в гостиной было тепло, даже душно, но девушка всё равно поёжилась. Её била дрожь от одной только мысли о предстоящей поездке в Годрикову Впадину.       Люси казалось, что для того, чтобы решить поставленную задачу, нужно было быть сверхмагом. И ладно, если судьба приведёт её к схватке с каким-нибудь магическим существом — девушка была уверена, она поразит любого зверя одним заклинанием. Но что делать, если они утеряют нить? Что, если информация, которую они раздобудут, заведёт их по ложному следу, и они собьются? Ещё хуже, если придётся решать сложные загадки, а ценой окажется их собственная жизнь.       Сверху глядел на гриффиндорку огромный лев с густой роскошной гривой, символ её факультета. Эталон храбрости и благородства. Девушка подняла на него встревоженный взгляд. Она — истинная гриффиндорка, всегда готовая встретиться с любой опасностью; она — потомок великого волшебника, горящий желанием доказать всему магическому миру, что Гарри Поттер, мальчик, который жил-живёт-и-будет-жить-в-сердцах-людей, действительно существовал; она — Люси Прунелла Поттер. Она достойна этой высокой чести — носить великую фамилию.       Кусок витражного стёклышка в руке начал пульсировать. Время пришло.       «Все эти головоломки так ломают голову», — буркнула она себе под нос и, оглядев общую комнату, зашагала на выход.

***

      Привычные сине-бронзовые тона сегодня казались совсем не родными. Сегодня они не олицетворяли душевный покой и не ассоциировались с ясным солнечным небом. Когтевранская синева растворялась в карих глазах, утопала в глубоком омуте беспокойства и нерешительности. Юноша был встревожен. Лукас сделал более тысячи шагов по общей комнате факультета, сотни раз взвесил все за и против предстоящего путешествия, нервно вздрагивая каждый раз, когда его собственные доводы приводили его в тупик. Найти причину, чтобы отложить поездку, ему не удалось.       Парень боялся неизвестности. Здесь в школе у них всегда есть второй шанс: не получилось боггарта отогнать, ты можешь попробовать снова; не загнал в клетку пикси с первого раза, так пробуй ещё, не сдавайся! А там, на воле им, возможно, предстоит встретиться лицом к лицу с вещами гораздо более опасными: оборотнями, ведьмами и красными головами, акромантулами, дементорами и кентаврами... перечислять можно до бесконечности, ясно только одно — второго шанса не будет.       Сам не заметив того, Лукас встал спиной к символу своего факультета — большой статуе орла, — и взглянул в своё отражение в зеркале. Ему показалось, что у него выросли крылья, и он, окрылённый на секунду удивительной картинкой, нарисованной его воображением, достал из кармана цепочку с затвердевшей смолой.       «Мне бы храбрости, да вырастут крылья», — Лукас глубоко вдохнул и рванул к выходу.

***

      Изобилие растений в общей комнате, в обычное время считавшееся роскошью пуффендуйцев, не доставляло никакого эстетического удовольствия. Натаниэль сидел на низкой табуретке за круглым деревянным столом медового цвета и неотрывно смотрел в окно. Там мела метель, ледяной ветер трепал макушки вечнозелёных ёлок, и погодка вообще стояла не ахти. Куда уютнее здесь, в гостиной Пуффендуя, маленьком островке блаженства и спокойствия. Парень с ужасом понимал, что чем ближе ночь, тем меньше становилось его желание покидать стены замка.       И ведь всего ему хватало: упорства хоть отбавляй, трудолюбия и храбрости тоже не занимать, друзей — вагон и маленькая тележка. И зачем только ему понадобилось отправляться в какую-то глушь? Чтобы доказать магическому миру, что сказка о Гарри Поттере совсем не являлась сказкой? Зачем? Прошла ведь не одна сотня лет, информации мало, план ирреальный. Никто понятия не имел, что нужно делать, чтобы достичь цели. Всё равно, что грести снег голыми руками в надежде увидеть первый подснежник.       Вяло ухмыльнувшись, Натан углядел крохотный изумрудный камень и взял его в руки. Эта побрякушка напомнила ему о том, что в школе есть человек, которым он всегда восхищался. Девушка с ледяной выдержкой и гибким умом, умудрявшаяся найти выход из всех неудобных ситуаций, в которые он её ставил, да ещё и нахамить сверху с три короба. Циния Малфой никогда не баловала его своим вниманием, а он не мог оторвать от неё глаз, когда она гордо уходила вдаль.       И как это всё изменить? Натан знал только один путь — напролом.       «Находчивость — не мой конёк», — усмехнулся он и с самыми скверными мыслями покинул помещение.

***

      Привычка к холоду и сырости сформировалась ещё на первом году обучения. Так, когда Циния Малфой впервые вошла в свою гостиную, она ей показалась ужасно неуютной: повсюду странные диковинки, вроде сушёных кузнечиков и каких-то невзрачных статуэток, а эти черепа! они пугали её до сих пор. Со временем слизеринка перестала мёрзнуть и с упованием ждала вечера, чтобы вернуться домой и отвлечься от учебных дел. Но не сегодня.       Твёрдые устои Малфоевских традиций не давали покоя чистой совести девочки: если её отец вдруг узнает, что Циния сбежала из замка во время каникул, он сначала четвертует начальство школы, уволит всех преподавателей, а затем испепелит юную леди одним лишь взглядом. Если до этого этим не займётся кто-то другой.       Она, девушка, привыкшая без задней мысли добиваться своего любыми путями, вжалась тонкими пальчиками в кожаную подушку на диване, не в силах понять, как ей следует поступить на этот раз. Если она не выберется наверх, то её недалёкая кузина проходу ей не даст, напоминая при каждой встрече о её слабости. А Циния презирала слабость. Но что на самом деле означает это понятие: ты слаб, когда идёшь один против всех, или возглавляешь стадо? Если она немедленно не поднимется, она предаст Лукаса. Она не может, они ведь друзья.       В кармане завибрировал маленький фарфоровый осколок. Девушка оглядела общую комнату безумным взглядом.       «Уж лучше быть преданной кому-то, чем преданной кем-то», — фыркнула она убеждённо и сделала твёрдый шаг навстречу приключению.

***

      Умеренные морозы шотландских ночей широко известны всему миру. Температура на северном высокогорье часто опускается ниже нуля, а подкрепляет такой холод влажный ветер с Атлантического океана. Поэтому, чтобы не замёрзнуть на улице, четверокурсники хорошенько подогрели свои мантии, а с собой в сумки взяли тёплые вещи. Конечно, речь не шла ни о каких расширяющих заклинаниях: у ребят было четыре больших рюкзака, доверху набитых разными нужными вещами.       — И долго нам лететь? — хлюпнув носом, спросила Люси у друзей.       Школа хоть и отправила на каникулы большинство своих учеников, всё равно не пустовала. На каждом факультете были бедолаги, которые по той или иной причине не смогли уехать домой, но наших героев оставила в Хогвартсе отнюдь не воля случая. Ребята тщательно планировали этот день целую неделю, собирались, а иногда озадаченно бегали по библиотеке, стараясь найти новую информацию о некогда жившем герое, но тщетно.       Лукас Уизли отрыл где-то в запретной секции маленькую книжку, в которой рассказывалось о самых редких заклинаниях. Именно там он прочитал про Протеевы чары, а затем нашёл в Выручай-комнате четыре маленьких вещицы: изумрудный камень, кусочек желтого битого фарфора, синее витражное стёклышко и кусок алой застывшей смолы. Связать между собой частички оказалось не так трудно, но вот как понять, какой символ должен достаться кому из друзей? Решалось в полнейшей тишине: каждый взял тот предмет, который считал нужным. Трудолюбивый и храбрый Натаниэль отхватил себе изумрудный камень, символ изворотливости и амбициозности. Циния, с детства хитрая и целеустремлённая, забрала кусок битого жёлтого фарфора, кусок верности и дружбы. Витражное стёклышко досталось отважной и настойчивой Люси, как знак того, что она находится под покровительством разума. Ну и смола красного оттенка, попавшая в руки самого смышлёного ученика школы, Лукаса, придавала ему сил и бесстрашие.       — Если будем держать среднюю скорость около сорока миль в час, то часов через тринадцать будем на месте, — со знанием дела сказал Уизли, постоянно поправляя слетающий от ветра шарф.       — Тринадцать?! — Люси и Циния, едва не подскользнувшись на ступеньке, ведущей к лодочному сараю, воскликнули в голос.       — Сорок миль в час? — удивился Натаниэль, хорошо разбирающийся в мётлах. — Самая быстрая метла может развивать скорость до ста девяносто миль в час. Почему мы будем лететь так медленно?       — Я рассчитал самый худший вариант: с учётом всех остановок, погодных условий и трудностей, которые могут возникнуть у нас на пути. — Лукас проверил наличие в кармане волшебной палочки, оглянулся назад на величественный замок, с которым четверокурсники прощались на одну ночь точно, и натянул неуверенную улыбку.       — Нам надо идти, дружище, — подбодрил его Натан, похлопав по-приятельски по плечу. — Через несколько часов нас уже будут разыскивать по школе, а нам за это время нужно пролететь немалое расстояние.       В быстром темпе спустившись к Чёрному Озеру, четверокурсники завернули к высоченной постройке. Её каменные стены покрылись тонким слоем льда, на крыше скопились снежные массивы, а окна заросли пушистым инеем. Несколько дней назад Лукас и Люси спрятали внутри четыре фамильные метлы, каждая из которых являлась подарком: Люси по семейной традиции при вступлении в команду, Лукасу — презент за выдающиеся успехи в учёбе, Натаниэль свою получил при поступлении в школу, а Циния на день рождения от главы семейства.       — Ну вот, налетайте, — Люси мягкими пальчиками стянула тяжелое, чёрное полотно и отступила назад, позволяя друзьям разобрать транспортные средства. — Нас ждёт утомительный полёт.       — Мы, кстати, совсем не подумали о том, что мы будем есть, — заметила Циния. — Тринадцать часов в пути, и это только туда.       — Залетим в Хогсмид? — предложил Натан. — У меня там везде скидки.       — Исключено! Нас не должны там видеть.       — Как скажешь.       — Разберёмся на месте, — пожала плечами Люси, седлая свою метлу. — А сейчас самое время лететь.

***

      Морозный северо-восточный ветер обволакивал оголённые руки Цинии, на коже давно выступили мурашки, и она предложила бы ребятам остановиться где-нибудь в лесу, если бы не была Малфой. Признавать свою слабость не входило в её планы.       Шёл третий, а, может быть, четвёртый час полета. Согревающие чары уже перестали действовать, лес под ногами даже и не думал заканчиваться, позади осталась горная цепь Шотландии со своим невыносимо холодным климатом. Почувствовав, что температура воздуха стала повыше, а ледяные ветра закончились, четверокурсники с облегчением выдохнули.       Внизу мелькнула опушка.       — Снижаемся, — скомандовал деловито Лукас, махнув рукой в сторону яркого костра, вокруг которого грелись пятеро странников.       Он первым спрыгнул с метлы, притаившись за толстым стволом дубового дерева в ожидании друзей. Встретить заблудших людей в бесконечных просторах зимних лесов было вполне реально. Многие последствия Великого противостояния до сих пор не были устранены, и в результате — тысячи бедолаг без кровли и пищи, брошенные миром, оставленные на волю судьбы, вынужденные голодать и скитаться по миру.       — Лукас! — завопила Люси, увидев рыжеволосого мальчишку в забавной вязаной шапочке.       Тонкий голосок разлетелся с эхом по всем окрестностям и потревожил пятерых мужчин у огня. Один из них, самый крупный и высокий, моментально вскочил на ноги, отбросил в сторону недоконченную бутылку виски и вынул из кармана волшебную палочку. Бродяга шёл к ним.       — Зачем ты крикнула? — разозлился когтевранец, добравшись до остальных по глубоким сугробам. На конце палочки незнакомца зажёгся свет. — Мы остановились не для того, чтобы у костра с ними песни петь.       — Он идёт сюда! — взвизгнула шёпотом Циния. Собрав все мётлы, что успела найти, девушка закинула их за высокий сугроб и вернулась обратно.       — Доставай мантию свою фамильную!       Спрятавшись под мантией-невидимкой Поттеров, компания затаила дыхание. Где-то совсем рядом захрустел снег.       — Здесь кто-то есть? — загремел угрожающий бас. Сердце Люси больно ёкнуло.       — Да этот громила может нас пополам сломать одной левой, — шепнула она друзьям так тихо, что даже они её услышали едва. — Сейчас я покажу ему магию.       — Нет, — возразил Лукас.       Натан схватил её крепче за предплечье и она, повалившись назад, задела головой какой-то сук. Бродяга отреагировал на шум мгновенно — его палочка почти коснулась мантии.       — Выходи! — ревел он. — Я тебя всё равно найду! А это что ещё?       Незнакомец протянул руку над умирающими от страха детьми и схватил метлу Лукаса. У того сжалось сердце, и он сам уже был готов выйти и напасть на незнакомца, но помощь подоспела очень вовремя. Из-за колючих кустов вдруг выскочил беленький заяц. Он, обнюхав ногу мужчины, внимательно посмотрел на громилу своими маленькими, чёрными как бусинки глазами. Его ушки задрожали, но он не тронулся с места.       — Так вот кто виновник шума, — ласково сказал странник, подхватывая зверюшку за длинные ушки. Метлу Лукаса он оставил в покое. — Идём со мной, трусишка.       И он удалился к костру быстрыми шагами.       — Повезло, — выдохнул Лукас, когда мужчины вдали забыли про шум в лесу. Он внимательно изучал свою метлу на предмет поломок, но всё было в порядке.       — Поттер, а тебе родители никогда не объясняли, что с незнакомцами лучше не заводить разговор? — недовольно выплеснула Циния.       Её с детства учили не доверять людям и объясняли, насколько жестокой может быть реальность вне школьных стен. Малфоевское отношение к бродягам было в разы хуже: «Нет никого опаснее, чем человек без крова», — говорил Малфой старший всю свою сознательную жизнь.       Устало закатив глаза, Люси вытащила палочку из кармана, чтобы наложить на мантию согревающие чары, но Лукас выхватил её палочку резким движением.       — Никакой магии. Нас, возможно, уже разыскивают. А в министерстве отслеживают использовании заклинаний по регионам.       — Какое дело твоему министерству вообще до этой системы? Сейчас куча странников, они же не будут на всех реагировать.       — Ага, пропали всего-то сын министра, дочь заместителя министра и внук директора Хогвартса, — буркнула Циния с насмешкой, за что получила заслуженный прожигающий взгляд кузины. — Ну да, ещё вонючка Поттер. Куда же в деле пропажи нас без тебя?       — Девочки, прекратите, — грозно встрял Натаниэль, но губы его улыбались. — Уизли, как ты видишь наш полёт без магии? Мы не продержимся и до утра. На улице холодно.       — Что-нибудь придумаем.       — Мне холодно, — провыла Циния.       Тогда Лукас вытащил из своего рюкзака тёплый свитер и помог надеть его подруге. Смахнув слёзы отчаяния с лица, слизеринка уткнулась носом в шерстяной воротник.       — Что делать дальше? — спросила Люси, рисуя картинки на снегу своей волшебной палочкой.       — Они — волшебники, связываться опасно, — рассуждал Лонгботтом, брезгливо наблюдая, как бродяги снимали шкурку с пушистого трофея и насаживали зайца на огромный штык. — Вот с нами может быть также. Они много выпили, скоро уснут, а мы соберём оставшуюся еду и стащим их золотишко. Пригодится.       — Он прав, — согласился Лукас, прижимая к себе лучшую подругу.       Увидев это, Натаниэль до боли в костях сжал ладонь в кулак и прислонился спиной к дереву. В сторону Цинии он поглядывал украдкой.       — Как думаете, кем могли бы эти люди быть? — спросила Люси. Все молчали. — Я думаю, что вон тот, что подходил к нам, который в самых ободранных штанах, мог быть пастухом. Просто зимой у него нет работы, и он вынужден зависать в компании таких же отшельников. А тот, другой, который сладко уминает ножку барана, наверняка зарезал его, пока пастух не видел. Он пасечник. Развесил дома ульи пчёл, а они обозлились на него и выселили, поэтому сейчас он скитается в компании бедолаг и пьёт виски за счет третьего. Это тот, что с зайцем в руках. Он — жулик и вор, посмотрите на его мешочек с монетами. Где вы видели бедняка с такими деньгами? — Все четверо рассмеялись над таким красочным и бурным воображением гриффиндорки. — К нам спиной сидит игрок, он тащится с азартных игр, без игры и день прожить не может. Проиграл всё своё состояние, включая жену, детей и верного пса. Ну и последний — это просто пьяница. Он просто пьёт и спит, пьёт и спит. Таким даже компания не особо нужна.       Прошло ещё пол часа. Четверо бродяг, нахлебавшись до беспамятства огненной водички, свернулись калачиками возле костра, а пятый, тот самый, что по предположениям Люси был пьяницей, крепко обнял бутыль огневиски и запел:

«Виски мне, Виски мне, Виски мне налейте, Чтоб лилось Через края, Лейте, не жалейте!»

      Стихла последняя дребезжащая нотка его баса. Мужчина повалился носом к тлеющим углям и громко захрапел. Тогда Натан и Люси обчистили бедняков, не оставив им ни еды, ни денег. Согревающие чары они наложили тоже их палочками, боясь, что свои призовут их гневных родственником сиюминутно.       Оседлав мётлы, ребята продолжили свой нелёгкий путь к родине Гарри Поттера, мальчика-который-выжил.

***

      К шести утра все четверо устали. Позади осталась бо́льшая половина пути, закончились заснеженные дремучие леса. Под ногами на бешеной скорости проносились сёла, деревни и окраины больших городов, было много запустелых мест, восстанавливать инфраструктуру где англичане не торопились. Миновал опустошённый Уитни. До Великого противостояния этот город славился лучшими шоколадными фабриками в стране, а сейчас поселенцам тут и похвастаться было нечем.       — Лукас! Надо где-то отдохнуть! — закричал что было сил Натаниэль. — Девочки устали, не выдержат целый день!       — Хорошо! Снижаемся!       Волшебники опустились на белоснежное поле, простирающееся вдаль до самого горизонта. Было раннее утро, багрово-красные краски только растекались по мрачному небосводу, и в утренних сумерках подростки смогли разглядеть неприметную постройку — сарай, ухоженный, а значит владелец имелся. Но внутри было пусто: лишь куча стогов сена, в том числе и около входной двери, и садовые инструменты, сложенные аккуратно в одной половине помещения. А самое главное, морозные ветер не пробирался через плотную брусчатую стену, и внутри было значительно теплее.       Мётлы так и остались лежать у входа, когда Люси, Натан, Лукас и Циния пробрались внутрь. Тут и решили остаться — пока хозяин спит, они в безопасности. Без магии Люси смастерила огонёк, Натан взбил массивными руками для всех сено, вытащил из своего рюкзака и вручил каждому по кусочку остывшей зайчатины Лукас. А Циния сидела, обхватив руками ноги, и смотрела в холодный пол. От еды девушка отказалась.       — Если отец узнает, где я, он меня убьёт, — процедила она сквозь дрожащие зубы.       — Куда больше будут проблемы, если хозяин этой лачуги нас найдёт, — уверенно сказал Натан, доедая свой кусок. — Сколько нам до Годриковой Впадины осталось, Лукас?       — Всего пара часов, — ответил парень, не отрывая взгляд от вырванных в библиотеке книжных страниц. — Вам надо поспать. Ложитесь, я подежурю.       — Я сменю тебя через пару часов, — сказал Натаниэль, сладко зевнув и устроившись на сене поудобнее.       — Ага.       Как прекрасен мир грёз. Особенно в момент, когда после утомительного ночного перелёта ты укладываешься головой на взбитое сено. Рядом трещат сухие поленья в самодельном костре, от скачущего пламени веет теплом. Сам того не заметив, Лукас провалился в глубокий сон вслед за друзьями.       Пол часа. Час. Через пару часов Натаниэль всё также сопел. Пять часов. Снаружи тяжёлые шаги ломали снежный наст.       — А что за запах? — сонно протянул незнакомый мужчина снаружи. — Хельга! ХЕЛЬГА! Иди сюда!       Люси приоткрыла глаза, вспоминая, как она оказалась в этом странном месте. Здесь было душно, грязно и темно. Она явно не на кровати в её спальне, явно не в её собственной комнате дома.       — Что случилось Николас?       Бросив взгляд на дверь, девушка вмиг приобрела ясность ума. Она нашла мантию невидимости и изловчилась разбудить приятелей и укрыть всех до того, как в сарай зашли мужчина и женщина. Николас неспешно прошёл до середины, его жена с особым интересом рассматривала волшебные мётлы у входа, и Циния еле слышно взвизгнула, когда дамочка коснулась её метлы.       — Может, стоит встать и извиниться перед ними? — предложила Люси шёпотом.       — Магглы. Они не видят нас сейчас, а если появишься перед глазами, неизвестно, что случится, — сказал Лукас.       — И что делать? — Дверь за Николасом и Хельгой закрылась, и гриффиндорка сбросила мантию вниз. — Пойти посмотреть, что они делают?       — Вместе пойдём, — заявил Натан, поднимая мантию обратно и укрывая ей всех четверых.       Жилой дом этих людей выглядел уютным снаружи, хоть и был очень маленьким. Из кирпичной, торчащей ввысь трубы валили клубы белого дыма, что, взлетая, растворялись в серости зимнего неба. Хозяева не были бродягами, сумели сохранить своё жилище, но бедствовали. Через окно не удалось рассмотреть ни телевизоров, ни электрической плиты, хотя к дому и вели толстые провода. Эти люди жили в удобствах начала двадцатого века, восстановленные технологии пока не добрались до такой глубинки.       Чтобы растопить каминную печь, Хельга разломала изящную чёрную метлу Цинии и отправила её прямиком в пламя. Оттуда вырвались разноцветные искры, закружились под потолками в бурном танце, не на шутку испугав магглов, и потухли, медленно и плавно опускаясь вниз к полам. Реквием по себе, печальное зрелище.       — Я ненавижу тебя, Поттер, — зашипела Циния, вцепившись в чёрные волосы кузины. Второй рукой она расцарапала ей лицо. — Это был подарок от отца.       — Я тут причём?       — Девочки, перестаньте! Лукас, держи их.       — Я тебя уничтожу!       Женщина по ту сторону стекла отправляла в огонь метлу за метлой, и в прощальном плаче свистящих рукоятей шумная потасовка, происходящая под её окнами, слышна не была. Натаниэль и Лукас кое-как оттащили друг от друга девочек — мантия спала со всех четырёх, — и потащили их обратно к сараю, пока глава хозяйства, читающий газету на диване к ним лицом, их не заметил.       Кузины не успокоились и в сарае.       — Ты не в себе, Малфой! — визжала Люси, пытаясь вырваться из рук друга. — Кто виноват в этом?       — Ты виновата! — По лицу слизеринки крупными градинами покатились слёзы. Она была в отчаянии. — Ты всегда во всём виновата! Это была твоя идея! Ты захотела расследовать историю этого Поттера! Из-за тебя я тут! Ты во всём виновата!       — Я никого не заставляла со мной сюда лететь, и вообще! идея отправиться в эту Впадину принадлежала Лукасу!       — А я просто сжалился над вами с Лонгботтомом! — парировал когтевранец, бережно смахивая слёзы с лица Цинии. — Без меня вы бы оба стали ужином для пятерых бродяг!       — Да без нас тебя мадам Хирш бы вообще за ручку к директору отвела! — возмутилась Люси. Это ведь она сообразила, как открыть дверь в библиотеку той ночью.       — Без тебя, Поттер, мы бы и не пошли в библиотеку!       — Так всё! — проревел Натаниэль, протиснувшись между тремя спорящими приятелями. — Успокойтесь все. И какая же вы команда, когда из-за какой-то деревяшки готовы глотки друг-другу перегрызть? А если что-то серьёзное случится? Если вы окажетесь в смертельной опасности? Вы что, бросите друг друга? — Пуффендуец внимательно и твёрдо всмотрелся в глаза каждому, особо заострив внимание на девушках. — А вы обе? Вы же родственницы!       — Она Поттер, я Малфой, — пренебрежительно выдавила Циния.       — А дедушка у вас кто? Поттер, так?       — Натан прав, Циния, — согласился Лукас с очень вдумчивым лицом. Девушки всё ещё продолжали сверлить друг дружку ненавистными взглядами. — Он прав, нам нет смысла сейчас всем ссориться. Помните, что сказала профессор Эджком? Четыре факультета должны объединиться против невежества. Мы только вчетвером сможем справиться, нельзя никого потерять: Люси, потому что она самая решительная и храбрая из нас, она не растеряется в случае беды; меня, потому что я много чего знаю и умею, и не надо это отрицать! — Люси скептично покачала головой. — Циния... я уверен, только она сможет вытащить нас из настоящих неприятностей, когда мы действительно в них попадём. И никому, кроме Натана, не под силу сохранить между нами всеми баланс. Понимаете? Мы нужны друг другу! Вместе?       Лукас выставил руку ладонью вниз в центр круга, свою тут же положил сверху Лонгботтом.       — Я согласен.       — И я, — сказала Люси, водружая маленькую ладошку поверх двух. — Циния? Давай, не будь трусихой.       — Ты правда нужна нам, — сказал Натан, и тогда девушка неохотно присоединилась к приятелям. — Вместе. До конца.