Противоположности

      В тот день они расстаются только когда начинается рассвет. Они слушают пронзительные песни музыкантов-любителей, и Мэйбл смеется, говоря, что им крайне везет быть здесь и сейчас. Она говорит, что в будущем краснеющий и явно боящийся публики тощий парнишка по имени Марк будет собирать стадионы, и билеты на его концерты будет стоить сотни долларов. Сегодня же они слушают его абсолютно бесплатно.       А позже, когда заканчиваются выступления, начинаются шумные игры и кофе сменяется алкоголем. Пасифика кричит непривычно громко, выигрывая в карты и отводит взгляд от целующейся с незнакомцем Мэйбл. Та пожимает плечами, поясняя: "я проиграла желание, и, между прочим, я дала слово чести!". Пайнс раскрасневшаяся и растрепанная, она широко улыбается всем подряд, хватая Пасифику за руку и вовлекая её в безумный, нелепый танец. В какой-то момент Нортвест ловит себя на том, что танцует на столе, держа руки на талии Мэйбл. Она не пьяна, разве что только атмосферой общей вседозволенности. Она позволяет себе закрыть глаза, сосредотачиваясь на мягкости свитера и ощущении тепла от чужого тела.       Когда кофейня закрывается, Пайнс снова берет её за руку и уводит за собой в переплетение улиц. Пасифика понимает, что до этого никогда не гуляла бесцельно ночью по Нью-Йорку. И, пожалуй, теперь это будет одним из самых лучших её воспоминаний. Ей немного страшно, но тепло ладони Мэйбл и веселая улыбка девушки успокаивают её. Они бродят до самого рассвета, проникаясь атмосферой города; стараются избегать темных улиц и порой вливаясь в шумные толпы подвыпивших туристов. Пайнс всё говорит и говорит, не умолкая, рассказывая обо всём, что происходило с ней за то время, что они не видели друг друга. И Пасифика завидует ей, желая жить её жизнью.       Завидует и молчит, понимая, что рассказать сама она ни о чем не может. Только спрашивает порой: "А как как живет твоя семья?", "Что нового происходило в Гравити Фоллс?" и завороженно кивает, слушая Пайнс.       А после, возвращаясь домой по утру, Пасифика растерянно смотрит на свою идеальную комнату и скидывает вещи прямо посередине, не заботясь о том, чтобы аккуратно сложить их. Она падает на кровать и долго смотрит в окно, наблюдая за занимающимся рассветом. Нортвест смотрит в алое небо и думает о том, что в какой-то момент что-то в её жизни пошло не так. Она засыпает, лежа в одном нижнем белье прямо на неразложенной кровати, и впервые за всю свою жизнь пропускает звонок будильника.

***

      Пасифика старается выкинуть из головы Мейбл и все, что с ней связано. Целую неделю она пытается жить своей обычной жизнью. Улыбаться пустой улыбкой, общаться с людьми своего круга и держаться в рамках своей идеальной жизни. У нее почти получается, вот только откуда-то появляется ощущение фальши. И только черно-белый портрет, висящий над столом кажется настоящим.       Спустя неделю Нортвест бродит среди богемы, пытаясь отыскать Мэйбл, но той нигде нет. Пасифике неловко, она пытается не обращать внимания на то, какой чужой она кажется здесь. Ей нравится этот мир искусства и открытости, но она ничего не знает о нем. И без Мэйбл в качестве проводника она теряется и никак не может вписаться в разношерстную, веселую толпу.

***

      Мэйбл ждет Пасифику. Ей хочется разговорить её, расспрашивая обо всей её жизни, узнать получше. Ей хочется понять, насколько сильно изменилась Нортвест, и, быть может, Мэйбл просто хватается за человека из прошлой жизни.       Разве это не судьба, что они встретились спустя столько лет? Мэйбл чувствует, знает, что Пасифика одинока, и ей хочется вытащить её из раковины, в которую та спряталась и показать девушке целый огромный мир. Мэйбл любопытно.       Но Пасифика не приходит.       Пайнс погружается в собственные заботы, уходя с головой в учебу, работу и новые знакомства. Она почти не вспоминает Пасифику, пока Марк, смущаясь и забавно краснея, не спрашивает её о "той ледяной девчонке".

***

      Они вновь встречаются, когда Пасифика решает снова попытаться найти Мэйбл. И первым делом та диктует ей свой номер. А вместе со своим телефоном Пайнс вытаскивает из кармана смятую афишу любительского театра. Она изумленно распахивает глаза и усмехается - представление через час, а она и забыла об этом.       Пасифика думает, что Мэйбл - её личный белый кролик, открывающий дверь в страну волшебства и легкого безумия. И, видимо, поддавшись её сумасшествию, Пасифика предлагает пойти туда.       До этого дня в распланированной жизни Нортвест никогда не было места артхаусу и театру теней.       Весь следующий вечер они проводят у Мэйбл. Пайнс красит ногти Нортвест дешевым фиалковым лаком, а та исподтишка разглядывает комнату и удивляется тому, в центр какого хаоса она попала. Но даже несмотря на разбросанные вещи и мусор, здесь по-настоящему уютно. И Пасифика даже не замечает того, как укутывается в яркий плед Мэйбл, передвигаясь ближе к ней.       Они едят сырную пиццу и смотрят фильмы с Одри Хепбёрн. За окном вечер сменяется ночью, а коробка из-под пиццы улетает куда-то под кровать. Мэйбл смешит Пасифику, пародируя знаменитых актеров, а та в ответ начинает улыбаться всё шире и старается не зевать. Они засыпают в обнимку, закутавшись в ворох одеял и пледов.       Разум Пасифики кричит, что это всё неправильно. Нельзя спать в чужих кроватях, нельзя устраивать такой бардак в квартире и есть дешевую пиццу на ночь. Нельзя быть такой открытой с другими людьми и оставаться у кого-то с ночёвкой. Нельзя... нельзя... нельзя…       Внутри у Нортвест ломается какой-то блок и она решает, что ей по большему счёту плевать на все эти правила. Это её жизнь, в конце концов, она всегда была эгоисткой, так зачем же отказаться от того, что приносит успокоение и удовольствие?       Пасифика позволяет себе обманываться.