Аквилон

Знаешь, как хочется жить!

«Ты знаешь, так хочется жить В миг, когда тебя задавило Встать и всем объявить: "Я вернусь, даже если прибило!" … Ты знаешь, так хочется жить В ту минуту, что роковая Все плохое забыть, всех простить Лишь в прощенье — спасенье, я знаю.»

31 декабря. 04:56 am «… Помнить, что я скоро умру — великолепный инструмент, который помог мне принять все самые важные решения в жизни…». Джонин ранним утром смотрит ролики с речами знаменитых людей на ютубе на английском языке. Сегодня для него вещает Стив Джобс. Неоднозначный человек, но он знает, что говорить. Знал. Вообще о смерти за прошедшие уже более шесть лет Джонин слышал редко. Он помнил о смерти, помнил, какую боль она ему причинила, но он принял это и научился жить со смертью внутри себя. Но вот от разговоров о смерти он словно был защищён, отгорожен высоким и прочным занавесом. В голове у нейрохирурга крутятся непрерывно мысли о Джунмёне. Тот никак не выйдет из головы. Это усугубилось несколько дней назад, когда Джонин решил перестать с ним общаться. - Молодец, Джо, - говорит он сам себе. – Very well. Человек лежит в больнице. Спас тебе жизнь. А ты ещё и нос от него воротишь. Он как раз вот-вот должен уже начать ходить. – Он не мог не поинтересоваться у лечащего врача Мёна, как его состояние. Хоть это и конфиденциальная информация, доктор Хон уже счел коллегу за близкого Джунмёна. Ещё и эти слова Стива Джобса. Люди в его жизни умирали. Сестра. Отец. Сехун. Ни с кем из них он не успел попрощаться. Все ушли так внезапно. Так какого же хрена ты, Ким Джонин, сейчас стоишь тут и думаешь вместо того, чтобы бежать в больницу к своему новому другу? Действуй, пока вы оба живы! Он поблагодарил Вселенную и Джобса, что подтолкнули его к действиям, и поехал на работу раньше времени. По пути в больницу, минуя людей и обгоняя стоящие в пробке автомобили, Джонину невольно вспомнился его сегодняшний сон. Очень странный сон, нетипичный для его холодной, как он привык считать, души. Они с Джунмёном перебегали из кабинета в кабинет по огромной больнице, полной пациентов и коллег, находя укромные уголки для поцелуев. Причём, как только они находили пустую палату, подсобку или кабинет, то тут же появлялся третий лишний и останавливал только что начавшийся долгожданный поцелуй. Во сне Джонин так хорошо все чувствовал: тёплую кожу блондина, такие запоминающиеся холодные тонкие пальчики и его контрастирующее с руками горячее дыхание вблизи своих губ, и желание поцеловать вкупе с предвкушением, и их волшебный смех в унисон каждый раз, когда они находят новое местечко для пряток. Подсознание словно играло против него самого, искушало, проводило проверку собственной силы воли и разумной трезвости ума. Не давал покоя и сам сон, и понимание того, что как во сне они не могли найти свой уголок, так и Джонин никак не может определить место в своей жизни для Джунмёна, понять свои чувства и род их отношений. В предновогоднюю смену работало заметно меньше людей, сегодня даже дышалось лучше. Джонин знал, что до ночи будет спокойно в коридорах, в палатах, да и в целом в больнице. Все будут ждать боя курантов, чтобы начать вытворять всякие необдуманные глупости, из-за чего потом половину из них повезут в больницу, затем половину из этой половины придется оперировать, пусть даже амбулаторно. Обед длился так долго, как никогда в жизни. От того, что Джо был один в ординаторской, он позволил себе ещё немного роликов на ютубе на английском языке без субтитров для практики. И тут он краем глаза случайно обнаружил на своём столе жёлтое пятнышко и вспомнил, зачем он оставлял себе лимон. - Пора узнать, за что Джунмён так любит лимоны. - Он помыл фрукт и принялся его чистить как мандарин, что оказалось не так-то просто. - Ух, какой ты твёрдый! - в шутку ворчал хирург на лимон. Настроение становилось всё лучше, он чувствовал с каждой новой оторванной шкуркой, что он ближе к тому, чтобы навестить Джунмёна и даже поговорить с ним. Вкус его не обрадовал, но и не удивил. Все мы знаем, что такое лимон. Даже от одной только мысли слюноотделение усиливается. Ответ на эту загадку очень интересовал Джонина. Но больше, скорее, он хотел не просто услышать ответ, нет, он хотел бы больше узнать о коллеге, поставив себя на его место. И пожалуй, он был готов к любой новой информации, даже если Мён был когда-то мафией, женщиной или вором. Что только не приходит в воспалённый мозг после съеденного лимона, ребята! После обеда ожидалась одна плановая операция с Сонёлем. Его уговорили заглянуть в предпраздничном настроении на одну операцию, так как требовалась ассистенция второго нейрохирурга. - С наступающим, доктор Ким! - входя в операционную, радостно поздоровался До Сонёль. - И вам того же, - как всегда не очень приветливо ответил Джонин. - Вы без настроения? - игриво поинтересовался коллега. - Я настроен лишь на спасение жизни. Огромная астроцитома с размытыми границами и тремя кистами это вам не шутки, и не важно, какой сегодня день. - Джонина начал раздражать его напарник, и он уже начал жалеть, что отпустил на сегодня Лухана. - Хорошо-хорошо, - Сонёль времени не терял и уже почти был одет, осталось только поправить защитные хирургические очки, с чем он и обратился к операционной медсестре. - Милочка, поправьте, пожалуйста, мне очки. Я стерильный. Медсестра замешкалась, но ведущий хирург быстро сориентировался. - Миссис Ли тоже уже стерильна, обратитесь к санитарам, доктор До, - строгим тоном высказался Джонин. Он всегда не долюбливал самовлюблённых, слишком уверенных в себе и болтливых врачей и старался пресекать подобное поведение. - Ух, кто-то сегодня не в духе. Можно мне поинтересоваться, из-за чего? - продолжал гнуть своё новенький. - Не любите новый год?- он уже подошёл к операционному столу, полностью готовый к работе. - Не ваше это дело, давайте начнём. - Джонин был каменной стеной. Если он не смотрел в глаза Сонёлю, то побеждал здравый смысл, но стоило только поднять взор на его лицо, и Ким тут же терялся и не понимал, почему эти глаза так сильно на него влияют. Ведь он осознавал разумом, что это не Сехун, это совершенно другой человек, мало того, с заниженными моральными принципами, но душа ещё пыталась тянуться к прошлому. Операция была сложная, требовалось много часов работы, опытный взгляд, твёрдая рука и кропотливость, чего у Джонина было хоть отбавляй. Что нельзя было сказать о его коллеге, особенно терпении последнего. Он то и дело комментировал какие-то свои нелепые или лишние действия, добавлял свою ложку дёгтя по капельке за каждое слово, испытывая терпение доктора Ким. Но он справился со своим чувством и погрузился целиком и полностью в работу, предвкушая отдаленно, как он идёт поздравлять с Новым годом Джунмёна. 31 декабря. 07:36 pm Джонин шёл к Джунмёну. Его ладошки даже немного вспотели, но он словно не замечал этого. Всё, что он сейчас видел перед собой, это дорожка, освещённая ярким лунным светом и ведущая в нужном направлении, а стены вокруг декорированы маленькими светящимися в темноте звёздами. - Здравствуй, Джонин, - первым поздоровался Джунмён. Если честно, он был удивлён, ему сложно было подобрать какие-то ещё слова, кроме банального приветствия. - Удивлён? - неуверенно спросил и медленно приближался хирург, прикрывая за собой дверь. - Есть немного, - ещё мягко сказано. Его сердце запрыгало в груди как в тот момент, когда дуло пистолета направили прямо на Джонина. - Здравствуй... Джунмён сел удобнее, опуская взгляд. Он старался не смотреть на коллегу, чтобы не вызывать у того неожиданных отрицательных чувств. Он был одет в жёлтую пижаму, которую доктор Ким раньше не видел. - Тебя наконец-то переодели? - Джонин знал, что начать издалека всегда самый верный для него вариант влиться в беседу. - Да, Бэкхён привёз кое-какие вещи перед Новым годом. Он совсем недавно ушёл. - Он окинул взглядом свой подоконник и журнальный столик: всё было обставлено фруктами, маленькими ёлочками, чулками для подарков, разноцветными пряниками и печеньем, леденцами, кексами и небольшими яркими коробками, которые до сих пор оставались не открытыми. - Ого, вот это он постарался на славу. - Джонин расплылся в улыбке. - Ой, я у меня нет для тебя подарка... - Джонин, что за глупости? - искренне улыбнулся Джунмён. - То, что ты зашёл, для меня уже подарок. - Он резко встрепенулся и отвернулся. - Надеюсь... я тебя не смутил? - аккуратно уточнил он. - Н-н-нет, конечно нет. - Джонин хоть и опешил по началу, но быстро поставил себя на место. Это он виноват, он должен попросить прощения, а не заново вгонять человека в чувство вины. - Я сам хотел бы извиниться... - Да не стоит... - Не перебивай сейчас, пожалуйста, меня, Джунмён. Его голос стал твёрдым и уверенным. В данный момент Джонин переступал через себя, но ему это было необходимо. (Ему или Джунмёну?) - Мне правда очень жаль, что я заставлял тебя переживать в такое и так трудное для тебя время. Я вёл себя как конченный эгоист. Я привык так, думать только о себе, о своих чувствах. Я каждый день ходил на работу, выполнял своё дело правильно, как надо, по закону и по совести. Я практически ни с кем не общался, даже с пациентами особо можно не общаться, ведь моя главная задача - сделать всё верно в операционной. Он сделал паузу. Джунмён сразу понял, что нужно немного подождать. Джунмёну на самом деле не столько важны были эти слова, сколько сам приход Джонина, именно это действие он счёл за извинения. - Опять я о себе да о себе... - Он остановился возле кровати, молчал с полминуты, затем глубоко вдохнул и на одном дыхании выпалил: - Всё было достаточно стабильно и спокойно в моей жизни, пока не появился ты... Когда это произошло, моя чёрно-белая жизнь словно начала обретать яркие цвета, не новые оттенки серого, а жёлтые - солнечные, оранжевые - живые, красные - радостные, зелёные - сочные, голубые - чувственные, фиолетовые - нежные. Я словно обновился, мне переустановили программу жизни... - Это в-ведь хорошо? - неуверенно и тихо спросил Мён, неуверенно понимая глаза на старшего. - Если честно, я ещё не разобрался... Или ещё не начинал разбираться. - честно признался Джонин. - Я ведь слишком привык жить в этом сером мире, где никто никому не нужен, где все продаются, где люди друг для друга это просто работа... - Но ведь так было не всегда? - Да, верно... - Джонин вспомнил себя, когда он встретил Сехуна. Ведь Се забрал его из такого же серого мира, который он выстроил себе сам. Мурашки пробежали по всему телу. С годами меняться, оказалось, ещё труднее... - Мы можем откровенно поговорить? - Джунмён не поверил своим ушам, когда услышал этот вопрос. Ему даже глотать стало трудно. Этот день точно некая отправная точка. И в какую сторону они повернут дальше, решится ещё в этом году и зависит только от них двоих. Джонин приоткрыл окно, впуская свежий зимний воздух, приглушил свет, включил разноцветные новогодние гирлянды, словно уже принял для себя какое-то решение, взял корзинку с мандаринами, предварительно закинув туда пару лимонов, и присел в кресло рядом с больничной кроватью Мёна. - С чего начнём? - неуверенно поинтересовался Джунмён. - С тебя, Джунмён. - Впервые Джонин так чётко и уверенно произнёс его имя, от чего младший даже он неожиданности вздрогнул. (Привыкай, Мён-а!) - А что я... я уже потихоньку хожу. Мой доктор сказал, что я ещё быстро срастаюсь. - Скромно начал юрист и выбрал себе один жёлтый фрукт. - Да, доктор Хон мне рассказал... - Джонин не успел себя сдержать и, кажется, спалился. - Кстати, я попробовал сегодня съесть лимон. Не понимаю, как тебе это нравится. - Он тут же перевёл тему, чтобы избежать неловкостей. Джунмён всё прекрасно понял и не стал мучать хирурга лишними расспросами. - Я просто настолько привык их есть, - Мён рассказывал и параллельно жевал лимон, - что для меня они теперь как сладкие апельсины для всех. Наверное у меня повышен порог кислоточувствительности? - он хихикнул и взял ещё одну дольку. - Никогда о таком не слышал. Знаю только, что, несмотря на свою кислючесть, лимоны хорошо защелачивают организм. Джонин пожал плечами и пододвинул бежевое удобное кресло ближе к больничной койке Джунмёна. - Ты всегда мечтал стать хирургом? - нарушил короткое молчание Мён. - Сколько себя помню, если честно. А ты всегда хотел стать юристом? Тем более, в больнице. - Ему было настолько интересно пробраться в прошлое блондина, что он отложил все свои привычные рамки в общении с людьми в самый дальний угол в своей голове. - В детстве я хотел стать ветеринаром, излечил и прооперировал все свои игрушки, хотя у меня их было немного, - Мён усмехнулся. - Даже позарился однажды на наших домашних животных, но, благо, мама вовремя увидела моё жалкое покушение с ножом над курицей и поставила в угол на полдня. Тогда я понял, что оперировать, стоя в одном положении по несколько часов, это не моё. А потом в старших классах к нам стали приходить выпускники, которые чего-то уже добились в жизни. Так меня увлекла юриспруденция и Америка, пожалуй, именно там данная сфера доведена до идеала. И я мечтал уехать туда учиться, а может и жить там остаться. И мне это удалось. Не без помощи одного друга, конечно... Джунмён немного поник на последних словах и притих. - А где сейчас твой друг? Остался в Америке? - Джонин почувствовал неловкую паузу и хотел это исправить, но, случайно или нет, попал в самое больное. - Ты плачешь? Джунмён? Блондин сидел, опустив голову, еле подрагивая и тихонько всхлипывая. Хирург не мог просто смотреть на это, поэтому пересел на кровать рядом и приобнял Мёна так крепко, как только мог. - Ну ты чего? Что случилось? С твоим другом что-то случилось, Мён? - он впервые назвал его так вслух. Джонину хотелось помочь, поддержать, позаботиться, проявить всю свою нежность к этому человечку, любые её остатки отдать, лишь бы Джунмёну стало легче. - Он-он...Он...Он-н-н... - он пока лишь вздыхал и заикался на каждой букве. - Так-так, понял, пока тихо, молчи, дыши глубже, сейчас принесу воды. Брюнет быстро сбегал до столика, налил половину стакана прохладной воды и тут же прибежал обратно, вручая Мёну воду. Он принял, пока так и не поднимая голову, и сделал несколько маленьких глотков. - Спа-си-бо, - прошептал медленно, по слогам. - Ты хочешь об этом поговорить? - теперь Джонин решил проявить тактичность. Вломиться в наглую в чьё-то прошлое не самая лёгкая задача, он прекрасно знает по себе. - С тобой хочу. - Уже громче и внятнее ответил Джунмён. Он поднял наконец голову и уставился оленьими глазками, кожа вокруг которых ещё была красная, на хирурга. Подобное уточнение не могло не порадовать Джонина, он заглянул в глаза младшему таким тёплым взглядом, на который, думал, уже не способен. - Тебе что-нибудь ещё принести? - решил уточнить хирург, чтобы разговор начался, и ничто его не смогло остановить, пока они сами не решат закончить. - Нет, спасибо, Джонин... Я начну, пожалуй. Когда-то в школе я был влюблён в своего друга и по совместительству одноклассника. Его звали Крис, - он сделал небольшую паузу для себя, чтобы вновь не поддаться эмоциям. - Он всегда относился ко мне как старший брат, заботился, помогал по учёбе, моя семья его обожала, а его семья относилась ко мне с некоторой осторожностью. "Мальчишка из деревни, из небогатой семьи, мы не можем ему доверять" и тому подобное - вот, что я наслышался о себе. Но Крис был слишком уверен в себе, ему уже в выпускном классе стукнуло 18 лет, он был готов уехать от своей семьи, из этой страны. У него были свои какие-то владения, - ответил на немой вопрос о положении его друга Джунмён, - которые вступили официально в силу с его совершеннолетием. И как только он отметил со мной 18-летие, мы задумались о переезде в Америку. Он хотел открыть там своё дело, я бы поступил туда, куда захочу. Мы бы жили вместе и познавали жизнь, себя, друг друга... Когда он впервые предложил этот план, о нём рассказал, ярко жестикулируя и соблазняя меня на то, чтобы сбежать ото всех, я не сдержался и в конце этой пламенной речи поцеловал его. В тот момент он опешил, через пару секунд оттолкнул меня и молча удалился. Я его не видел буквально два дня, он избегал встреч, смс и звонков. И буквально на третьи сутки он заявился ночью с букетом цветов, широкой улыбкой от уха до уха и сумкой вещей. Тогда до конца учёбы ему пришлось пожить у меня, буквально несколько недель, пока мы сдавали все экзамены и собирали документы и вещи. Днём учились, помогая друг другу с какими-то сложными вопросами, вечерами смотрели фильмы и танцевали, гуляли под звёздным небом и дышали воздухом Кореи, словно последний раз в жизни. Потом мы уехали. Никто в общем-то за нас не переживал, отпустили, можно сказать даже, с облегчением. А первые дни в Америке у нас просто выпадали глаза. Нам сложно было поверить, что наша мечта сбылась, это было нечто. Мы просто ходили целыми днями и любовались архитектурой, транспортом и даже людьми. Через какое-то время мы привыкли глазами к этому виду, нашли квартиру и переехали в неё из отеля. Вскоре, когда у меня началась учёба, а Крис увлечённо занялся развитием своего дела, жизнь наша стала немного похожей на жизнь обычной американской семьи, только без детей. Он пропадал подолгу на работе, я увлечённо учился, впитывал в себя знания, законы и опыт. Когда было время, я готовил завтрак или ужин, или ужин, перетекающий в завтрак, если Крис возвращался домой, когда я уже спал. Так прошло около девяти месяцев. После, когда дела его пошли в гору, он вновь стал больше времени уделять мне и дому, и наши отношения снова расцвели. Мы стали больше гулять, выбираться на свидания, даже находили время для путешествий по США. Это студенчество было незабываемым... - Джунмён вздохнул, вновь погружаясь в воспоминания. На окончание университета Крис подарил мне этот жёлтый KIA Sportage. Моей радости не было предела. Он знал, как я обожаю всё жёлтое, и решил выбрать марку нашей родной страны, чтобы мы не забывали. А после празднества ему нужно было улететь в командировку на пару дней... - Не хочешь передохнуть? - заботливо поинтересовался Джонин. У него сейчас в голове сложился такой огромный паззл про этого человека, что ему самому не помешал бы перерыв, чтобы это все переварить. - Я бы не отказался от чашечки чая. - Обреченно вздыхает Мён. - Будет, - спокойно обещает Джонин и удаляется за чаем из палаты в ординаторскую. Конечно, можно было бы купить в автомате, но он хотел угостить Джунмёна своим чаем, позаботиться об этом маленьком человечке. Он, конечно, понимал, к чему ведёт история юриста, поэтому решил сделать небольшую паузу, чтобы избежать эмоционального цунами. - Держи, только осторожно! - предупредил Джонин перед тем, как передать чашку Мёну, - он горячий. - Спасибо, Джонин, - тепло поблагодарил блондин. - Пей пока, не отвлекайся, - старший заверил, что им торопиться некуда, поэтому история подождёт, пока они в тишине будут пить чай с лепестками роз и мёдом. Так много хотелось сказать, сколько мыслей уже синтезировал мозг обоих, но они хранили это молчание, сохраняя внешнее спокойствие, словно буддийские монахи. Оба ценили друг в друге это терпение, ведь оба не любили спешить. - Джунмён, - Джонин осторожно нарушил их ритуал тишины, - продолжим? Тот лишь кивнул в ответ, допивая последний глоток и отставляя чашку подальше на стол, чтобы не упала, это ведь чашка Джонина. - Крис уехал в командировку, мы с ним переписывались, потом у него были два загруженных переговорами дня. Мы созванивались ненадолго перед сном, а он засыпал прямо на середине разговора, сопя мне в наушники. - Рассказывая это, Мён тихонько улыбнулся, но Джонин успел уловить и эту лёгкую улыбку, которая пленила его своей очаровательностью. А дальнейшие слова юристу приходилось из себя выдавливать с силой, было понятно, что это самое тяжёлое событие, которое ему приходилось пережить. - А потом он должен был прилететь на следующий день ко мне... - слёзы вновь прорвали все баррикады. - Но... Но-о... Джонин тут же вновь принялся успокаивать в своих объятиях Мёна, крепко прижимая его к себе. - Можешь дальше не продолжать, я тебя услышал, Джунмён, - его главная цель в этот момент дать понять Мёну, что он не один, что больше он не будет один... Но он в то же время понимает, что эти раны более свежие, чем его. На данном этапе он не может конкурировать с мёртвым человеком. Но он будет ждать, он решил ждать, пока Мён не откроется чему-то и кому-то новому, он подождёт. - Мне получше... - Голос его уже не дрожал, он готов был продолжить. - После этого я сам хотел уйти из жизни, поборов свой самый большой страх... Прыгнуть с высотки. - Ты... - Джонину сложно было подобрать хоть слово. - Ты большой смельчак, - возможно, он сказал сейчас большую глупость, но ему хотелось хоть что-то сказать Джунмёну в поддержу. - Спасибо, Джонин. - Ему показалось, или в глазах младшего он действительно увидел тень улыбки? - В конечном итоге, к счастью или горю, все мои попытки оказались тщетными. Даже в детали вдаваться уже не хочется... А потом я стал работать в обычной адвокатской конторе, как-то нужно было обеспечивать себя, переехал в малюсенькую квартирку недалеко от центра. Всё состояние Криса досталось его родителям, ведь наши отношения не были настолько официальными. Но я и не справился бы с этим всем, я - не он. Хотя бы машина была оформлена на меня, всё, что осталось мне от него... С каждым месяцем в этой канторе я становился всё мрачнее и мрачнее, мне подсовывали таких клиентов, от которых меня самого тошнило, а мне приходилось их защищать. Меня словно хотели выжить оттуда чьим-то приказом сверху. И в один прекрасный день через пару лет я не выдержал и уволился оттуда, работу больше нигде не мог найти в Америке. Словно без Криса жизнь там была уже невозможна. Тогда и пришло решение вернуться обратно в Корею, меня забрал к себе на время Бэкхён, пока я собираюсь с мыслями, собираю себя заново, подыскиваю работу. Но нигде не задерживался больше месяца, перепробовал несколько мест почти за год... А потом вот случайно через знакомых родных узнал о вакансии в этой больнице. А сейчас вот сижу тут и плачу чуть ли не через каждое слово... как я докатился до такой жизни... - Ты просто любил. - Выдохнул Джонин. - Просто любил без задних мыслей, без каких-либо требований и ожиданий, любил и всё. Это самое лучшее, что может быть с человеком в этой жизни, ни одна успешно выполненная работа или достигнутая цель не сравнится с настоящей любовью. Я вот тоже, когда потерял всё, чуть не разбился насмерть... - тут он резко затормозил. Какой-то слишком откровенный Новый год получается. Но его собеседника было уже не остановить. И Джонин рассказал свою историю, как они познакомились с Сехуном, как были счастливы вместе, как он его потерял... И даже то, как он решил взять машину на прокат, чтобы разбиться на ней, но в итоге лишился не жизни, а водительских прав и круглой суммы денег, так как виновником в том случае признали не его, а он заплатил лишь за часть ремонта автомобиля. После этого он избегал по максимуму любой автотранспорт, предпочитая тому свой верный велосипед. - Кажется, нам ещё рано умирать, - перебирая уже не один случай опасности жизни в голове, сделал такой вывод Джонин. - Да, пожалуй, стоит ещё пожить, - поддерживает его Джунмён, потирая свежие марлевые повязки под пижамой. 31 декабря 11:59 pm - C Новым годом, Джонин! - С Новым годом, Джунмён! Оба улыбаются, глядя друг другу в глаза, чокаются мандаринками и смотрят в огромное окно в пол стены в ожидании новогодних фейерверков. П.с. если этого мало, то дайте знать! А то я немного разучилась понимать/чувствовать меру)