Аквилон

25 декабря - Но я не хочу ходить вокруг да около... - Звучало из очередной мелодрамы про какую-то богатую девушку и бедного, но красивого и непослушного парня из глубинки. Бэкхён подсел на самый распространённый тип фильмов про красивую милую «принцессу» и нищего хулигана. Отчего-то ему хотелось верить, что он сам оказался в подобной ситуации. Но происходящее, друг и даже интуиция были за другое. От музыкальных инструментов до сих пор тошнило, однако работа не заставляла себя ждать. И каждый раз, садясь за сочинение очередного заказа, Бэкхён наигрывал одну мелодию, словно был запрограммирован лишь на неё. Но заказчики, на удачу, попались вполне терпеливые, ждали столько, сколько творческая личность себе позволяла. Мелодия, которую запечатлел на душе Бэкхёна Чанёль словно клеймо, усыпила композитора, поэтому, не имея желания засыпать на рабочем месте, Бэк отправился в кровать. В этой самой кровати ему удалось лишь раз поспать вместе с сероволосым недотёпой. Именно! Поспать! Только лишь поспать. И он сбежал от Бён Бэкхёна, даже не заполучив десерт, от которого ещё ни разу никто не отказывался. Так ждал ли Бэкхён возвращения пропажи и объяснения от него больше всего или всего-навсего тешил собственное самолюбие? 26 декабря. Бэкхён. Проснулся композитор ранним утром не в одиночестве. Спустя столько дней его вдруг посетило вдохновение. Но не та счастливая муза, которая бодрит и рисует своими кистями в пространстве лучи солнышка или звёзды на тёмном небе. На этот раз вдохновение больше напоминало не выспавшееся, обиженное на весь мир когтистое и колючее существо. Но даже такое композитор не мог себе позволить упустить. И в результате ближе к закату, проведя почти всё время от рассвета в согнутом состоянии над музыкальным инструментом с кофе, Бэкхён выдохнул и позволил себе выпрямиться. Спина захрустела так, словно он сидел скрючившись неделю. Появилось слабое чувство облегчения и довольства собой. Он подумал, почему бы это не отметить. Часом позже он уже сидел в хорошем баре. Бэкхёну наливал мартини симпатичный улыбчивый бармен. А чувство облегчения и расслабления усиливал алкоголь. - Ещё? - уточнил бармен. - Безусловно, - сладко протянул Бэк. - У вас всё хорошо? - Прилетело в композитора вместе с новым бокалом. - Давай без всяких вы или вообще никак, - прозвучало с нотками отчаяния, заметного только самому Бэкхёну. - Да без проблем. - Кажется, бармен принял это на свой счёт и решил, что ему открыли дорогу к его миленькому и ухоженному клиенту. Примерно такие ему и нравятся. - Не хочешь поделиться? - Аккуратно начал, профессионально. - Или просто поговорить. - Неужели я такой плохой? - Бён выдохнул эти слова в остатки алкоголя, от чего тот чуть не вылился. - По мне, так ты лучше всех. - Подмигивает Бэкхёну бармен, что едва успевает заметить посетитель. Но успевает. - Прямо алмаз среди всех, кто был, есть и будет здесь. - Спасибо, конечно, - Бэкхёну всегда нравилась сладкая лесть, поэтому он смутился, но в данной ситуации он пока не считал её уместной. Да и после 10 недель, проведенных с Чанёлем, не все приятные слова казались ему необходимыми. - Не за что, пупсик. - Парень перешёл слишком рану в активную фазу флирта, от которой Бэка чуть ли не стошнило. Поэтому он быстренько скинул чужую руку, которая плавным движением покрыла его ладонь. - Эй, давай без рук, чувак. - Отпрянул композитор. Даже немного протрезвел. И тут он понял, что происходит. Раньше он на подобные подкаты сразу же клевал. А что, ему, как достаточно доверчивому человеку, было не жалко себя, да и постоять за себя он может. С шокером-то. Бэкхён заметил в своих словах и действиях нечто от Чанёля. Встряхнув себя, он попытался это отбросить, но пока выходило лишь просто отрицание. Ему стало противно от самого себя (точнее, не себя), поэтому тактика изменилась. - Для начала нужно познакомиться. - Бэк изменил тактику, подмигнув, пока бармен не успел забить на него. - Чондэ, - разочарование и волнение тут же сменил вновь похотливый и заинтересованный взгляд. - Бэкхун, - он подумал, что всего лишь одна иная буква ничего страшного не изменит. - А ты красавчик. - А вот и высыпался первый комплимент из полного рта подобных речей. - Хочешь, угощу своим любимым коктейлем, Бэкхун? Сам его придумал. - Не смогу отказаться. Слишком падок на новое. - Бэкхён говорил так, словно хотел, чтобы его слышал Чанёль. Услышал и принял на свой счёт или даже обиделся. А что, никому не понятно, а ему приятно. - Тогда допивай мартини, сладкий. И тебя будет ждать Мистер Корея. Посетитель чуть не поперхнулся тем, что допивал, от наглости этого бармена. Но алкоголь брал давал своё, и Бэкхён подыгрывал этому парню как мог. - Это ты-то тут Мистер Корея? - хмельным интересующимся взглядом он уставился на Чондэ. - Да. Я вот думал назвать прямо так: Чондэ - Мистер Корея. Но ведь в этом совсем нет загадки или интриги. - Композитор решил, что ему повезло, и он умнее. Будет, если что, чем отвлечь этого самовлюблённого работника месяца. Или, лучше сказать, кобель года. - Пожалуй, без Чондэ лучше звучит. Ты же не один Чондэ в стране. Кто-то может не так понять, милый. - Бэкхён заметил, что бармену понравилось его замечание. - Так что же тебя привело в бар, Бэкхунни? - парень погрузил свои предплечья на стойку, опираясь всем весом на них, явно заинтересованный и в допросе, и в допрашиваемом, и в продолжении ночи. - В такой поздний час. - Я пришёл отметить окончание творческого кризиса. Завершение большого заказа. - Так ты творческий парень? - запел Чондэ. - Есть такое. У каждого ведь имеется поприще для творчества. У тебя вон своё. - Бэк указал на поданный коктейль, а про себя подумал и про ежедневные подкаты. «Интересно, они для всех одинаковые или к каждому индивидуальный подход?» - Давай-ка я угадаю, - предложил бармен игру. - Если угадаю сразу, то с тебя поцелуй. - А если не сразу? - Тогда с меня ещё коктейль. За мой счёт. - Я думал, этот коктейль тоже за твой счёт. - Бэк надул губку. - Мой коктейль всегда за мой счёт, не волнуйся на этот счёт, Бэкки. После первого глотка Бэкхёну уже стали казаться милым этот навязчивый флирт, этот беспардонный парень и всё, что происходит. Но решение пить дальше оставалось лишь за ним. И он выбрал путь. Во все тяжкие. - Тогда начнём. - Продолжил игру Чондэ. - Мне кажется, такой успешный, скромный, интеллигентный и хрупкий молодой человек держит в руке только кисти. - Он времени зря не терял, взял ладошку Бэкхёна и принялся её изучать. - Ошибаешься, Чондэ, - мило усмехнулся Бэк. - В руках во время работы я ничего не держу. Я колду-у-ую, - потянул, словно хотел пропеть, композитор. - Я пишу музыку. - Музыка-а-а-а-а-нт! - удивился и обрадовался бармен. Наверное, таких в его коллекции ещё не было. - Это же волшебно. А ты смог бы сыграть на человеческом теле? Для вас же это... хмм... Как бы сказать, живой эксперимент. Повод открыть или изобрести что-то новое. - На твоём теле... - Бэкхён отпрянул от стойки и оглядел тело бармена. - Я бы сыграл что угодно. Даже что-то из своего. Восхищению Чондэ не было предела. Его глаза загорелись ещё ярче. «А в штанах наверное уже цунами.» - подумалось Бэкхёну. - Ты дождёшься меня? - на ушко зашептал Чондэ, словно за ним здесь кто-то следил. - Моя смена заканчивается в половину двенадцатого. - Конечно, Чондэ, - Бэк ему подмигнул. - Только с тебя ещё один коктейль. - Ой, да, конечно, милый, - опомнился бармен от витания в облаках. - А ты сыграешь потом мне свою новую работу? - А вот интерес к его произведениям возбудил ещё больше самолюбие Бэкхёна. - И даже не одну! Ещё целый час Бэку пришлось сидеть почти в одиночестве около барной стойки, словно ожидая багаж после долгого рейса. Конечно, Чондэ не забывал про свою рыбку. Подкармливал её периодически то напитками, то комплиментами, то прорицаниями, то интригами. А Бэкхён вдруг решил вспомнить, что написал сегодня за день. Но в голову никак не приходила мелодия. Ни одна. Осознав это, он решил, что закончит пить, и обрадовался, что успел записать все композиции в нотную тетрадь. - Как тут поживает моя рыбка? – (Или добыча, - отметил про себя Бэк). Чондэ плавал рядом со стойкой в разные стороны туда-сюда, а Бэкхёну это и правда напоминало акулу или менее крупную рыбу, но всё же хищную. - В полном порядке, до сих пор на крючке, Чондэ, - услышав в голосе хмельные нотки, улыбка бармена стала ещё шире, и он протянул очередной коктейль за свой счёт. Композитору даже стало интересно, сколько из его зарплаты он уже выпил, что особо его не волновало. Это ведь была всего-навсего игра, суть которой была в том, как долго продержится Бэкхён. 26 декабря. Чанёль. Фальшивое казино фальшивого казино. По-другому это место не назвать. Везде валяются окурки, некоторые до сих пор тлеют догорающим огоньком, выгоняя из себя остатки дыма. Низкие потолки для таких высоких людей как Чанёль, но к подобному он привык. Приглушенное освещение над каждым столом, которых было всего около пяти на весь подвал. Зато множество знакомых лиц, правда, от которых уже тошнило. Чанёль ведёт. На удивление, впервые в жизни ведёт даже сам у себя, бьёт собственные рекорды. И вот он ждёт знака, когда можно будет уходить, дабы не проиграть все, что он заработал с подозрительной лёгкостью. - Чанёль, - сероволосый вздрогнул, так как пропал на время в своих мыслях. – Как там поживает твой зять? - Ни дать, ни взять, – прокомментировал какой-то недалёкий мужик. - Давно с ним не виделся. - Странно, он же содержит тебя обычно. – «Начальник» казино оказался недоволен ответом и решил продолжить цеплять. – Чанни, - грузная рука упала на объёмное плечо, - что-то ты размяк. Где же твои истории, как ты унижаешь того докторишку, как ты отымел какую-нибудь сучку или выиграл лотерею? - Лонду, отвали. – Что на уме – то и на языке. Чан не собирался распыляться в этом месте, он пришёл для другой цели. Чувство вины и долга перед Бэкхёном (как будто бы) до сих пор следовали за ним по пятам. - У-у-у-у-у, вы слышали? – Мужчина оглядел собравшихся, и на него тут же посыпались поддерживающие осуждающие взгляды и звуки, подобные звукам, которые издают обезьяны. На этой «ноте» У-У-У-У-У-У-У Чанёль понял, что удача покидает его, он заработал достаточно и пора валить. - Ладно, мужики, не осуждайте. Устал. – Он начал было вставать, загребая выигранное и рассовывая по карманам. Что-то, кажется, крупные купюры, он додумался спрятать во внутренние карманы и джинсы. - Чанёль, стареешь. – Поддержал босса один из компании. - На связи. – Чан показал значок телефона у уха и уже направился к выходу в самом тёмном углу. Не тут то было. - Вы тоже заметили, что наш Чанёль уже не тот. Размяк, забыл, что такое драйв, что такое сильная рука. И думать не хочет о риске. А ведь в этом и есть вся наша жизнь… - Что ты сказал, придурок? – Сероволосый вернулся к столу. За себя Чан всегда постоит. - Уоу, уоу, полегче, слизняк. Сил то хватит? Хотя бы на одного? - Ты ничего обо мне не знаешь. Умеешь только выкачивать изо всех деньги, сплетки да бегать от одной шалавы к другой. - Боюсь, я тебе сейчас секрет открою. Ты ведь такой же, Чанни. – Эти слова его задели. Он наконец-то осознал, к чему его привёл подобный образ жизни и отношение к людям. Осознал, когда потерял кое-что более важное и значимое. Вернее, даже не потерял, а сам бросил. - Да пошёл ты. – Он начал выкидывать деньги из карманов куртки на стол, на организатора этой игральной. – Подавись ты своими деньгами. А я ухожу. В этот раз он уходил с концами. - Стой, стой. – Всё так же спокойно вел диалог Лонду. – Ты ничего не забыл? – его крысиный взгляд говорил только о том, что кое-кого сейчас проучат. Ведь от них просто так не уходят. Чан уже было потянулся к внутреннему карману, но вдруг откуда-то из тьмы входной двери возник амбал, выше его ростом, и сделал захват. Чанёль был ограничен в движениях: руки оказались прижаты к телу, дышать было трудновато из-за огромной силы, оказались свободны только ноги, но ими он пока ничего не мог сделать. Тут же подбегает Лонду и бьёт в живот-РАЗ. Чан сгибается, как может, ноги инстинктивно пытаются притянуться к телу для защиты. В этом время кто-то очищает задние карманы его джинсов. Ещё один удар приходится прямо между носом и скулой – по касательной – ДВА. От такого сероволосый щурится, глаза смазывает слёзная жидкость. Тело размякает в жёстких объятиях. Обчищают оставшиеся карманы. И вот очередной удар в живот с ноги – ТРИ. Силы окончательно покидают тело, голова опрокидывается назад. Теперь он понимает, каково это, когда хочется покинуть собственное тело. Противник не забывает напоминать о себе – ЧЕТЫРЕ-ПЯТЬ-ШЕСТЬ-СЕМЬ - все удары приходятся по лицу. Амбал ставит Чанёля на свои две, но тот еле держит равновесие. Он хватает руками тёмно-серую голову и смотрит вопросительно на босса. - Нет-нет, мы же не убийцы. – Как будто играя хорошего копа, спокойно говорит Лонду. - Пусть это будет такой вот своеобразный обряд ухода от нас, Чанёлли. Ты ведь нас понял, да? - Да. – Тихо ответил Чан, после чего струйка крови изо рта стала в разы больше. Он сплюнул. - Вот и молодец. Всё, Ханкён, оставь его. – Здоровенный пнул на прощание в сторону выхода. – Умоешься где-нибудь в другом месте. Менее приличном, - сарказм. – Тут полно баров рядом. Оказавшись на улице, НА СВОБОДЕ, Чанёль наконец-то вдохнул полной грудью. Болело лицо, болел живот. Благо, не болела грудная клетка и конечности. Он знал, где находится, и решил пойти в первый по пути бар попросить оказать первую помощь в виде самого лучшего обезболивающего. На удивление, ноги шли достаточно бодро, словно неведомые силы или сама судьба вели его в это место. А в голове не было переживаний о том, что он будет дальше делать, что он потерял, якобы, друзей. Казалось, он сбросил с себя груз, величиной с целый гараж. В баре было тепло, светло и даже уютно. В общем, не сравнить с тем, где он обычно «зарабатывал деньги». Типичный вечер окончания первой смены. На часах 23:03. Бармен обслуживает всех с энтузиазмом, охмуряет какого-то наивного клиента. СТОП. Кого это он охмуряет? Через несколько стульев от него сидит и скучает Бэкхён. ЕМУ ОН НЕ ВИДИТСЯ? Из-за ударов в голову, мало ли. - Вам помочь? – Настала его очередь диалога с барменом. Видимо, он решил, что Чанёль безопасен, раз уже пришёл со свежими синяками на опухшем лице. - Можно немного льда в мешочке и самое крепкое, что у вас есть. Прошло несколько минут. Стулья между Бэком и Чанёлем опустели, крепкий алкоголь выпит, лёд немного справился с отёком. Тогда он и решил действовать. - Бэк. – Он сел рядом, но не поворачивался к композитору. - Кто?.. – Бэкхён повернулся на обращение и застыл в немом вопросе. Это все наблюдает Чондэ. Испугался за свою добычу и тут же пришёл на выручку. - Бэкки, тебе помочь? – фальшивая вежливость уже переходила границы. - Всё в порядке. Это мой знакомый, - бросает он быстро бармену и поворачивается к Чану: - Что с тобой? - Я очень виноват… - Сероволосый опустил голову. - Пойдём в туалет, тебя нужно отмыть. Кровь идёт. – Бэкхён тут же забыл все обиды и недомолвки, все чувства смешались в нём в своеобразный новый коктейль, но он не мог игнорировать подобное зрелище. - Я могу попросить нашу уборщицу помочь молодому человеку с этим, - доброжелательно вмешался Чондэ, чувствуя, как его рыбку уводят. - Мы сами справимся, красавчик, - Чанёль даже смог подмигнуть этому противному парню, он ему не понравился с первого взгляда и особенно, когда узнал, кого он подсиживает. - Я настаиваю… - он попытался отстоять своё, но чувствовал, что харизма, рост и сила не на его стороне. - Бэкхён, скажи ему, что если он не отстанет, то я его так же разукрашу. – И он ушёл в сторону туалетов. - Прости, - почти беззвучно извинился Бэк и отправился за старым знакомым. В уборной Чан склонился над раковиной, а Бён неуверенно стоял рядом. Он не знал, что сказать. То ли ругать за драку, то ли спрашивать, почему он ушёл, то ли обзывать и унижать, показывая всю свою обиду и пережитую боль. Когда Чанёль повернулся к нему, руки тут же потянулись к лицу, он их не контролировал. Он хотел поддержать, успокоить. - Как ты так? – голос Бэка дрожал. - Не жалей меня. Не жалей меня, Бэкки. – Чану было трудно произносить даже эти слова. Особенно имя. Но именно так хотелось его называть. - Я просто хотел сказать… - Но его громко перебили. - Нам много чего есть, что сказать друг другу, - голос избитого тоже задрожал, он чувствовал, как слабеет. Но он знал, что делать, чтобы избежать этой слабости. – Просто я же вот такой, ты знаешь. - Но я не знал, что ты сможешь просто так уйти без объяснений. – При этом Бэк продолжал ватным диском с холодной водой обрабатывать синяки. - Брось это! – взбесился Чан. Схватил тонкие руки композитора в свои, выкинул вату, а затем и руки, словно они обжигали. - Опять ты за своё… - Что? Что я опять не так сделал? Разговор продолжался на повышенных тонах. - Да всё! Всё ты не так сделал! – Бэкхён перестал сдерживать слёзы и чувства. – Сначала пришёл ко мне весь такой из себя, как будто бы был искренний. Красивый, загадочный, творческий! – каждое слово он выплёвывал старшему в лицо. - И ты думаешь, что можешь без объяснений просто так взять и уйти?! – Всхлип. – Я не какая-то шавка или шкура для тебя, не нанимался нянькой или поваром. Я ЧЕ-ЛО-ВЕК. Имею права на чувства, обиду, ответы на вопросы. Особенно, если ты жил в моём дома, жил со мной. - Ничего ты не понимаешь, Бэкхён! – продолжил Чан. – Я ведь этого и не мог принять. Ты, твой дом, твои правила. Я дикий, не ручной. Но это не отменяет того, что и я не имею права на чувства! Оба замолчали на этом слове и переглянулись. - Я тебя ненавижу! – Бён начал колотить своими кулачками по груди Чана. Слёзы продолжали литься из глаз. Ему сейчас было одновременно хорошо и плохо. По разным причинам. - А я тебя люблю! – прозвучало самое неожиданное признание сквозь всхлипы. Красными глазами Бэкхён заглянул глубоко-глубоко в душу Чанёля, пришлось для этого встать на носочки. Теперь их лица были максимально близко друг к другу. Руки старшего плавно легли на талию композитора, прижимая того ближе к себе. Бэк понимал, сейчас или никогда. Если они это не сделают, то через несколько минут он взорвётся от разрывающей его энергии смешанных чувств. Он первый поцеловал. Быстро. Резко. Неожиданно. Страстно. Покусывая губы и языки, врываясь без спроса в чужой рот, иногда соскальзывая на щеки или подбородок. Но даже это не смущало. Он целовал и кусал, кусал и целовал без остановки. Параллельно стягивая с себя и с Чанёля одежду, дотрагиваясь до каждого сантиметра Чанёля, куда могли добраться руки. Делал всё, что хотел делать и мог делать. На пол уже улетели шарф и куртка Чана. Единственное, что оставалось делать сероволосому, это обнимать, трогать, прижимать к себе, царапать горячую кожу, теплые ткани и восхищаться страстностью Бэкхёна. Он подозревал, что в творческих личностях это есть, особенно в Бэке, но недооценивал его харизму. Когда Бён уже опустился на шею и ключицы, Чан решил, что пришел его час. Он немного присел, подхватил парня под ягодицы, предварительно ущипнув, и взял полностью на руки в своё распоряжение. От удивления младший издал странный звук, оглянул помещение подозрительным и своего мужчину гордым взглядом, и вернулся к поцелуям. А Чанёль повёл их в кабинку. Со всей силы вжал композитора в стену, так точно не убежит, и взялся одной рукой за его ширинку, которая уже давно выпирала. Когда горячая плоть оказалась в руке, Бэкхён не стал сдерживать стон. Он закинул голову назад и закрыл глаза, отдаваясь в распоряжение Чана. Немного поиграв с Бэком, Чанёль решил стащить с него штаны. Пришлось для этого спуститься с небес на землю, но буквально на пару секунд. Это не помешало никому оставаться на волне страсти, нет. Они даже это сделали в своём репертуаре, рыча и покусывая друг друга. Затем Чанёль вновь взял Бэкхёна на руки и, предварительно разработав, насадил его на себя. Каждое мгновение их примирения сопровождалось бурей эмоций, страсти, искр, удовольствия и громких стонов вперемешку с рычанием. Но именно такая обстановка распаляла и возбуждала ещё больше, поэтому надолго этих двоих не хватило. С громкими криками и жаркими прикосновениями они кончили в объятиях друг друга. P.S. я уже даже не оправдываюсь. Такой вот у меня ритм писания и «поток» вдохновения в последнее время. Надеюсь, эту работу ещё кто-то читает) Буду очень признательна! Всем любви, фруктов и чанбэков <3