Аквилон

– Боже, Джонин... – послышалось где-то со стороны. А затем последовали звуки упавшего с кровати тела. – Мы проспали! Очнись, наконец! – уже почти кричал Сехун. – Сегодня же воскресенье… Се… – Спешу тебя огорчить, ведь сегодня уже понедельник. – Что-о-о? – теперь была очередь старшего падать с кровати от неожиданности и бессилия. – Почему? Как? – Просто мы с тобой так и проспали всё воскресенье, хотя кое-кто мне обещал устроить вылазку за город, подышать свежим воздухом перед новой неделей. – Это все Лухан и его идея со свадьбой, – Джонин пытался встать с пола, но его до сих пор пошатывало, поэтому удалось ему это с огромным трудом и только с третьей попытки. – Недо-свадьбой, – фыркнул Сехун. – Это точно… Вот устроимся на постоянную работу и тогда-а-а… тогда… – уже было начал мечтать Джонин. Но его тут же вернули к реальности: – Работу!.. Кажется, у кого-то, а точнее, у нас обоих, сегодня собеседование. У меня вот оно будет после обеда, как учеба у детей в школе закончится. А вот твое-е-е, – и Се задумчиво посмотрел на часы. – Через полчаса. – Боже! – наконец полностью очнулся Джонин. – Угу… – Я успею! – Если прямо сейчас начнешь как юла передвигаться по всей квартире, то, да. Вполне успеешь. – Уже бегу! – Сначала душ, Джонин, – напомнили тому. – Вас понял! – он частенько общался со своим возлюбленным в таком духе, а младшему это только повышало настроение, а иногда и самооценку, потому что он дома всегда был чуточку собраннее Джонина. – Потом завтрак, – указал Сехун на кухню, когда парень выбежал из ванной. – Я уже все приготовил. Бери, что душе угодно. – Ты - золото! – сначала старший подбегает к поваренку и смачно чмокает того в щеку. – Что бы я без тебя делал? – спрашивает уже жующий все вперемешку Ким. – А сейчас костюм, – молодой человек пропускает мимо ушей риторический вопрос и указывает на отглаженный пиджак, под которым находились и брюки. – А рубашка? – Уже на тебе. – Чёрт, точно! – стукнул себя по голове Джонин. – Не волнуйся ты так! Все будет хорошо! Разве существуют вообще в мире такие люди, которых ты еще не очаровал или которые сразу же не поддадутся на твои чары? – Надеюсь, таких нет, – выдохнул парень и подмигнул своему мальчишке. Тот был всего лишь на год младше самого Кима, но казался ему всегда ребенком, в хорошем смысле слова. – А я верю! – Теперь и я верю! – улыбаясь, произнес Джонин и быстро переоделся в чистые отглаженные вещи, бережно подготовленные любимым человеком. – Вот и правильно. Телефон не забудь. – Напомнил Сехун, когда его парень уже был в прихожей. – Он же в ванной, че-е-е-е-рт... – Спокойнее. Не ругайся. Надеюсь, там, где не надо, ты не будешь больше чертыхаться. Держи, – протянули уходящему сотовый спустя пару секунд, – и больше нигде не оставляй его. Договорились? – Договорились! – впопыхах произнес Джонин. – Ни пуха, любимый. – Спасибо, Се. – Как и всегда, только сейчас очень быстро, Джонин невесомо коснулся своими губами лица парня и выбежал из квартиры, не забыв напоследок кинуть: «И тебе удачи сегодня!». – Кажется, он не успеет, – подытожил Сехун, покосившись на стрелки коридорных часов. На самом деле, Ким Джонин был собранным и ответственным человеком, подобающим своей будущей профессии (но если и позволял себе подобные «слабости», то только при Сехуне, когда подходило время и положение). Сейчас, после окончания любимого института, он должен стать на два года каким-то никчемным интерном, как думал он сам. Ибо лично считал себя уже готовым специалистом – красный диплом, ни одного пропущенного занятия или даже лекции, пятерки и уважение за практические навыки каждое лето после очередного года обучения, а также, что самое главное, искренняя любовь к своему будущему призванию, понимание своего выбора, его причин и следствий. Чего-чего, а уверенности в себе и уважение к профессии парню хватало сполна. Слишком стереотипным стал у опытных и уважаемых врачей образ молодого интерна. Хотя, почему и нет? Ведь большинство поначалу так себя и показывают – неопытными детьми, ставящими лишь изредка верный диагноз, к тому же, с такой неуверенностью в голосе или почерке, что хочется поделиться с беднягами хоть процентом своих извилин. Но Джонин был исключением из правил. И именно это он собирался доказать всем своим будущим коллегам, начальникам, спонсорам и тому подобным личностям. Как и его отец, когда-то, парень хотел стать выдающимся нейрохирургом. Именно поэтому сейчас молодой человек несется сломя голову навстречу своему успешному будущему… Не прошло и пары минут, как квартиру покинул Джонин, в дверь внезапно позвонили, что не могло не удивить Сехуна: – Ключи что ли оставил? Вот же… – Но Се открыл дверь и из-за увиденного не смог больше сказать и слова. Сначала его взгляд из взволнованного превратился в скептический и даже немного критический. Перед ним в проеме стоял человек, который был намного выше самого Сехуна. Он был одет очень тепло, на первый взгляд, для подобной солнечной погоды, впрочем, как и всегда. Плечи покрыты черной кожанкой из очень плотной и грубой кожи, некоторые места ее покрывали бессмысленные, но острые шипы; на тонких длинных ногах красовались такие же черные штаны, прикрывающие собой коварный недостаток - искривление, которое сам парень терпеть не мог, потому и носит подобного типа одежду; заканчивали столь броский образ ботинки, все того же оттенка, возвышающие этого человека еще на несколько бесполезных сантиметров. Всю свою жизнь Сехун стремился за братом, причем, исключительно в плане роста, однако для второго это не имело никакого значения, потому что привык быть всегда и везде выше всех. Поэтому даже поза его сейчас была открытой и отчасти вызывающей, что, собственно, не могло не отталкивать от него людей, на что сероволосый и рассчитывал. – Чанёль… – наконец произнес Сехун. Он, наверное, полагал, что брат больше не побеспокоит своего родственника, но от этой вышки не так-то просто избавиться. – Братик. – Наигранно пробасил в ответ гость. – Что ты тут забыл? Опять деньги нужны? – Ну, что же ты так сразу… Нет, деньги я пока не прошу. Не в этот раз. – О как, – действительно удивился Сехун. – И откуда же у такого, как ты, деньги?.. – в его голосе слышалось пренебрежение. – Да вот, вчера в карты выиграл кругленькую сумму. Ненадолго должно хватить, – разглядывая, должно быть, свои удачливые ладони, ответил Чан. – Не удивительно… – Спасибо за поддержку, – недовольным тоном произнес старший. – А что ты хотел услышать, Чанёль? – повысил тон Се. – Тебе уже 26 лет, неужели так сложно найти работу? Хотя бы самую простую… Было заметно, что этот разговор между братьями проходил не так уж и редко, однако Сехун никак не мог найти вспомогательные рычажки, которые принесли бы пользу. Хотя он и был по профессии учителем, на этого человека невозможно было повлиять. Даже Джонин с ним не справлялся, их разговоры довольно часто заканчивались дракой. Ну, как дракой, Ким быстро заламывал тому руки и просил покинуть помещение. Однако даже это не являлось ни для кого аргументом, слабохарактерному Сехуну не хватало силы воли, поэтому, когда он закрывал дверь за Чанёлем, то незаметно старался засунуть тому в руку или карман несколько скомканных купюр. Все-таки он был его семьей. Помимо Джонина и Чана у Сехуна больше никого не было, к сожалению, родители скончались не так давно, около пяти лет назад, от старости – слишком долго ждали пополнения в семье, а позже слишком долго им трепал нервы старший сын. – А что я? Что-что? Ты говори! Не устал еще вколачивать в меня это? Да вот только не выйдет, братишка, у меня в одно ухо войдет, а через второе выйдет. Смирись с тем, что я твоя обуза на всю оставшуюся жизнь. Ну и, возможно, этот твой парень. – Чертов ты садист! – сдался Се. – А еще не смей ничего говорить про Джонина, он тоже принимает участие в содержании тебя. – Ага, принося неимоверное удовольствие, когда пытается меня остановить и выгнать. Кстати, а где он? – Он сейчас на собеседовании, в отличие от некоторых, – словно желая пристыдить старшего, ответил О, но толку от этого как с козла молока. – Оу-оу, как же это мило. Здесь я должен начать завидовать? Или слезу пустить? А, может, одуматься и побежать вслед за «зятьком» просить помощи с этим? Или же ты хочешь, чтобы я начал радоваться за чужого мне человека? – Для начала, заткнись, Чан! – сдался Сехун. Он, конечно, любил словесные перепалки с братом, но кое-кто выбрал неудачное время и день, он мог и опоздать на собственное собеседование. – Как грубо, братец, ц-ц-ц, – в этом голосе всегда звучало только презрение или сарказм. – Во-вторых, мог бы действительно последовать примеру Джонина. Или же моему… – У тебя сегодня тоже собеседование, – вспомнил вдруг Чанёль. – Да, радуйся. – Ура-ура. – Вышло слишком фальшиво. – А теперь я могу пройти? – ему уже порядком надоело стоять то ли в коридоре, то ли в квартире – словно на перепутье двух миров, холодного людского и теплого семейного. Конечно, старший никогда этого не признает, но ему необходимо было периодически заходить к брату, чтобы убеждаться, что он еще не один, что близкие люди, которым никогда не было на него плевать, еще есть. В конце концов, только теплая еда брата, приготовленная с любовью, хоть и не ему, могла насытить его неукротимый аппетит. – В-третьих, чтобы я больше не слышал от тебя подобных слов, обращенных к Джонину или же о нем. Что бы это ни было! – на последнем слове он приблизился к старшему и строго посмотрел тому в глаза. – Уяснил? – ткнул пальцем в грудь Чанёля напоследок. – Уяснил, уяснил, – успокоился, наконец, Чан. Он всегда гордился этой чертой характера младшего – тот мог постоять за себя и своих близких. А еще он точно знал, что так же его самого защищают подобным образом перед Джонином. Или хотел верить в это. – Все. – Своеобразно подытожил Сехун. Теперь, после этого разговора, он был доволен собой. Он смог постоять за свою маленькую ячейку общества. – А что есть пожрать, Сехунни? – послышалось снизу. Тот обернулся и от удивления раскрыл рот: Ёль в этот раз даже снимает ботинки в прихожей. – Боже-э-э-э, – хозяин квартиры все-таки закатил глаза и пошел за братом, потому что тот уже был на полпути в кухню. – Это все мне? – по-детски удивился и обрадовался Чанёль. – Ты будто знал, что я загляну. – Осматривая содержимое стола, он никак не мог нарадоваться. Джонин поел совсем мало из-за легкого волнения (скорее не из-за своей неуверенности, а из-за своего глупого опоздания), к тому же второпях, поэтому почти все так и осталось целым. – Честно, тебя я уже совсем не жду, - нагло соврал Се, ведь с Чаном иначе никак. Никаких проявлений эмоций или волнения. Так было всегда, даже когда родители еще были живы. – Но поесть ты можешь что угодно. Только прошу, пожалуйста, оставь что-нибудь Джонину. Он скоро должен вернуться с хорошими новостями. Точно голодный будет. – Почему ты так в нем уверен? – уже что-то прожевывая, попытался поинтересоваться брат. – Потому что у него всегда все выходит. Ты вообще знаешь, какой он умный и обаятельный? Хотя, откуда тебе знать? А я пошел собираться… – Как это мило, сюси-пуси, сейчас блевану даже. – Ёль в своем стиле прокомментировал аргументы Сехуна . Но на деле же, он просто-напросто завидовал. – Сам будешь убирать это, если сделаешь то, что озвучил! – послышался строгий выговор из дальней комнаты. – Чанёль, я пошел. – Спустя какое-то время Се появился в дверном проеме между кухней и коридором. – Еще раз попрошу, не ругайся с Джонином и не провоцируй его, когда он вернется. Я серьезно. – Самым спокойным взглядом он одарил старшего брата и отправился в направлении прихожей. – Ведь он сам постоянно начинает ругаться, ты знаешь. – А ты будь старшим и не ведись на это. Он не так хорошо тебя знает, поэтому каждый раз пытается защитить меня. К тому же, провоцируешь его именно ты. Всегда. – Ладно. Я все равно собирался сейчас пойти кемарнуть пару часиков. В таком состоянии я не смогу никому навредить. – Надеюсь, – закончил разговор Сехун, выходя из квартиры даже не прощаясь. Ведь он знает, что до вечера брат никуда не уйдет.

***

Джонин вернулся домой голодный и счастливый. Для него, конечно, не было маской все это – быть серьезным, ответственным и быстро реагирующим и соображающим человеком. Но даже для этого человека подобная деятельность была в какой-то мере выматывающей, однако не неприятной. Поэтому сейчас с порога он плетется сразу же на кухню, где его ждут холодные остатки после пребывания здесь Чанёля. Правда, Джонин об этом пока не подозревает и полагает, что так плотно поел перед собеседованием Сехун. Даже похвалил того про себя, улыбаясь своим едва возникшим в голове фантазиям. Сехунову старшему брату почему-то всегда удачно удавалось пугать его молодого человека, и этот раз не стал исключением. Как только шатен пошел с опустошенными, какими-то даже вылизанными тарелками к раковине, из коридора послышался негромкий, но четкий и быстро узнаваемый голос: – Братишка, ты здесь? – Матерь божья, – и тарелки из рук Джонина посыпались на пол, - Чанёль?! – подобный тон Ким дарил исключительно этому человеку. – Что ты здесь забыл? – Как же это не гостеприимно, зятек, - сочувственно и одновременно словно приветствуя, похлопал того по плечу сероволосый. – Аккуратнее надо быть. – То же можно сказать и тебе. Только ты неаккуратно обходишься со словами и людскими жизнями, придурок. Кажется, от хорошего настроения Джонина не осталось и отпечатка следа. Он встал, забывая о разбитой посуде, и сразу же принял боевую позицию. – Расслабься, товарищ, сегодня не наш день. Я обещал Сехуну не связываться с тобой, у него важный день. Младший словно проглотил слова. Что ТАКОГО должно было произойти, чтобы это быдло послушалось своего брата. Хотя, такой расклад вполне удовлетворял Джонина, и тот решил даже воспользоваться сложившейся ситуацией. – Тогда, убери осколки, это произошло по твоей вине, Чанёль, – выделяя каждую буковку в имени парня, словно насаживая все шесть на пики, произнес Ким. – Кажется, кто-то немного оборзел… Но Ёль не успел даже выдумать аргументы, как оба услышали, как слишком громко застучали ключи в замочной скважине. – Ты, – хозяин квартиры взволнованно посмотрел в глаза Чанёля, – убирай. – Указал он на кучу разноцветного стекла, продолжающую неподвижно лежать на полу. – А я – пошел встречать Се. На том и порешили. – Се, – Джонин кидается тому на шею, как только он справляется с дверью. Его надо было отвлечь ненадолго от кухни. Но, кажется, даже отвлекать не придется, потому что выражение лица Сехуна и его осанка говорили только об одном. – Как прошло? - хотя он и так уже знает ответ. – Джонин, и почему я такой неудачник? – Се ни в коем случае не собирался плакать, даже в голосе этого не звучало, чувствовалась лишь примесь отчаяния. – Любимый, – Ким взял парня за руку и увел в зал. – Не говори глупостей. – Он усадил Сехуна на диван напротив себя и взял его руки в свои. – Просто это не твоё место. Просто нужно еще немного подождать, поискать. – В одной школе мне сказали «у нас пока нет мест», в другой отправили со словами «у вас же совсем нет опыта», еще какое-то место выдумали отговорку типа «вы немного опоздали, мы уже набрали новый штат учителей». Господи, я так устал от этого. Сегодня я аргументировал как мог, выставлял себя в лучшем свете, и знаешь что? Нин продолжал вопросительно смотреть в бледно-карие глаза, в которых пока не мог рассмотреть того самого любимого огонька. – В этот раз меня послали с помощью всех этих фразочек. Дожили! Мне никогда не найти работу здесь… – Сехун резко вырвал руки из крепкого тепла и вскочил с дивана, перемещаясь при этом к окну, отворачиваясь от Джонина. – Боже, Се, я не могу смотреть на то, как ты мучаешься. Хочешь, мы уедем отсюда? – парень пошел по траектории младшего вслед за тем к окну. – Продадим квартиру, переедем жить в небольшую деревню или же маленький-маленький городок. Ты ведь знаешь, как ты мне дорог, как для меня важно твое счастье и благополучие. Я не могу смотреть на то, как ты убиваешься из-за этой треклятой работы. – Нет, нет, Джонин-а, ты что? – Сехун обернулся к тому, в его глазах стояли прозрачные слезы, но, кажется, он сегодня не даст им упасть. – Как же твоя работа? Ты ведь прошел? – теперь пелена слёз скрывала за собой веру. – Кто это тут собрался переезжать? А как же я? – вдруг объявился тот, про кого оба парня совсем забыли. – Чанёль… – С привкусом отчаяния выдохнул Сехун. – Куда же я от тебя денусь… – Это вообще не твое дело, Чан! – вмешался Джонин, теперь в нем опять забурлила кровь. – Тебе пора домой, где бы твой дом ни был. – Не надо, Джонин… – вроде бы Сехун не хотел прогонять брата, но в то же время слишком неохотно он отстаивал присутствие старшего здесь. Наверное, старший был прав, им стоило серьезно поговорить с глазу на глаз. – Да, не надо, Джо, – усмехнулся самый старший в этой комнате и криво подмигнул шатену, от чего тот вдруг взбесился, набросился на Ёля и выставил того за дверь. Сероволосый даже не сопротивлялся, ведь он вовсе не глупый, просто любил строить из себя невесть кого, за что его никто пока так и не смог полюбить. Вытирая руки после гостя, Джонин вернулся к возлюбленному. Он вновь сидел на диване и смотрел в одну точку на стене напротив него. – Так, что мы будем делать? – Ким плюхнулся рядом и приобнял своего мальчишку, прижимая к себе. – Все зависит от того, как прошло твое собеседование, Джонин, ты ведь знаешь. – Улыбнулся Сехун. – Меня приняли с распростертыми объятиями, что же еще могло произойти, Се, – ответил парень и рассмеялся, он хотел, во что бы то ни стало, разобрать происходящую ситуацию по пунктам. – Значит, мы точно остаемся. – Сехун крепко сжал в своей ладони смуглую теплую любимую руку. – И чем ты будешь заниматься, Се? – взволнованно спросил Джонин. Он знал, каково сидеть без дела, ведь сам больше одного выходного не мог выдерживать без учебы или практики. – А помнишь, меня звали волонтером-воспитателем в поездку с детьми за город? – Надолго? – все же Джонин не мог без двух вещей: без работы и без любимого Се. – Нет, это только на выходные, туда-сюда, – кажется, даже это уже способствовало поднятию самооценки младшего. – Почему бы и нет? Попробуй! Ким безумно обрадовался за Сехуна, сейчас каждый будет при деле. При любимом деле. Но, не успел он довести мысль до логичного конца и озвучить ее, как его тут же отвлекли мягкие теплые губы.