Французский - язык любви

Солнечное утро воскресенья обещало прекрасную погоду в течение дня. Я распахнула занавески, разглядывая макушки деревьев, среди которых уже начали пробиваться жёлтые и оранжевые листья — конец сентября как никак. На улицу тянуло с невероятной силой. Накинув поверх пижамы домашний кардиган, я быстрым шагом направилась в соседнюю комнату. Открыв дверь, заглянула внутрь. Макар спал, завернувшись в одеяло словно в кокон. Я без раздумий плюхнулась на кровать мелкого, зарываясь лицом в его кучерявые волосы и крепко обнимая. — Макарушка, — ласково потянула я, раскачивая и себя и его. — Вставай и пошли прогуляемся. — Я спать хочу, — шепчет мальчишка, стараясь укутаться одеялом с головой. — Пошли пока погода такая замечательная! — не отстаю я. — Возьмём велики и поедем в парк, м? Макар заворочался, поворачиваясь ко мне. Потёр лицо ладонями, отгоняя сон, зевнул и потянулся. — А ты купишь мне что-нибудь вкусное? — Куплю, — киваю я головой. — Всё, что захочу? — В пределах моих возможностей, — я улыбаюсь, поднимаясь с кровати. — Тогда ладно. Оказавшись на кухне, желаю доброго утра родителям и сажусь за стол. Мама уходит за младшим братом, а я, воровато глянув ей вслед, наклоняюсь чуть вперёд, привлекая внимание отца. — Пап, вытащишь нам с Макаром велосипеды с балкона? — Хорошо, — кивает он, но чуть помедлив, добавляет. — А тебе сегодня на дополнительные занятия с репетитором не надо? — Ну не с утра же, — буркнула я. — Он у меня вечером. — Эх, вот бы всей семьёй на прогулку выбраться… От этих слов внутри меня всё затрепетало. Это, наверное, был бы самый счастливый день. Я уже и не помню когда в последний раз мы куда-либо выходили все вчетвером. Речь сейчас идёт не о театрах, выставках и семинарах — мама туда таскает нас с завидной регулярностью. Ничего против не имею, но, кажется, мои родители напрочь забыли о таких вещах как парки аттракционов, походы, пикник на природе, поездка на дачу, в общем всё, что связано с семейным досугом, удовольствие от которого будут получать все. Я открываю рот, желая сказать, что это прекрасная идея, но в комнату входит мама. — Макар сказал, что вы идёте кататься на велосипедах… — начала она, усаживая брата за стол. — Да, — я сразу оживилась, не выпуская из головы слова папы. — Может мы все вместе… — Надеюсь ты не забыла, что у тебя в четыре репетитор, — перебивает меня мама, не поднимая на меня глаз, а после поворачивает голову к мужу. — Валер, нам с тобой, кстати, в банк заехать нужно, помнишь? А ещё… Я уже её не слушаю. Плечи опускаются вместе с головой. Поджимаю губы, глазами уставившись на собственные пальцы, сжимающие края скатерти. Из головы сразу выветриваются розовые мысли и улыбающиеся, непринуждённые лица родителей. Ну да, уже напридумывала себе, дура… Молча принимаюсь за завтрак, желая наконец покинуть кухню, квартиру и, запрыгнув на велосипед, умчаться вперёд, чтобы отпустить вместе с ветрами все обиды и разочарования. Когда тарелка оказывается пустой, я незаметно покидаю кухню и торопливо направляюсь в комнату. Быстро стягиваю пижаму, продолжая упрямо сжимать губы, чувствуя как дрожит подбородок и слезятся глаза. Почему она всегда такая? Почему не может быть обычной мамой? Почему?!.. Со злостью откидываю пижамные штаны на кровать. Запрокидываю голову, начиная глубоко дышать. Нет. Она не испортит мне настроение. Только не сегодня, не в такой замечательный день. Заправив края светлого свитера в джинсы с завышенной талией, подхватываю небольшой рюкзак и, на ходу затягивая хвост повыше, заглядываю к Макару. Мальчишка бубнит, что уже заждался, поправляя под подбородком ремешок от защитного шлема. Отец помогает нам с велосипедами, машет рукой и возвращается домой. Я вдыхаю полной грудью, сажусь на сиденье и нажимаю на педаль, медленно поехав за братом. Меня всегда радовало то, что жили мы недалеко от центра города. Буквально чуть меньше полу часа, и ты уже на главной пешеходной улице, а дальше — старая часть города и центральный парк с прудом, скамейками, фонтанами и маленькими кафешками. Мы с Никой любим это место и часто тут бываем. Кататься на велосипедах здесь одно удовольствие. Людей, на удивление, никогда не бывает много, но мне иногда кажется, что это даже хорошо. Создаётся впечатление, что это словно моё место. Место, где я могу отпустить все самые дурацкие мысли, переживания и просто побыть собой. У каждого человека должно быть такое. — Будешь что-нибудь? — спрашиваю я Макара, когда мы останавливаемся у фургона с фастфудом и мороженым. — Да, мороженое. Можно мне клубничный и шоколадный шарики? — Хорошо, — киваю я головой, доставая из рюкзака кошелёк. — Ты можешь пока покататься, но не далеко. Макар уезжает, а я, поставив велосипед на подножку, встаю в очередь. От поглядывания в сторону младшего брата меня отвлекает вибрация телефона. Внутри на секунду словно всё замирает, когда я вижу уведомление о сообщении от Игоря. «Если это ты сейчас в парке и стоишь в очереди, то повернись назад». Я быстро поворачиваю голову, ошарашенно хлопая глазами. Встретившись взглядом с Игорем Владимировичем, робко приподнимаю руку. Парень улыбается, машет рукой и быстрыми шагами направляется ко мне. С каждым сокращающимся расстоянием я чувствую как заходится сердце, и когда практикант оказывается рядом, удары слышны уже в ушах. — Приятные встречи сегодня не заканчиваются, — замирает он напротив. — Bonjour, Рената. — Bonj… в смысле, да… здравствуйте, Игорь Владимирович. — Смотрю выходные ты проводишь с пользой, — его глаза пробегают по велосипеду рядом со мной, а затем возвращаются ко мне. — Да. Эм, я тут с братом… Катаемся вот. А вы тут какими судьбами? — А я от друзей иду. — Вот как… — я прикусываю губу. Между нами появляется тишина и я, не зная куда себя деть, выглядываю из-за плеча практиканта, чтобы глазами найти Макара. Я чувствую, что парень смотрит на меня, но мне не хватает смелости взглянуть на него: в первую очередь из-за того, что мы близко стоим, а во вторую… сам Игорь Владимирович. Макар тормозит рядом с нами, вопросительно уставившись на практиканта. — Макар, познакомься — это… — начинаю я, ладонью указывая на парня, но тот меня перебивает. — Привет, я Игорь — друг Ренаты, — практикант протягивает руку мальчишке. — Приятно познакомиться. — Привет, — брат пожимает руку в ответ, продолжая недоверчиво поглядывать на парня. — Не знал, что у Ренаты есть ещё друзья кроме Ники. — Макар! — краснею от возмущения я. Меня отвлекает продавец, спрашивая заказ. Я торопливо отвечаю, краем ухом слушая их разговоры и тихий смех Игоря Владимировича. Через несколько секунд мне протягивают мороженное и я, расплатившись, отхожу в сторону. — Держи, болтун, — ворчу я, протягивая рожок брату. — А можно Игорь с нами погуляет? Он весёлый, — улыбается Макар, облизываясь. Как ему удаётся за такое короткое время производить впечатление на людей? С ума сойти просто… — Макар, у Игоря Вла… — запинаюсь. — У Игоря, наверное, дела есть… — Да нет, у меня нет дел, — пожимает парень плечами. — И я с удовольствием составлю вам компанию. Макар кивает головой и, поедая мороженое, отходит чуть вперёд. Мне же становится жутко неудобно, что Игорю Владимировичу приходится вести за собой велосипед Макара, пока тот ест, так как я веду свой. Некоторое время мы идём молча, пока, наконец, я не вздыхаю, отважившись задать волнующий меня вопрос. — Зачем вы так сказали? — Как? — Ну, что вы мой друг… — чувствую, как щекам становится горячо. — А мы не друзья? — спрашивает практикант без заминки. Я поднимаю на него глаза. Парень не смотрел на меня, двигаясь вперёд. Я же лихорадочно соображала: шутит он или нет… — Я… Я не знаю, — растерянно и негромко отвечаю ему. Практикант улыбается и поворачивает ко мне голову, смотря прямо в глаза. Его взгляд кажется мне таким, словно он что-то для себя решает. Я чувствую себя неловко, потому отвожу глаза. — Каждый мой ученик — мой друг. Без этого, как мне кажется, доверительных отношений с классом у учителя не построятся, — спустя некоторое время отвечает Игорь Владимирович. Я киваю головой. Внутри, почему-то, что-то потухает, словно я ожидала других слов. Глупая, конечно только так и не иначе. Что ты хотела услышать? Несмотря на внутренне противоречие, я в который раз восхищаюсь Игорем Владимировичем. Каким же он станет замечательным педагогом, наставником, когда будучи практикантом он уже задумывается о таких вещах. Из раздумий меня вытягивает голос Макара: — Игорь, а ты умеешь кататься на велике? — спрашивает задорно братец, подбегая к нам. — Умею. — А давай наперегонки? — глаза мальчишки загораются. — С Ренатой не интересно, она всегда проигрывает. Игорь Владимирович улыбается шире, глянув на меня. Я же хмуро таращусь на Макара. Ну язык без костей! — Я не против, только если Рената не против одолжить свой велосипед. — А, — замешкалась я. — Да-да, конечно, — стягиваю рюкзачок с ручки велосипеда и передаю руль в руки практиканта. — Во-о-он до того дерева! — указывает Макар рукой, садясь на свой велосипед. — Окей, — парень регулирует сиденье под себя и уверенно ставит одну ногу на педаль. — Вы только осторожно, ладно? — говорю я сначала брату, а затем поднимаю глаза на Игоря Владимировича. — Будешь за меня болеть? — он склоняет голову ближе ко мне, заговорщически глянув на меня из-под бровей. Я от неожиданности отстраняюсь. Парень усмехается и качает головой. Не успеваю глазом моргнуть, как Макар выкрикивает «старт!» и они срываются с места. Неотрывно слежу за ними, замечая, что Игорь Владимирович, незаметно для Макара, поддаётся ему. Озорное и счастливое лицо младшего брата вызывает у меня улыбку. Я не торопясь следую за ними, но когда вижу, что практикант странно подпрыгивает и, потеряв равновесие, падает вместе с велосипедом на дорожку, ускоряю шаг, вскоре срываясь на бег. — Игорь Владимирович! — тяжело дыша, я приседаю рядом с уже сидячим парнем. — Вы как? Сильно упали? Где-нибудь болит? — Всё нормально, Устинова, — он пытается улыбнуться, но лицо выдаёт его. — Я буду тебе благодарен, если поможешь оттянуть велик с ноги. Я тут же торопливо отстраняю велосипед в сторону не без помощи Игоря Владимировича. Заметив на его ладони большую царапину, тут же подхватываю её пальцами. — Кровоточит. Давайте сядем на скамейку и я вам её обработаю? Мы отходим в сторону. Через некоторые время Макар оказывается рядом и ставит мой велосипед у скамейки. Я достаю из рюкзака влажные салфетки и небольшую железную коробочку. Даю Макару кошелёк и прошу купить воды. Осматривая ладонь практиканта, замечаю, что внутреннею сторону, а именно подушечки, он стёр об асфальт. Не сдержавшись цокаю языком и, покачав головой, аккуратно очищаю ладони влажной салфеткой. — Ай-ай, — шипит парень. — Устинова, ты меня лечишь или что? — Потерпите, ладно? — говорю я, не поднимая глаз. — Вроде от грязи очистила. Открыв железную коробочку, вытягиваю оттуда пластырь и аккуратно заклеиваю им царапину на тыльной стороне ладони. Над головой слышится смешок. — Серьёзно? Мишки и зайчики? — усмехается практикант, разглядывая ладонь. — А что такого? — хмыкаю я. — По-моему очень мило. У меня других нет, если не нравится, то придёте домой и поменяете на обычный, — пожимаю я плечами, складывая всё обратно в рюкзак. — Нет, мне нравится. Я замираю. Его голос… Мне ужасно хотелось увидеть выражение его лица в этот момент… Почему это было сказано так… нежно? — Я купил. Вздрагиваю, когда за спиной оказывается Макар. Быстро застёгиваю рюкзак и закидываю его на плечи. — Отдай её Игорю, пусть попьёт. — Спасибо, — благодарит практикант, принимая бутылочку из рук. — Вы уже собираетесь? — он замечает мою возню рядом с велосипедом. — Да. Спасибо, что составили нам компанию. — Подожди, давай провожу вас. Не найдя, что ответить, я лишь киваю головой. Я иду чуть впереди, слушая как за спиной веселится Макар, рассказывая Игорю Владимировичу небылицы. Когда оказываемся на выходе из парка, мы прощаемся и я замечаю, как практикант оттягивает рукав толстовки вниз, скрывая пластырь. Он прослеживает за моим взглядом и, чуть склонив голову, прикрывает глаза, улыбаясь. — Я его спрячу. — Да, конечно, как хотите, — киваю я. Мы садимся на велосипеды и медленно отдаляемся. Прохладный ветерок обдувает моё лицо. Я хочу улыбаться. Этот жест. Мне он показался милым. Я не знаю, но… мне кажется, что между нами произошла какая-то тайна, что-то, что знаем только мы. Пластырь под рукавом Игоря Владимировича. Только мы — я и он — знаем о нём. Только мне известно, что сейчас под рукавом толстовки нелепый пластырь с мишками и зайчиками. Мой пластырь.

***

Дожидаясь начала урока, я, подперев голову ладонью, разглядываю школьный двор. Игорь Владимирович как всегда опаздывает, не на много, но всё же. Это уже вошло в некоторую привычку, с которой, кажется, все смирились, даже я — человек не особо жалующий непунктуальных людей. Когда практикант, наконец, появляется, виновато улыбаясь классу, мы встаём из-за парт, приветствуя. — Bonjour, les élèves! — поприветствовал нас Игорь Владимирович и, развернувшись к доске, взял маркер. — Тема сегодняшнего урока: «Сложная грамматика». — Игорь Владимирович, — прыснул со смеху Илья Салтыков. — Миленький у вас пластырь. Я отрываю глаза от тетради, поднимая голову. Замечаю свой пластырь на руке практиканта и удивлённо хлопаю глазами. Почему он не снял?.. Класс наполняется смешками и весёлым шёпотом. Игорь Владимирович опускает задравшийся рукав пиджака, мягко улыбаясь. — Ну всё-всё, повеселились и хватит. — Откуда у вас такая прелесть? — не уставали подшучивать ребята. Наши глаза встречаются. Я приоткрываю рот, замерев в ожидании. Неужели скажет? — Секрет, — мы ещё немного смотрим друг на друга и после он отводит взгляд, поворачиваясь к доске. — Ух я вас сейчас погоняю по теме-то. В классе послышались возмущённые вздохи. Я вновь опустила глаза в тетрадь, пряча за волосами смущённую улыбку. Секрет… Наш секрет.