Французский - язык любви

      Дождь умиротворяюще барабанит по стеклу, и я прикрываю глаза. Одним ухом слушаю неугомонную Нику, а другим внимаю бархатному пению Woodkid, голос которого доносится откуда-то сверху, из колонок. Атмосфера, царившая в излюбленном мною кафе, всегда успокаивала и подпитывала энергией, которую из меня так любила выкачивать мама своими вечными поучениями. Мне иногда кажется, что у неё пунктик на том, чтобы поприседать мне на мозг. Чтобы я не забывала, сколько сил и времени в меня вложено и каких достижений от меня ждут. Тошно уже… «Ну вот, вспомнила на свою голову, и так настроения нет ни какого», — вздыхаю и, открыв глаза, сразу встречаюсь взглядом с насупившейся Никой.  — Прости, задумалась, — слабо улыбаюсь и подношу к губам чашечку латте.  — Ты вообще слушала, что я тебе говорила, Рен? — вскидывает одну бровь она и, получив в ответ моё пожатие плечами, качает головой. — Что на этот раз? Не спрашиваю её, что она имеет в виду, и так понятно. С Никой мы дружим довольно давно. Я бы не сказала, что мы лучшие друзья, но мы достаточно близки, чтобы вот так по поведению определять, что у кого случилось. В случае со мной всё гораздо проще, ибо если у меня плохое настроение — причина только одна.  — Ничего нового. Ты знаешь маму, она зациклена на моей учёбе. Каждый день напоминает мне о ней. Ладно, летом это было не так часто, но за эту последнюю неделю перед учебным годом она просто выпотрошила мне весь мозг! — сокрушаюсь я, обхватив голову двумя руками. — После каждой нашей такой «приятной» беседы, мне кажется, что у меня из ушей пар идёт, а в голове сплошное перекати поле… Ой, вот не надо только на меня так смотреть, — взглянув на подругу, и заметив её выражение лица, неизменное при моих таких рассказах, выставляю ладонь вперёд. Ника вцепляется в неё своими и шмыгает носом. «Нет, серьёзно?» — взметнув брови вверх, усмехаюсь я. Это что-то новенькое.  — Рената, чёрт тебя возьми, ты же пропускаешь за этими учебниками лучшие годы своей жизни! Юность — такая яркая, прекрасная, запоминающаяся и неповторимая — проходит мимо тебя. Несправедливость, чтоб её! — восклицает подруга, сдерживая подступившие слёзы.  — Так, стоп, — вырываю ладонь из её железной хватки и торопливо протягиваю салфетку. — Мне иногда кажется, что ты переживаешь за мою юность больше меня, — грустно улыбаюсь, соглашаясь со словами Ники, смотря, как она забавно смахивает слезинки. За спиной звенит колокольчик, оповещающий о новоприбывшем посетителе, и я краем уха улавливаю смех определённо мужской компании.  — Да кто ещё-то, кроме… меня… — подруга не договаривает, так и замерев на последнем слоге, раскрыв рот. Смотрит куда-то через моё плечо и вдруг резко начинает хлопать меня по руке, а потом ещё и щипать.  — Ау! — шиплю я, отдёргивая руку. — Румянцева, ты чего?  — Дева Мария, ты глянь какой горячий! — задыхается эмоциями та, и насильно поворачивает мою голову в сторону, ладонью надавливая на щёку. Взгляд сразу натыкается на компанию взрослых парней, стоявших у прилавка с пирожными. Насквозь мокрые от дождя, но весёлые до одури. Смеются и травят шутки, вынуждая краснеть и смущённо улыбаться молоденькую кассиршу. На них определённо обратила внимание добрая половина присутствующих.  — Кто именно из них настолько горяч, чтобы потерять дар речи? — хмыкаю я.  — Да вон же! — указывает взглядом на парня, стоявшего посередине и откровенно флиртующего с уже готовой грохнуться в обморок кассиршей. Оглядываю его быстрым взглядом. Ну, да… Вполне, как выражается Ника, горяч. Высокий, широкоплечий, с влажными, коротко стриженными русыми волосами и лёгкой щетиной на обаятельном лице. Одетый в простую серую толстовку, порядком намокшую, и потёртые, слегка приспущенные на бёдрах светлые джинсы, он выглядел буднично, но при этом стильно. «Да, не каждому дано…», — не успеваю закончить мысль, как взгляд приковывается к его губам, растягивающимся в красивую, обезоруживающую улыбку, которая не оставит равнодушным никого. И меня, похоже, в том числе.  — О, Боже, несите ведро, я растекаюсь… — с придыханием шепчет Ника, сжимая моё плечо. Признаю, с трудом отвела от него взгляд, но мне показалось не тактичным пялиться на него так откровенно, как, к примеру, это сейчас делает вся женская половина кафе. Интересно, на него всегда так реагируют?  — Думала, таких не существует, — не унимается Ника, взглядом провожая компанию до выбранного ими столика, что находился недалеко от нас.  — Не преувеличивай.  — Я и не преувеличиваю, — хмурится Ника, наконец посмотрев на меня. — Как думаешь, у него есть девушка? — прикусив губу, наклоняется ко мне.  — Румянцева, посмотри на него — красивого, взрослого парня, у которого, скорей всего, девушек — вагон и ещё такой же, и на себя — симпатичную школьницу. Школьницу, прошу заметить, — успеваю скрыть лукавую улыбку за чашкой, чтобы не получить что-то большее, чем укоризненный взгляд подруги.  — Если ты про разницу в возрасте, то это не проблема.  — Смирись, ничего не получится, — пожимаю плечами я, поставив почти опустевшую чашку на блюдце, краем глаза взглянув на наручные часы. — Мне пора, дома к пол девятому должна быть, иначе — голова с плеч.  — Да, конечно.       Стою у столика, и дожидаюсь, когда же Ника закончит копошиться в своей сумке в поисках телефона. Услышав просьбу подруги захватить её недопитый молочный коктейль, закатываю глаза, но выполняю просьбу. «Идём», — торжественно говорит она, обходя меня победной походкой, держа в руках найденный гаджет. Я лишь усмехаюсь и следую за ней. Ника неожиданно сбавляет ход у столика понравившегося ей парня, стреляя глазками, и я, засмотревшись на свои ботинки, врезаюсь в неё.  — Румянцева, какого чёрта?.. — злюсь я и резко замолкаю, ощутив, что стакана с коктейлем в руке нет.  — Твою мать! — рычащий, громкий голос за спиной. От неожиданности разворачиваюсь, и первым, что вижу — это стаканчик, перевёрнутый вверх дном и сам коктейль, стекавший по чьей-то голове. Взгляд резко опускается на лицо пострадавшего, и я чувствую, как земля медленно, но верно уходит из-под ног. Я даже не успеваю ничего сказать в своё никчёмное оправдание, потому что меня резко хватают за руку и тянут к выходу. Я неотрывно гляжу на парня, так понравившегося Нике, но не вижу его лица, когда он поворачивает голову в сторону двери, которая захлопывается прямо перед моим лицом, скрывая меня.  — Бежим, дурёха! — смеётся Ника и тянет меня опять за руку, потому что я изваянием замерла у двери, даже не моргая.       Спустя десяток метров я прихожу в себя, и до меня, наконец, доходит. Резко замираю на месте, вынуждая Нику сделать тоже самое и недоумённо взглянуть на меня.  — Румянцева! — хватаюсь за голову, тяжело дыша. — Я же… Я же… Я же незнакомого мне человека коктейлем облила и даже не извинилась! Сбежала как нашкодивший ребёнок! Господи, какой позор… — спрятав лицо в ладонях, мычу я.  — Да брось ты, Ренат, — хохочет Ника, ей, похоже, весело. Подруга обхватывает меня за плечи и подталкивает вперёд. — Сама посуди, шанс, что вы снова встретитесь — семьдесят к тридцати. Опускаю руки и смотрю на уверенную в своей правоте девушку. Устало вздыхаю, поправляю шлейку сумки и киваю головой.  — Надеюсь, ты права…