Troublemaker

1. Сена теперь прекрасно понимал, как Хирума получился такой замечательный, сиречь капризный и эгоистичный. Конечно, одного вечера в компании его друзей могло быть недостаточно, но Кобаякава легко замечал всякие мелочи и детали обстановки, которые позволяли ему делать выводы. Его отец и мать были прекрасными актерами, Кобаякава их отлично знал. Отец снимался в кино, а матушка предпочитала театры, и Сена старался ходить на ее постановки, совершенно не догадываясь, кто у нее сынишка. Если уж говорить о таланте, то Йоичи унаследовал его скорее от матери, а от отца все остальное. Видимо, на Хируму влиял кто-то третий, раз кроме актерского мастерства он получил совершенно не гуманитарные навыки. Кто этот таинственный тип Сене было непонятно, но иногда в разговоре Йоичи говорил о неком “сенсее”*. Конечно, общение с жутким типом Конго Агоном тоже наверняка дало о себе знать. Сене этот парень сильно не нравился. Особенно его взгляд: оценивающий, цепкий и плотоядный. Будто он собирался поживиться Сеной и не сомневался, что ему позволят. Не позволили. Кобаякава же с удивлением заметил, что его чувства к Клиффорду быльем поросли. Во всяком случае кроме желания справедливого возмездия за действия Моргана, никаких сильных чувств не возникало. А еще Сена заметил собственнический взгляд Гена. Не просто собственнический, а жадный, почти хищный, которым он периодически оглядывал Клиффорда. Так что Кобаякава как-то даже не сомневался, что кому-то придется принимать. Глубоко и долго. Именно поэтому, сидя на подоконнике Сена вполне спокойно пообщался с подошедшим к нему Льюисом. - Они же тебя не силой заставили? – спросил Сена. Это единственный вопрос, который волновал Кобаякаву. Любовь прошла. Не сказать, что Льюис ему от этой мысли сразу стал дорогим другом, но Кобаякава был очень справедливым человеком, и он прекрасно понимал, что сделали для него. Именно это и превращало Льюиса из бывшего друга в настоящего и требовало соответствующей позиции. А именно: принуждение он не простит никому. Льюис вздрогнул, и Сена напрягся. - Нет… - ответил, однако, Клиффорд. - Опять врешь? Чертов лис, - прошептал Кобаякава. Но Льюис тихо выдохнул. - Принудили… Но я этому рад. Честно. Сена кивнул, сейчас лисеныш не врал. Кобаякава в отличии от многих легко чувствовал его ложь. Клиффорд обнял Сену за талию, прижимаясь щекой к плечу. Именно такое его поведение отчасти и подтолкнуло Сену к ненужному, как оказалось, чувству. И только сейчас Сена понял его причины. Поэтому Кобаякава молча провел руками по волосам. Белым от природы, на которые так плохо ложилась краска. - Он тебя не обижает? – тихонько спросил Сена. Гордый Клиффорд никогда бы не ответил на такой вопрос, но лисеныш, который прижимался к его плечу ища участия – вполне мог. Кобаякава почувствовал себя никуда не годным другом. Клиффорд признал его своим другом, показал свою другую сторону, а Сена его оттолкнул, потому что влюбился и за своей любовью не увидел нежной дружбы. Кто еще кого предал? Оставил одного с этим Морганом и его замашками. А сейчас к нему снова доверчиво прижимались. Сена поднял подбородок, почувствовав что-то еще. Точно. Йоичи смотрел на него так, будто собирался помереть. Аж костяшки пальцев, сжимающие бокал с мартини, побелели. Сена смотрит ему в глаза и легонько отрицательно качает головой. К чему ему тут попытки умереть от ревности? Пусть все живут. - Нет… Просто соскучился. Ты меня всегда понимал лучше. Сена почувствовал, как от боли сжалось сердце. Клиффорд ведь звонил ему не раз. Не раз пытался просто хотя бы поговорить. Но Сена весь в своих оскорбленных чувствах – как же его отвергли – не мог понять, что иногда очень важно сохранить именно дружбу. К ним подошел Ген. - Сена… - голос Такекуры был хриплый, его рука коснулась плеч Клиффорда. – Я… я не… - Помолчи, - приказал Сена. – Иди лучше выпей со своим другом и передай, чтобы не волновался. Двум лисичкам хотелось побыть наедине. Настолько наедине, насколько позволяет шумная гостиная. 2. Йоичи несмотря на все жесты Сены сходил с ума от беспокойства. Ревность оказалась непривычным и не очень вкусным чувством. К нему примешивался страх потери, а страх Хирума вообще не любил. Даже когда родители разводились, Йоичи так и не ощутил никакой потери, потому что матушка никогда не запрещала, а даже поощряла приходить к ней в гости, а отца Хирума и так видел слишком редко. Матери очень хотелось, чтобы Йоичи подружился с новым ее ухажером, что сделать было даже слишком легко. Маса* был мировым парнем, старше Йоичи всего на десять лет. Он преподавал в старшей школе, так что Хирума в насмешку стал звать его сенсеем. Но Йоичи знал, что Маса – тип куда хуже Агона. У “сенсея” был, впрочем, один большой плюс, этот человек умел любить. Так что за свою матушку Хирума был спокоен. Ее никто не отпустит. Ни деньги, ни слава Масамуне были не нужны. Своих хватало. Впрочем, этой славе в газету не попасть, что и к лучшему. Ген это, конечно, хорошо, но две лисички на подоконнике мило щебечущие о чем-то, дразнили сердце Йоичи, напоминая, что он собственник по натуре. - Пей свой мартини, лучше, - предложил Такекура. – Они слишком похожи, чтобы встречаться. Клиффорд это всегда знал, а Сена просто не понял в свое время. - Ты говорил, что Льюис похож на меня, - буркнул Хирума. - Иногда похож, - пожал плечами Ген. – Он же натуральная лиса! Которая иногда пытается выглядеть как демон. А ты демон всегда. Возрадуйся, - ехидно закончил фразу Такекура. - Будто ты сам не волнуешься! Думаешь, я не вижу? Но Ген пожал плечами. - Я просто не уверен в себе. Йоичи осекся, уставившись в свой бокал. Ген всегда рубил правду матку, какой бы она ни была. И не пытался казаться кем-то другим. - Мне еще потребуется время, чтобы этот лис доверял мне. И я не уверен, что сейчас я привязал его к себе достаточно крепко. - Давай без подробностей, - попросил Йоичи. - Сам спросил, - Ген равнодушно поднял плечи и опустил, за один глоток выпивая бокал. Хирума и так понимал, что Ген не может понять до конца, что нужно Льюису. Может, он вел себя слишком грубо? Такекура не докладывал Хируме подробности той ночи и следующей, так что Йоичи мог только догадываться исходя из темперамента Гена. А в следующий момент Хируму потянули за руку, и ему пришлось оторваться глаза от пустого бокала. - Пойдем спать? – карие глаза ласково глядели на него. – Уже очень поздно. Пальцы прошлись по скулам, провели по губам. - Пойдем спать, Йоичи, - уверенно сказал еще раз Сена. – Столько нервничать вредно. 3. Сена открыл глаза, потому что щеке было горячо. Оказывается, на ней поселился солнечный лучик, проникший из-за приоткрытой шторки. Возле шеи парень чувствовал почти неслышное теплое дыхание. А на груди его собственнически покоилась известно чья рука. Кобаякава улыбнулся. Это кристально чистое, тихое утро бальзамом легло на его душу. Все проблемы показались вымученной ерундой. Может, жизнь не так уж и строга, как ему кажется? Может, все намного проще? Если один раз оступился, это не значит, что кругом так и осталось минное поле? Он погладил Хируму по светлым волосам и тот прижался к нему ближе, напоминая уверенного в своих правах кота. Сена усмехнулся, проводя пальцами по его скулам, коснулся тонких, но таких красивых губ. Ему казалось, что Йоичи сейчас замурчит, слишком походил на довольного котика, даже ногу на него закинул. Любовь? Сена был уверен, что знает, что это такое. Взаимная любовь? Тут было немного сложнее. Он вроде бы и знал, он даже сказал, что верит. Этого достаточно? - Сена… - тихо прошептали ему, целуя в ушко, а потом наваливаясь на него, слегка все же опираясь на локти по бокам от Сены, чтобы тому было чем дышать. Зеленые глаза внимательно глядели в карие. - Только не принимай решений очень быстро. Я же от тебя не отстану, - усмехнулся Хирума. Но Сена видел волнение на дне изумрудного озера зеркала его души. Кобаякава даже усмехнулся. Его настроение было слишком романтическим. - Какое еще решение? – поинтересовался Сена, с удивлением поняв, что Йоичи действительно может переживать за отношения. Даже сейчас он смутился, отвел глаза в сторону, не в силах признать, что ревнует, находя это слабостью, но потом уверенно выдохнул. - Я не отдам тебя никому. Ни Клиффорду, ни кому бы то ни было еще. Но рабство отменили, так что посадить тебя на цепь не получится. Хотя было бы все тогда очень просто. Хирума привычно улыбнулся, но вышло несколько фальшиво. Его уверенность сейчас была игрой. Нет, в себе он был уверен, но уверенность в целом находилась в каком-то шатком положении и балансировала на грани срыва. Поэтому Сена заставил его упасть на себя полностью и крепко поцеловал. Взаимная любовь, это, все-таки прекрасно. Это было удивительное утро, наполненное нежными ласками, сочными поцелуями и тихими стонами переполненной томительным ожиданием души. Его длинные пальцы скользили по обнаженному телу Сены, исследуя заново, не пропуская ни одного участка, заставляя краснеть, но не позволяя стесняться. Сена смирился с тем, что принадлежит Хируме и тот может делать с ним что угодно: Кобаякава собирался позволить. Поэтому он расслабляется, нежно улыбаясь его коварной улыбке. Может, Йоичи нужен другой Сена? Более жесткий, волевой? Может, добившись своего, он станет Хируме не интересен? Кобаякава загнал эти мысли подальше. Все это если и случится, то потом. Сейчас его любят. Остальное неважно. - Просто будь собой, я прекрасно тебя знаю, - прошептал Йоичи, будто услышав тревожную мысль. – Я тебя люблю именно таким, какой ты есть. Сена чувствует, что его не осталось. Что он навсегда растворился в магическом цвете его глаз. Впрочем, спустя мгновения Сена снова почувствует себя слишком живым. Наслаждение, которое дарил ему Хирума невозможно было пропустить. Его горячий шепот вгонял краску и заставлял подчиняться. И в этом не было ничего ужасного. Это подчинение вело к пику обоих, заставляя стать друг другу еще ближе. Ловя теплый взгляд глаз Сены, Хирума вдруг понял, что в его жизни появился кто-то, за кого он готов бороться даже с самой Смертью, если бы та вздумала бы объявиться. Ну а Моргану не повезло. Он просто смертный.