Опасные повороты

Джек открыл один глаз. С трудом открыл второй. За это время первый успел закрыться. Он снова предпринял попытку открыть оба. В этот раз оба глаза вместо того, чтобы открыться, решили закрыться. Ну не мог он вставать в такую рань! Когда веки наконец-то были разлеплены и слипаться вроде как пока не собирались, Джек прислушался: не показалось ли? Ан не-ет, чтобы Иккинг — и не поднял Джека в несусветную рань? Это будет не Иккинг! Вообще парень уже мог привыкнуть к тому, что друг все время заявляется к нему перед школой ни свет ни заря. Но мозг парня, похоже, категорически отказывался подниматься так рано. Стук все усиливался и через некоторое время перешел в настойчивый грохот. — Да иду я, иду! Деспод, — буркнул Джек, откидывая одеяло и покидая объятия такой уютной постели. Морщась и то и дело зевая, парень подошел к двери и открыл её перед бесцеремонным другом. — Ты можешь дать мне хоть день поспать на тридцать минут больше? — простонал Фрост, протирая заспанные глаза. Хэддок, как ни в чем не бывало, пошёл на кухню и поставил чайник. Что-то пробормотав насчёт каждодневного нарушения личного пространства, Джек удалился в свою комнату одеться. Когда он вернулся окончательно проснувшийся, на ходу натягивая синюю толстовку, друг уже заваривал чай. — Хоть какой-то плюс от твоего появления в этом доме, — притворно вздохнул Фрост, закатив глаза. Иккинг лишь хмыкнул — Джек выступал так каждое утро, это уже не было чем-то необычным. Привычно и нормально. — Собирайся быстрее, а то опоздаем. — Ты серьёзно?! - парень даже руками всплеснул. Иккинг снова усмехнулся под осуждающе-насмешливым взглядом друга. В школу они всё-таки не опоздали. Пришли, как обычно, заняли свою третью парту у окна. Иккинг повторял материал, морща лоб, а Джек рассматривал потолок. Посидев так какое-то время, он резко поддался вперёд, приблизившись к другу, и тихо спросил: — Сегодня заезд будет? Иккинг кинул на него косой предупреждающий взгляд, словно говоря: "Не здесь". Джек закатил глаза, нетерпеливо толкнув друга в бок. Фрост задавал этот вопрос каждый день и каждый раз получал отрицательный ответ. Но не уставал каждый раз спрашивать снова. Ведь гонки должны возобновиться! Их просто не могут свернуть из-за того инцидента с полицией — по крайней мере, Джек очень на это надеялся. Он не представлял свою жизнь без гонок и за то время, что их не было, успел изголодаться по тем невероятным ощущениям скорости. — Так будет или нет? Иккинг еще некоторое время сидел неподвижно, но Джек ждал, — он знал, что по утрам друг всегда такой, — вроде как медлительный, задумчивый, малоподвижный. Основная его жизненная сила будто просыпалась ночью. На трассе, под гул болельщиков. Впрочем, тоже самое можно было сказать и о Джеке. Хэддок наконец медленно кивнул, наблюдая за вошедшими в класс щебечущими что-то девушками. — Наконец-то, — не сдерживая радости, взвил кулак в воздух Джек. — Я уж стал думать, что их свернули. Признаюсь честно, эта мысль меня пугала. — Их не свернут, — вполголоса ответил Иккинг, по-прежнему не глядя на друга — теперь он задумчиво разглядывал тетрадку, хотя взгляд зелёных глаз был неподвижен. — Они приносят большие деньги. Ставки с каждым днём все растут. Конечно им не хочется терять такой доход. Уладить все было делом времени. — И на кого ставят больше всего? — Фрост самодовольно ухмыльнулся, подперев голову рукой. Хэддок покачал головой, но на лице у него появилась улыбка. — На Ночную Фурию и Северного Волка, конечно же, — все с той же едва видной полуулыбкой ответил он. — Кто бы мог подумать. — Друзья ухмыльнулись друг к другу. Ночная Фурия и Северный Волк. Самые неуловимые, скрытные гонщики. Быстрые. Публика стала их замечать после того, как они подряд выиграли серию гонок. Не всегда приходя к старту одновременно — уступая друг другу, но не пропуская никого вперед. Возникали вопросы: кто они? Откуда? Парни не только не говорили своих имен, они никогда не показывали даже лиц — шлемы всегда были на них. Как бы не пытались узнать, проследить, выяснить хотя бы внешность — бесполезно. Ускользали сразу после гонок, как будто их и не было. Так и стали звать — Неуловимые Фурия и Волк. Ходили слухи, что гонщики знают друг друга, слишком синхронно они появлялись и так же вместе исчезали. Никогда не мешали друг другу на трассе. Конечно, эти слухи никто не опровергал и не подтверждал, но они были правдой. И вообще Иккингу и Джеку очень нравилось слушать слухи о себе. Забавляло, что их одноклассники обсуждали, даже не зная, что сами предметы обсуждения все прекрасно слышат. Им не хотелось вызывать вокруг себя переполох, оказываться в центре внимания и мешать ночную жизнь с дневной. — Эй, народ, вы слышали? Сегодня снова будет гонка! — пользуясь тем, что учителя в классе не было, главный задира и смутьян школы Сморкала Йогерсон уселся на парту и засвистел. Класс взорвался одобрительными возгласами. Вообще, Сморкала — это не было настоящим именем парня, конечно. Никто даже не помнил, почему его называли именно так. Просто кличка слишком приелась, и теперь каждый в школе знал его как Сморкалу, иногда даже не зная настоящего имени. — Хорошо, что будет! — прокричали откуда-то с последней парты. — Я уж думал, что их прикрыли, и об этом развлечении придется забыть. — Да нет, гонки были и будут всегда, вот увидишь. Их никогда не закроют. — А меня больше интересует, будут ли на заезде Фурия и Волк. — Ханс Дивайл усмехнулся, усаживаясь на парту рядом с вальяжно рассевшимся Сморкалой. Будучи похожим по характеру с злобным задирой Йогерсоном, Ханс был его ближайшим сподвижником и последователем, везде ходившем за Сморкалой. Где первый, там и второй. Джек порой забавлялся, ассоциируя Йогерсона с наседкой, а Дивайла - с его верным цыпленком. За Сморкалой ходили и другие, но именно Ханс всегда был первый в курсе его идей и замыслов. Услышав известные клички, класс загудел и заулюлюкал. Мнения насчет этих гонщиков были разные. Кто-то восхищался их скорости, кто-то — в основном, это были другие участники гонок, — питали неприязнь, а некоторые, те, кто до их появления на трассе были бесспорными лидерами, и вовсе ненавидели. Среди таких людей был и Сморкала, в прошлом часто побеждавший гонки. — Лучше бы они никогда не появлялись, — сплюнул Йогерсон, брезгливо поморщившись. Джек заинтересованно склонил голову, прислушиваясь к обсуждающим и одновременно кося глаза на друга. Иккинг скучающе подпирал голову рукой и рисовал каракули на тетрадном листке. Поймав взгляд друга, он закатил глаза и пожал плечами. Фрост тайком усмехнулся. Сморкала всегда оставался верен себе в своих фразах, и Иккинга это вгоняло в скуку. — А что такое? Боишься, что снова проиграешь? — сидевшая на третьей парте Забияка Торстон злобно усмехнулась. О, Забиякой ее прозвали не зря, так же как и ее брата - Задиракой. Брат с сестрой были острыми на язык, постоянно ссорились и умудрялись рушить все на свое пути. — Еще чего! - с явной обидой возмутился Йогерсон. — Я бы не проигрывал, если бы они не жульничали! Они точно жулики, я вас уверяю. Их уже давно должны были снять с заездов за такое. Друзья теперь уже вместе усмехнулись этой детской обиде в голосе задиры. — Жду не дождусь, когда снова смогу его обставить, — с предвкушением в голосе прошептал Фрост, мечтательно прикрыв глаза. — Будь осторожен, жулик, — хмыкнул Хэддок. — Злой и всесильный Сморкала настроен решительно! Парни снова прыснули, склонившись над учебниками. Гудящие одноклассники их, конечно, не слышали, продолжая спорить. Прозвенел звонок. Гул в классе только усилился, все готовились, обменивались последними событиями или просто заново обсуждали предстоящую гонку. Но Джек не мог больше думать об учебе - не сейчас, когда выяснилось, что сегодня наконец-то новая гонка, когда предвкушение скорой победы захватило, когда он представлял, что снова наденет шлем и сядет за руль мотоцикла. — Я тоже рад снова вернуться, - будто слыша мысли друга, едва слышно произнёс Хэддок, вертя в пальцах ручку. Джек рассеяно следил за его движениями — мыслями он был давно уже не здесь. Он был там. На трассе. Он снова ощущал это непередаваемое ощущение — ощущение лёгкости и безмятежности, что неизменно дарил каждый новый заезд. Это чувство жизни и свободы. Во время гонок он чувствовал себя живым, как никогда. Свободным. И знал, что Иккинг чувствует то же — пусть он и не сильно разговорчив, Джеку не нужно слов, чтобы понимать его. Он помнил горящие задором глаза друга, его виражи на трассах. Это их и объединяло. Любовь к риску. К отчаянным гонкам, сладостным победам. Лёгкость. Свобода. Риск. Жизнь. Жизнь без риска — не жизнь. Это подходило обоим парням. Характеризовало их души. Поэтому они выбирались на гонки, неуловимые Ночная Фурия и Северный Волк, никогда не показывающие своих лиц, редко проигрывающие, побеждающие друг у друга с попеременным успехом... ...Джек поймал взгляд пронзительных зелёных глаз загадочно улыбающегося друга. Тихо выдохнул в ответ. Ему не нужно было слов, чтобы знать — Иккинг сейчас чувствовал то же самое. — Прогуляемся сегодня на закате?

***

— Готов? Парни стояли у дороги, опираясь на байки: темно-синий и блестящий черный. Догорающее солнце увеличивало их тени, так что на дороге перед ними расстилались внушительные тени-великаны. Джек ухмыльнулся на вопрос друга. Иккинг задорно сверкнул глазами, одевая на непослушные каштановые волосы чёрный шлем с тонированным стеклом. Джек надел свой — синий с таким же стеклом. Тонированное стекло при гонке в темноте ночи давало еще большую уверенность, что лица никто не увидит. Почти все гонщики одевали шлемы только перед самым началом заезда, но Ночная Фурия и Северный Волк всегда приезжали уже в шлемах, молчаливые, собранные, быстрые. Как бесшумно и незаметно появлялись они на трассе, так же незаметно и исчезали в ночи после конца гонки. Исчезали, чтобы потом наперегонки друг с другом гонять по самым тёмным и узким дорогам города, слушая нарастающий рев мотора, свист ветра в ушах, завывания полицейских сирен откуда-то неподалёку и чувствуя течение безумного адреналина в крови. Чтобы потом сидеть на вершине склона за чертой города, облокотившись на байки, чувствовать, как холодный ночной воздух треплет волосы и приятно холодит разгоряченную кожу. — Тогда вперёд! — опомнившись, Джек кинулся следом за резко давшим газу другом. Адреналин снова начинал бурлить в крови, когда он едва вписался в первый резкий поворот на асфальтированной дороге, поддавая газу, чтобы догнать друга и слыша его ехидное замечание о том, какой Джек сегодня медленный и зевающий. — Это мы ещё посмотрим, кто медленный! — задорно ответил Фрост, едва не вставая на заднее колесо. Иккинг уже входил в резкий вираж на следующем повороте, пока Джек разгонялся на прямой после первого. Он что-то продолжал задиристо выкрикивать, вызывая у Джека довольный оскал. — Посмотрим, какой ты быстрый, умник. — Он разогнался и, не снижая скорости, попробовал вписаться в поворот, но его вынесло за пределы дороги на землю. Не растерявшись, Фрост поддал еще газу, выезжая снова на асфальт. Так как Хэддок перед поворотами снижал скорость, чтобы его не выносило, как Джека, то сейчас он ехал с меньшей скоростью. Это играло на руку Джеку, который получил возможность догнать друга. — Ну и кто из нас тормознутый? — громко и довольно прокричал Джек, поравнявшись с другом и стремясь перекричать воющий и свистящий в ушах ветер. — Пусть ты и не тормознутый, — насмешливо прокричал в ответ Иккинг, снижая скорость, — но уж точно безголовый! И он резко ушел в сторону, оставив Джека в растерянности. Последнее, что он услышал, было: "На дорогу смотри, сорвиголова!" Он резко обернулся и тут же дал по тормозам. — Давай же, дава-а-ай! — чуть ли не умолял он мотоцикл остановиться, развернув его на сто восемьдесят градусов и чуть ли не вспахивая землю. Ну как он мог забыть, что тут асфальт кончается, переходя в песок перед речкой, к которой он сейчас приближался?! Неизвестно как, но забыл. Мотоцикл все-таки смог остановиться в считанных метрах перед обрывом над рекой. Джек перевел дух, облизав пересохшие губы. Иккинг, черт возьми, помнил, что тут река, однако не счет нужным ему сказать! Кстати, а где он? Джек поднял голову, видя фигуру друга на холме, откуда он нахально помахал ему, прежде чем завести мотор и снова стартануть. Что-то подсказывало Джеку, что он там наблюдал всю сцену его стараний затормозить. Интересно, зачем остановился? Джек хмыкнул: совесть взыграла? Беспокойство? Вина за такую шутку? А, впрочем, какая разница, когда он проигрывает?! Опомнившись, Джек выровнял мотоцикл, завел мотор и газанул, стремясь максимально сократить расстояние, если уж окончательно догнать хитреца не выйдет. — Чтоб ты знал, — возмутился Джек, снимая шлем с взлохмаченной головы и тут же натыкаясь на веселую улыбку Иккинга. — Это было нечестно! Он ткнул друга в грудь, вызывая его смех. — Еще и ржет, — Джек сделал вид, что в конец обиделся. Иккинг засмеялся еще сильнее. — Никакой нечестности! Я же не заставлял тебя разгоняться до такой скорости и не смотреть на дорогу, чтобы не увидеть впереди реку. А еще я не заставлял тебя забывать всего этого. — Я же не заставлял, я же не заставлял, — Джек кривлялся, шутливо передразнивая друга. Теперь уж Иккинг толкнул наглого Фроста в плечо, вызывая его смех. — Шутни-ик, — Иккинг закатил глаза, одевая шлем. — Ладно, у тебя есть шанс отыграться и выиграть меня, пока мы едем домой! — Если ты снова уедешь раньше времени, я тебя убью, — пообещал Фрост, так же натягивая шлем. До гонки четыре часа, а ребята, завершив свой пробный заезд, идут домой, смеясь, подкалывая друг друга и толкаясь. Да, участвовать в таких гонках рискованно. Но если бы Иккингу или Джеку предложили изменить свою жизнь, они бы ни за что не вычеркнули из них эти гонки. В конце-концов, ведь именно там они и познакомились.