Опасные повороты

Джек осторожно осмотрелся. Фонари горели тускло, этот район города никогда не был сильно освещен — гуляющая здесь по ночам пьяная молодежь била стекла в фонарях. Звуки голосов слышались приглушенно, должно быть, находились ещё дальше. Однако в конце улицы, на угле можно было заметить отсветы от фар и просто проблески какого-то света. Значит, уже близко. Джек крепче сжал ручки мотоцикла и выкатил его из-за поворота, направляясь к концу улицы, где, если верить слухам, проводятся гонки. Джек переехал в этот город, Санта-Барбара, вместе со своим отцом, забравшим его у матери, у которой было много работы и, вроде как, хорошая личная жизнь, так что она не успевала заботиться о пятнадцатилетнем сыне. Дела у отца шли хорошо, поэтому он забрал сына в Калифорнию, говоря, что здесь ему будет лучше. Джек смиренно вытерпел все это — переезд, новый город, школу, знакомых. Парень любил свою мать, но он отвык от нее, так что теперь не сильно по ней скучал. Гораздо сильно он первые недели скучал по самому городу и оставшимся в нем друзьям, но и это прошло. Вот уже второй месяц он живет здесь, стал привыкать и меньше путаться. А недавно парень краем уха услышал разговоры других ребят о гонках на байках, что проводятся в этом и соседний районах два раза в неделю. Сначала он думал, что это просто слухи, но слышать приходилось все чаще и чаще, а через некоторое время кто-то принес в класс весть: гонки будут сегодня. Заинтересованный Джек уточнил, где они будут проходить, на всякий случай. Парень по прозвищу Сморкала услышал его вопросы и, ухмыляясь, предложил отвести на гонки. Джек успел уяснить, наблюдая, что Сморкала — не самый честный и добрый парень, но Фрост очень хотел попасть на гонки, поэтому согласился. Йогерсон зашел за ним в половину одиннадцатого, на лице его играла все та же гнусная улыбочка, но Джек предпочел не замечать ее. Он надеялся, что Сморкала не заведет его куда-нибудь, где он еще не был, но все же старался запоминать путь, чтобы потом найти путь назад. Сморкала повел его каким-то длинным путем, дворами, а не так, как планировал пройти Джек. Фрост пробовал что-то сказать, на что Йогерсон только отмахивался от него со словами: "Я лучше знаю, куда идти, приезжий", но привел все-таки правильно. Джек изумленно охнул, когда увидел выстроенных в ряд участников, опирающихся на могучие блестящие мотоциклы, махающие ревущим зрителям. — Нравится? — с некой гордостью спросил Сморкала, оглядывая все это и щурясь от яркого света фар. — Невероятно, — выдохнул Джек. Он правда пришел в восторг при виде гонщиков, их гладких гудящих мотоциклов, моторы которых готовы были понести участников вперед, навстречу победе, ветру, адреналину. Свободе. Мотоциклы всегда ассоциировались у Джека с свободой. Не автомобили, не скутеры, не какое-то еще средство передвижения, а именно мотоцикл. Он даже сам не знал, почему. Просто еще тогда, в том городе, когда Сидни, младший брат его отца, впервые прокатил его на своем мотоцикле, — он у него был большой, отполированный, мощный, черные детали украшали вычурные узоры, сделанные ярко-красной краской, — Джек почувствовал это. Когда цеплялся за Сидни, когда жмурился от ветра, нещадно бьющего по глазам, пока дух захватывало от скорости, пока ветер трепал волосы. Сидни поддался уговорам Джека научить его ездить. После того, как тот более-менее освоился, Сидни купил ему собственный мотоцикл. Темно-синий, с черными вставками. От него веяло силой и скоростью, которую Джек тут же испробовал. И остался доволен. Вот почему он так рвался увидеть гонки. Посмотреть на участников, возможно, понять, что им так нравится в этой езде. Что они видят. — Я тоже нередко участвую, — распинался меж тем Сморкала, думающий, что Джек его внимательно слушает. — А сегодня почему нет? — на автомате спросил Джек, продолжая вглядываться в участников. — Мотоцикл сломался, — Йогерсон безнадежно махнул рукой, сплюнув на землю. — И главное я даже не пойму, что. Заводиться — заводится, а потом резко глохнет. И отец говорит, что с движком вроде все в порядке, он новый. А все равно заводится и через десятки метров глохнет. Короче, отдали мы его на ремонт... Джек между тем уцепился взглядом за нового участника. Он уже успел осмотреть всех и точно знал, что этот появился буквально только что. Весь в черном. Кожаный черный костюм, перчатки, блестящий черный шлем, такой же мотоцикл... Единственное, что выделялось на фоне всего этого, это был рисунок, выведенный ярко-красной краской на одном из задних крыльев. Что-то типа черепа. Но не людского. Скорее... Драконего? Потому что изо рта этого черепа выходила красная линия, обвивающаяся вокруг. Похожая на огонь. — Сморкала, — обратился к нему Джек, обрывая какой-то очередной увлекательный рассказ на середине. Йогерсон бросил на него раздраженно-оскорбленный взгляд. — Чего? — Ты ведь никого из гонщиков не знаешь? Никто не знает? — Ха! — Сморкала снова сплюнул, спрятав руки в карманы джинсов. — Знаю, и многих. Не все скрываются. Некоторые показывают лицо, но не говорят имени. А другие и вовсе сразу говорят, кто одержал победу. Здесь все свои. Если кто стуканет на участников или организаторов, ему несдобровать, — он как бы между прочим кинул взгляд на Джека. — Очень несдобровать. — Я стучать не собираюсь, — мигом понял его взгляд Джек. — Делать мне больше нечего. — Не скажешь — проблем меньше будет, — подтвердил задира. — Ты мне лучше скажи, ты вон того, самого крайнего, который весь в черном, знаешь? — Джек указал на вызвавшего его интерес незнакомца. — А, этот, — Йогерсон презрительно скривил губы и сощурил глаза, вспоминая. — Этот новенький. Всего заезда три провел. Выиграл один раз, второй раз пришел вторым, а третий наравне с одним парнем, Джейком, но Джейка, как давнего участника, назвали победителем. А этот даже не возмутился, не сказал ничего. Просто развернулся и уехал. Пропал на неделю. Потом, считай, гонки на время прекратили — полиция близко подобралась. А теперь вот снова явился. — Джек ловил каждое слово, хотя это не давало большого впечатления или понимания, кто этот гонщик. — Я его не знаю. Никто не знает. Он себя зовет... Как же, забыл... — Сморкала постучал себя костяшками пальцев по лбу. — А, точно. Ночной Фурией зовет он себя. — Ночная Фурия, — словно зачарованный, повторил Джек, а взгляд его снова зацепился за рисунок черепа. Сморкала заметил в толпе подошедшего Ханса и тут же оставил Джека, пробиваясь по толпе к приятелю. Джек проводил его коротким взглядом и отвернулся. Народ все прибывал, но Джек, так как пришел довольно рано, смог оказаться в первых рядах и без труда видеть судью и изготовившихся участников. "Скоро", — по телу прошлась дрожь, будто это он сам сейчас должен был заводить мотор и едва сдерживать восторг перед ездой. Он видел, как обтянутые перчатками руки гонщиков сжимают ручки мотоцикла и чувствовал эти самые ручки в своих ладонях. Последний раз Джек ездил еще до переезда сюда, больше трех месяцев назад, и уже стал забывать те ощущения, но не сейчас в полной мере ощутил их здесь, стоя за ограждением в качестве зрителя. А что он почувствует, если сам будет участвовать? Эта мысль пришла неожиданно. До этого Джек и не задумывался, не думал о том, чтобы принять участие. А сейчас — раз, и мысль словно гром поразила голову. Сможет ли он? Не ударит в грязь лицом? Он не самый профессиональный гонщик. Ему пятнадцать. А вообще, что это значит? Здесь наверняка почти все гонщики-любители! И есть его ровесники, которые вполне удачно участвуют и даже побеждают: взять того же Сморкалу. Решение зрело в голове Джека, когда раздался сигнал. Гомон начал стихать, все взгляды устремились на улыбающегося во все тридцать два парня. Он торжественно поприветствовал участников и зрителей, выразил свое огорчение по поводу долгого отсутствия гонок, так же радость, что они наконец возобновились и обрисовал маршрут гонщиков. — Ну, что ж, не будем долго томиться! — прокричал он, выходя на трассу, где гонщики один за другим заводили моторы под одобрительный гул. — На старт! Внимание! Поехали! Заскрипел асфальт, завизжала покрышка, пошел дым и запах резины. Набирая обороты, гонщики ринулись вперед. Навстречу ветру и ночному городу. Джек пришел домой после полуночи, оглушенный. Чтобы не будить уже наверняка заснувшего отца, он пробрался в свою комнату через предусмотрительно открытое окно. Прислушался. Через некоторое время он уловил храп. Так и есть. Отец ждал его, но, не дождавшись, уснул. Завтра будет выговаривать. Но это того стоило. Джек тяжело опустился на кровать. Перед глазами до сих пор проносились силуэты гонщиков, зрители, мотоциклы. Все это перемешалось и вызывало у парня восторг. Голова кружилась от переизбытка эмоций, так что парень откинулся на подушки, блаженно зажмурив глаза. Какой-то странный адреналин до сих пор щекотал нервы, но разум охватывала удовлетворенность и сонливость. — Я обязательно должен поучаствовать, — сонно выдохнул он, прежде чем глаза окончательно сомкнулись. Отец пришел будить его утром и нашел наполовину лежащего на кровати, в обуви, не раздетого. Грозно сдвинув брови, он растормошил Джека. Не соображающий со сна парень ничего не понимал и удивился, что видит отца ночью, на трассе... Через несколько минут, однако, он понял, что это было сном, а отец, который сейчас отчитывает его — реальность. Прогнав остатки сна и протерев болящие глаза, Джек, наконец, смог прислушаться. —...ждешь его, ждешь, ведь обещал вернуться не поздно, звонишь на мобильник — недоступен. И ведь даже не позвонишь, не скажешь, что задерживаешься! Я тут волнуюсь, думаю, не случилось ли чего, ведь Санта-Барбара не самый тихий город. — Я понял, пап, — перебил его Джек. — Виноват, прости. Я должен был вернуться пораньше, но загулялся. Отец Джека вздохнул, устремив взгляд теплых карих глаз на взъерошенного сына. Несмотря на выговор, тот выглядел довольным и счастливым. Значит, прогулка пошла ему на пользу, он наконец с кем-то подружился и начал вливаться в жизнь. — Да и я перегнул палку. Ты уже не маленький, но все же будь добр, Джек, если задерживаешься где-то, то, будь добр, звони. И все равно должен быть дома не позднее двенадцати! — Хорошо, пап, я понял, — засмеялся Джек, наблюдая на пытавшегося принять строгий вид отца. Вскоре он бросил это занятие и тепло улыбнулся, потрепав сына по пепельным волосам. — Я рад, что ты стал втягиваться в жизнь, Джек. — Я тоже, пап. Перед самым выездом на публику он нервно проверил, нормально ли всё со шлемом, в последний раз оглядел мотоцикл, с трудом унял напряжение. Пальцы все равно слегка дрожали. Сегодня он впервые поучаствует в этих нелегальных гонках — он и не мог представить, что такое когда-нибудь случится! Все, что он делал — это гонял на поддержанных мотоциклах, учился, падал, получал синяки и просто наслаждался. А теперь у него есть возможность попробовать себя в деле. Не совсем законном, не самом лучшем, окруженным свистящими несовершеннолетними зрителями и такими же участниками, но все же деле. Теперь главное показать себя в лучшем свете. Окрыленный этими мыслями, Джек решительно толкнул вперёд мотоцикл, выводя его на свет. Тут звуки оглушили его со всех сторон. Болельщики, увидев новичка, засвистели и заулюлюкали пуще прежнего. Джек даже растерялся. Он не мог понять, что они выражают: поддержку или презрение и злорадство. Руки предательски затряслись. "Это провал", — с ужасом подумал Джек. И тут его взгляд упал на него. Он сидел на своем мотоцикле, как всегда в черном костюме и шлеме. Но голова загадочного гонщика была повернута в сторону — в сторону Джека. В темном тонированном стекле отражался голубой шлем Фроста и отражался бы испуганный взгляд, если бы не темное стекло. Сквозь стекло невозможно было увидеть хоть одну черту лица неизвестного гонщика, но Джек был уверен: он смотрит прямо на него. Смотрит долгим пристальным взглядом, от которого, однако, страшно не становилось. Он единственный из всех ничего не кричал и не свистел, глядя на Джека. Он просто смотрел, и от этого взгляда в душе Джека зарождалась надежда и уверенность в своих силах. Фрост вскинул голову и обвел череду насмешливо глядящих на него гонщиков взглядом, которого они, впрочем, увидеть не могли. — Что, стыдно лицо показать, да? — просвистел нахально улыбающийся высокий рыжеватый парень, держа в руке свой шлем. Он явно был одним из фаворитов болельщиков, да и среди гонщиков популярным, так как все они тут же засвистели и засмеялись. Кажется, Сморкала говорил, что его зовут Джейком... Ничего не ответив на это заявление, Джек спокойно прокатил свой мотоцикл до черты и встал в ряд гонщиков. Его пальцы все еще подрагивали и иногда дергались, а дыхание было быстрым и прерывистым, но взглядом незнакомого парня помог ему успокоиться и не убежать с позором, что, как Джек думал, он вполне мог бы сделать в такой ситуации. Так уж оказалось, что Джек оказался замыкающим ряд. С другой стороны замыкающим был Фурия. На Джека градом продолжали сыпаться вопросы, насмешки и смех, но он продолжал хранить упорное молчание, дожидаясь начала гонки. — Смотрите, как упорно молчит! Вторая Ночная Фурия! — крикнул кто-то из толпы. Вторая Ночная Фурия. Что-то внутри Джека всколыхнулось после этой фразы. Он бросил беглый взгляд на загадочного гонщика. Тот все еще смотрел на Джека. Смотрел и молчал. И тогда с губ Фроста само собой сорвалось: — Северный Волк. — Хэй! — воскликнул ближайший к Джеку гонщик, который услышал сказанное непривычно низким голосом. — Ребята, он не Ночная Фурия! Он у нас Северный Волк! Услышав это, толпа взорвалась новыми криками: как положительными, так и насмешливыми. Но Джек отгородился от них, стараясь не обращать внимания. Единственный человек, чья реакция его заботила, сейчас стоял без движения. И смотрел. Наконец, перед гонщиками предстал судья. У Джека все тело заныло от томительного ожидания и щекочущего волнения. — На старт! — громовым голосом скомандовал он. Гонщики все, как один, завели моторы, и теперь притихшую улицу заполнило разноголосое рычание моторов. — Внимание! Джек весь подобрался. Адреналин в нем достиг высшей точки. Казалось, еще чуть-чуть, и он взорвется от переполнявшей его смеси страха, восторга и желания. — Марш! — перед тем, как сорваться с места, Джек скорее механически, чем осознанно, бросил на Фурию еще один взгляд. И успел заметить, как тот кивнул. Едва заметно. Кивнул в тот момент, когда Джек на него посмотрел. И сорвался с места. Опомнившись, Джек тоже нажал на газ. И понесся вперед. Разрезаемые быстрым движением потоки воздуха хлестали его, словно пытаясь снести с мотоцикла, крики едущих впереди и позади участников раззадоривали, пыль, летевшая из-под колес, мешала обзору. И все-таки Джек был счастливым. Счастливым и свободным. Ему хотелось отпустить руль, поднять руки к небу и закричать. Закричать от восторга, который он сейчас испытывал. От адреналина, который растекался по венам. ОТ неописуемого чувства. Закричать от того, что он наконец-то нашел свое дыхание. Стремясь выплеснуть свои чувства, Джек наподдал газу и вошел в крутой вираж, обогнав гонщика на красно-желтом мотоцикле и услышав его удивленное восклицание. И с удовольствием помчался дальше. Мотоцикл Джека был мощным, но все равно уступал по скорости некоторым участникам, которые ехали впереди. Поэтому он разгонялся в начале прямой полосы, но перед поворотом сбрасывал скорость, чтобы вписаться в него и не потратить лишнее время на вираж и выравнивание. Владельцы более мощной техники такого не делали, полностью положившись на мощность мотоцикла. Но в поворотах на слишком большой скорости их заносило, и пока они выворачивали руль, стремясь снова выйти на прямой участок, Джек плавно обгонял их, а потом разгонялся, стремясь оставить соперников позади. Правда, бывали случаи, когда более опытные гонщики снова обгоняли его, но парня это не сильно расстраивало. Он упивался своим восторгом. Но происшествие на трассе заставило его очнуться. Джек разгонялся, но вскоре заметил впереди поворот. Он не был освещен фонарем и потом находился в тени и был незаметен. Парень стал сбрасывать скорость, вовсе не желая входить в занос, когда услышал позади себя скрип шин и рев мотора — парень, которого он обогнал на прошлом повороте, мчался сюда со всей скоростью, явно стремясь вернуть себе место и обогнать Джека. Фрост с ужасом понял, что развивший такую скорость не успеет затормозить. — Стой! — закричал он, обернувшись и замахав рукой. — Не дождешься! — запальчиво ответил тот и только еще больше прибавил скорость. Проезжая на бешеной скорости мимо Джека он злорадно крикнул: — Неудачник! И тут же завопил от страха, когда увидел в опасной близости поворот. Не справившись с управлением, он врезался в неработающий столб и кувырком полетел дальше. Оглушенный Джек машинально повернул и поехал дальше, но перед его глазами будто отпечаталась та картина. Джек словно протрезвел, вся опасность и ужас этого занятия открылся перед ним без восторженной пелены. Это опасно. Очень опасно. Даже смертельный исход на этих гонках — не глупое предположение. Тут нет никаких правил. Точнее, некоторые есть, но их не соблюдает никто. Так что правило тут одно. Победи. А какой ценой, похоже, не важно. Это просто развлечение. Такое же, как ходить по острию ножа. Лишь один неверный шаг в сторону. Джеку стало страшно. Очень страшно. Страх разрастался в его груди, становилось трудно дышать. Он теперь боялся скорости и мотоциклов. Неожиданно на миг стало больно и обидно. Он ведь думал, что нашел свое Дыхание... На финиш Джек пришел седьмым, хотя поговаривали, что его видели в четверке лидеров. Все, кто видел его решительный старт, шептались, обменивались шуточками и предположениями, что с ним могло случиться. Нельзя было не заметить, что движения парня стали медленнее, скованнее, сам он был словно каким-то заторможенным. Но самому Джеку было плевать на все это. Сейчас он чувствовал себя оглушенным, находящимся в одиночестве. Он словно был в вакууме: все звуки отошли на второй план и не трогали. Зато мысли съедали живьем. Единственное, чего он сейчас хотел — это убраться из этого места подальше. Поэтому он не заметил, как Ночная Фурия стоит в тени и, прищурившись, наблюдает за тем, как Фрост, отпустив голову, с трудом катит мотоцикл прочь. Как только Джек скрылся за поворотом, толпа потеряла к нему интерес. Но Фурия смотрел. Он видел, как Джек, тяжело дыша, стащил с себя шлем. Зеленые глаза наблюдателя блеснули пониманием, когда он увидел лицо Фроста. Парень, все еще делая глубокие вдохи, пытаясь успокоиться, сполз спиной вниз по стене и уткнулся лицом в скрещенные на коленях руки. Он просидел так около трех минут, а потом резко встал, сделал последний глубокий вдох и надел шлем. Когда Джек уже заводил мотор, стремясь поскорее попасть домой, он услышал негромкий звук работающего двигателя, но когда посмотрел в тень, между домами уже никого не было. Домой Джек приехал потерянный, ему не хватило сил ни на какие ухищрения и попытки скрыть свою задержку до самой ночи. Парень вошел в дом через дверь и тут же в темноте наткнулся на тумбочку. Стоящие на тумбочке вещи со звоном полетели вниз, и Джек замер, готовый услышать грозный бас отца. Но было тихо. В смысле, совсем. Даже обычного храпа не было. Джек осторожно, на цыпочках, подошел к спальне отца и прислушался. Так и есть — тихо. Тогда Фрост решил приоткрыть дверь и обнаружил, что Оверланда там нет. Несколько секунд парень стоял и недоуменно хлопал глазами, но потом вспомнил, что отец сказал ему, что сегодня пойдет работать в ночную смену, так как в участке какие-то проблемы. А он и не запомнил эти слова, так спешил на гонки... Это слово болезненно кольнуло его. Джек сжал кулаки. Он так устал и вымотался. А еще он разочарован. Наверное, сильнее, чем когда-либо. Фрост повалился на кровать отца и устало прикрыл глаза. Так устал... Проснулся Джек от того, что отец мягко, но настойчиво тряс его за плечо. Парень с трудом приоткрыл глаза и первые десять секунд ничего не соображал, но потом резко вскочил и замотал головой. — Тише, тише, не надо так яростно, — с доброй усталой улыбкой произнес его отец. Джек несколько раз поморгал, окончательно просыпаясь. — Что случилось? — Ну, во-первых, если бы не я, ты бы проспал школу, — непринужденно заметил Оверланд. Джек бросил взгляд на часы. Без двадцати восемь. — Во-вторых, ты спал на моей кровати. — Да? — Джек огляделся по сторонам и сконфуженно улыбнулся. — Прости, пап. — Ничего страшного, — добродушно улыбнулся он. — Видать, силы после прогулки совсем покинули, да? — Возможно, — промямлил Джек, не в силах смотреть отцу в глаза. — Опять допоздна гулял? — Я? Нет! — поспешно ответил Фрост, забегав глазами. Отец ему явно не поверил, и он сдался. — Ну... да. — И добавил уже очень серьезно, с горечью в голосе: — Но больше такого не будет. Оверланд, видимо, услышал эту муку в голосе сына, поэтому поспешил ответить: — Джек, я не запрещаю тебе гулять. Просто пойми, что я волнуюсь за тебя. Мне не хочется, чтобы ты связался с плохой компанией... — Не свяжусь, папа, — прошептал Джек. — Не свяжусь. Так прошло больше недели. Учеба. Дом. Уроки. Свои дела. Одиннадцать вечера. Тоскливо-боящийся взгляд за окно. Там темнота. Джек подходит к открытому окну и упирается ладонями в подоконник. Закрывает глаза и слушает звуки ночных обитателей, легкий шорох ветра и вдыхает ночной запах. И словно наяву слышит все то, что слышать не может: свист болельщиков, возгласы гонщиков, скрип шин, рев моторов. А потом вспышкой видит аварию. Фрост распахивает глаза и отшатывается от окна, тяжело дыша. Он не может забыть про это. Но пытается. Парень резко разворачивается, кидает учебники в сумку, сумку кидает на пол. Заваливается на кровать. Закрывает глаза. И надеется, что сон придет быстро. А на следующий день все повторяется. За исключением одной детали. Джек, никого не замечая, вперив взгляд в пол, идет к нужному кабинету. Неожиданно он в кого-то врезается и отходит на пару шагов назад. Сумка слетает с плеча и некоторые книги вываливаются из нее. — Ох, прости. Я не нарочно. — Парень, который врезался в него — или в которого врезался Джек, — резво нагнулся и быстро собрал все учебники. — Да нет, что ты. Это я виноват. Ты прости, — сказал Джек. Парень тем временем выпрямился и протянул ему сумку. Взгляд голубых глаз Джека столкнулся с зелеными глазами незнакомца. Зеленые глаза на миг прищурились, но потом снова стали прежними. На фразу Джека парень только улыбнулся. — Я Иккинг. Иккинг Хэддок. — Джек Фрост. — Парни пожали друг другу руки. Наступило молчание. — В ты каком классе? — Десятый, — снова улыбнулся Иккинг, запуская руку в растрепанные каштановые волосы. — Я тоже! — оживился Джек. — Только вот я тебя там не замечал... — А ты хоть кого-нибудь замечал? — засмеялся новый знакомый. — Ну, Сморкалу замечал. Ханса. — Их трудно не заметить, — Иккинг закатил глаза. — Что верно, то верно, — Джек не смог не улыбнуться. — А остальных... Не очень-то внимание обращал, — признал Фрост. — Своими делами занят вечно, — понимающе улыбнулся Иккинг. — Как сейчас. Даже в меня врезался. — Эй! — возмутился Фрост. Хэддок засмеялся. — Что? Сам же сказал! Теперь парни засмеялись вместе. С Иккингом Джеку было легко, будто они знакомы не пять минут, а всю свою жизнь. С ним он не испытывал никакого гнета, и даже все мысли отошли на задний план, а от смеха становилось весело и тепло на душе. В эту секунду их прервал звонок. — Упс, — Иккинг лукаво улыбнулся. — Бежим! И парни понеслись к кабинету. Джек сидел один, и Хэддок, заметив это, тут же поставил свою сумку на соседнее место. Джек против не был. Новые приятели говорили на какие-то отстраненные темы в перерывах между заданиями, общались на переменах и вечно шутили. Джек забыл обо всем. Ему было приятно общаться с Иккингом. И вечером он даже не подошел к окну. И даже не пережил все заново. Он просто заснул с улыбкой. На следующий день Джек шел в школу с непонятным волнением: а вдруг Иккинга там не будет? Но он был. Сидел за партой и лениво рисовал какие-то завитушки в тетради. Джек улыбнулся и сел рядом. Так продолжалось неделю. Приятели общались, узнавали друг о друге что-то новое. Весь класс видел их общение и теперь все шептались, называли их лучшими друзьями. И Джек понимал, что вовсе не против того, чтобы Иккинг был его лучшим другом. — Икк? — спросил как-то Джек, сидя на подоконнике. Хэддок вопросительно поднял брови. — Мы ведь друзья? — неожиданно сам для себя и для Иккинга спросил Фрост. Тот на секунду растерялся, но потом улыбнулся. — Друзья. — Лучшие? Тут Иккинг нахмурился и помрачнел. Он несколько секунд изучающе смотрел на Джека, так, что тому стало не по себе. И зачем он спросил? — Лучшие друзья ничего друг от друга не скрывают, — наконец медленно произнес он. Джек растерялся. — Да. — Все, что он смог сказать. Он ожидал, что Иккинг скажет все, что угодно, вплоть до отвержения их дружбы, но то, что он сказал, обескуражило Джека. — Прости. — Хэддок резко оттолкнулся от подоконника и ушел, оставив Джека в одиночестве. Он не появлялся в школе неделю. Джек был в смятении. Он не понимал, что произошло. Просто не понимал. Все как-то завертелось, закрутилось. В один день в класс, да и во всю школу, пришла новость: на одном из заездов Фурия попал в аварию. Тот самый Фурия, который вечно приходил в тройке лидеров или вообще выигрывал заезды в последнее время. Новость взбудоражила всех, в том числе и Джека. Это ведь тот самый парень, который вдохнул в Джека уверенность в своих силах! Говорили, что один гонщик видел, как Фурия не справился с управлением и вылетел за трассу. Говорили даже, что его мотоцикл был сильно поврежден. Как только об этом сообщили, болельщики, да и организаторы поспешили на место происшествия, но не обнаружили ни самого гонщика, ни его мотоцикла. Но на заездах он больше не появлялся. — А этот, как его... Северный Волк не объявлялся? — спросил кто-то в разгар обсуждения. Джек втянул голову в плечи. — Этот салага? — пренебрежительно спросил Сморкала. — Нет, конечно. Трус он, да и все. И правильно трусит! Куда ему тягаться с настоящими гонщиками, особенно, когда в их ряды вернусь я! Эти слова задели Джека, но вскоре он про них забыл. В его душе сейчас метались два беспокойства: за Иккинга и за загадочного Фурию. Оба этих человека были как-то дороги для Джека. Хотя, не то чтобы дороги... Просто он чувствовал беспокойство за их судьбу. В резком исчезновении Иккинга он считал виноватым себя, а Фурия просто был таким человеком, который невольно вызывал интерес и уважение, и за него Джек тоже беспокоился. Все решилось в пятницу вечером. Фрост выходил из школы, засунув руки в карманы и опустив голову. Но что-то заставило его поднять взгляд, и он обомлел. Перед ним, на площадке перед школой стоял Иккинг, живой улыбающийся Иккинг с царапинами на носу, скуле, но все же улыбающийся своей веселой теплой улыбкой. Джек, не помня себя от радости, сбежал по ступеням и заключил Хэддока в объятья. Иккинг на миг сжал его в ответ и отстранился. — Что... Как... Когда... — все, что мог бормотать Джек, без конца оглядывая парня перед собой. — Все узнаешь, — пообещал Иккинг. — Пойдем, нам нужно прогуляться и поговорить, друг. И они пошли. И Иккинг рассказал. Рассказал, как в тот день он должен был уйти, чтобы помочь матери, но собирался предупредить об этом Джека. неожиданный вопрос Фроста поставил его в тупик, поэтому он убежал, чтобы подумать. Лучший друг — это человек, которому рассказываешь все, и от которого у тебя нет секретов. У Иккинга была тайна, о которой не знал никто. Он никому не доверял и не называл своим лучшим другом. И тогда он задумался. Готов ли сказать? Готов ли разделить ее с кем-то другим? Готов ли довериться на свой страх и риск? Он долго колебался, пока однажды... делая кое-что, понял, что да. Он готов доверить это Джеку, готов разделить с ним свою тайну и свою жизнь. — А откуда царапины? — осторожно спросил Джек, сдерживая радостный трепет в груди от того, что сейчас он узнает тайну, которую не знает больше никто. Иккинг усмехнулся. — Думаю, поймешь, когда увидишь. Поняв, что я готов открыть тебе эту сторону своей жизни, я потерял сосредоточенность и вот во что это вылилось. — А куда мы зашли? — недоуменно спросил Джек. Они зашли в район гаражей, где все они стояли вплотную друг к другу. — Туда, где кроется моя тайна, — загадочно ответил Иккинг. Он подошел к одному из гаражей и открыл двери. — Смотри, — прошептал он. Джек подошел. И увидел. Мотоцикл. Обычный черный мотоцикл. Блестящий, мощный. Джек недоуменно нахмурился. — Что ты хочешь этим ска... — И тут его взгляд упал на рисунок. Драконий череп и обвивающееся вокруг него пламя. Ночная Фурия. Джек на минуту потерял дар речи, пока в его уме складывалось два и два. — Так ты... Ночная фурия, — выдохнул он и развернулся к молча стоящему другу. — Так вот откуда эти царапины. Это ты упал. Ты... Поверить не могу. Это ты смотрел на меня, когда я... — Джек запнулся. Иккинг только с улыбкой покачал головой. — Да. Я. Не волнуйся, я знаю, кто ты такой. Северный Волк. — Ты... Ты видел? Смотрел? — Да, Джек, я смотрел. Теперь ты знаешь про меня все. — Глаза Иккинга засверкали. — И ты про меня, — выдохнул Джек. — Ну что, Северный Волк, я Ночная Фурия. — Иккинг выпрямился и подал ему руку. — Будем знакомы? И Джек, пожимая шершавую мозолистую руку понял, что открывается новая глава его жизни. Глава, где будет друг, мотоциклы, гонки и скорость. И где не будет места страху.