Философская обитель

       Под окнами палаты уже вовсю пели на ветвях голосистые птички, а на площадях продавали разнообразные цветы. Наступил последний месяц весны. Весна – это всегда приятное время года, когда хочется начать что-то новое, не важно что. А у меня получалось так, что я, вернув старое, начинаю новую жизнь. И общее настроение предвкушения лета, теплых и солнечных дней, поднимало мою уверенность и придавало сил.       - Альфонс! Сколько еще раз вам повторять не стоять у окна? – недовольным и усталым голосом произнесла медсестра, легко оттягивая меня за локоть от подоконника к кровати, на которой дремал брат.       Ее появление меня немного опечалило, что мне придется лишиться ощущения свежего ветерка на коже, но ощущать на себе чужую заботу тоже приятно, так что невольно на лице растянулась улыбка. Женщина это быстро подметила и не смогла долго хмурить брови и сердиться, так что через пару минут ее обычного опроса, как я себя чувствую, и пары предложений о том, что «господин Элрик не должен здесь спать», она пошла по палатам дальше.       Почти сразу же как закрылась дверь, брат перевернулся на другой бок и пробурчал:       - Вот противная бабка..       - И вовсе она не бабка, как мне кажется, ей еще только около тридцати, – ответил я, аккуратно присаживаясь на край постели, вполоборота смотря на недовольное лицо Эда. – Как вчера прошла смена?       - Было много работы, но это не так трудно, как переписывать отчеты, чтобы удовлетворить запросы полковника, – привставая с подушки и поправляя рубашку, произнес Эд, после в молчании переводя взгляд на пейзаж за окном: - Сегодня у Вал выходной, наверное, сейчас вместе с Уин обсуждают наряды на званый прием в главном штабе.       - Да, наверное. А он ведь только послезавтра... - также устремив взгляд в окно, задумчиво согласился я.       Сегодня весь день светило солнце, не прячась за облаками, но в мою палату редко попадали его лучи из-за наличия довольно густых деревьев и построек за пределами больницы. И я редко этому расстраиваюсь, потому что с третьего этажа удобно смотреть и на не бурно кипящую жизнь госпиталя и на небо. Как и сейчас, я думал не об этом, а о более важном для меня событии. И хотелось поделиться им с братиком, что незаметно уже начал уплетать булочку, что я оставил для него с своего завтрака.       А я все не знал как начать, поэтому решил сказать прямо. Вдохнув в себя все еще свежий воздух, полный запахов зацветающих цветов, я произнес все так, словно рассказываю что-то тайное, но уже известное всем:       - Я пригласил Валери на свидание, - совсем немного сдержав паузу, я добавил самое главное, о чем и были весь сегодняшний день мои мысли: - и она согласилась.       Эд поперхнулся пирожком и закашлялся.       Подавая ему воду и легко хлопая по спине, я, чуть недоумевая, спросил:       - Чему так удивляться?       Прежде чем дать ответ, братик сделал глоток, потом еще и еще. В конце концов выпил всю воду и поставил опустошенный стакан обратно на поднос, затем поблагодарил тихо и положил ладонь на грудь, слегка надавливая. Ему явно стало резко нехорошо. Я испугался за его самочувствие и хотел было погладить по спине, чтобы стало легче, но Эд резко и громко заговорил:       - Ну даже не знаю чему!? Может тому, что ты еще ни разу без моей помощи во двор больницы не выходил, а уже на свидания решил бегать?.. Или больше тому, что твоя возлюбленная избранница Валери?       Не думаю, что своими словами он хотел меня задеть, но это вышло. Я ответил, беря в руку второй пирожок, что остался с недавнего обеда:       - Никакая не возлюбленная! Это ты переборщил...       - «Свидание» - это не прогулка просто так по парку и чашка кофе в кафешке, а уже начало отношений, – смотря на «свою» другую булочку, что я откусил, безучастно произнес брат. И успел я только произнести короткое: «Вовсе не..», как Эд наотрез произнес: - Она наверняка подумала, что да! Думай, прежде говорить такие слова девушке...       Ожидая, что Эд за меня будет рад, а не станет ругать, я начал есть свой пирожок, надувшись и по-детски обидевшись на брата. И только когда Эдвард доел, нарушилось наше молчание. Он посмотрел на меня вполоборота, сидя на кровати:       - А теперь серьезно. Чего это ты?       - Хочу ее поблагодарить за все, что она для нас сделала, – заглатывая последний кусочек, ответил я и лег на подушку, почувствовав небольшую тяжесть.       - Ясно, – Эд сложил руки на груди. – Значит, мне тоже ее на свидание приглашать?       С вопросительным видом и с улыбкой на лице я взглянул в глаза братику. Я понимал, что он шутит. Но стало как-то не по себе взгляну ему в глаза. А он продолжил:       - Я ведь тоже не поблагодарил ее как следует, – задумался тот и лег поперек кровати, закидывая руки за затылок и продолжая говорить, уже смотря в потолок: - Что там нужно девчонкам? Подарочек и цветочки?       - Эд, уже не смешно, – немного сухо произнес мой голос из-за колющей боли в одно мгновение, которой отозвалось падение брата на мои ноги. - Ты же понимаешь, что я не только хочу ее поблагодарить... но и провести время с ней наедине. Без твоих зорких глаз, вечно подмечающих, что Вал, как всегда, лохматая, – тыкая с тем брата в шею коленкой, на которую он так довольно лег, проговорил я несвойственным мне тоном.       - Понял, но ведь я не шутил, – с наивным видом Эдвард повернул голову в мою сторону и почти тогда же повернулся обратно, пронаблюдав изменения на моем лице, которых не было. - Поблагодарить я ее действительно хочу, но вот только не знаю как... Ты ее знаешь хорошо, может расскажешь, чего стоит опасаться?       С новообретенной улыбкой я убрал колено из-под головы брата, ловко меняя его на подушку:       - Опять ты язвишь... - мои слова неожиданно для меня оборвались, я внимательно взглянул на брата, он был действительно озадачен новостями. В его глазах, устремившихся в пустой потолок, искренно читалось волнение, с которым он сейчас ожидает любого моего слова.       - Ну так что? – он неожиданно перевел взгляд на меня, и я опешил, откинулся от него на еще две подушки за спиной и промедлил еще пару мгновений.       - Да, просто я подумал, что это на тебя непохоже - думать о том, что подарить девушке.       - Мы же дарили Уинри сережки, долго выбирали, если помнишь...       - Братик, ты даже не представляешь, как меня радует, что ты с Вал стали намного лучше ладить, – я не смог этого не сказать, желая тем успокоить немного брата и увидеть на его лице улыбку.       - Это да, но я бы не отказался, чтобы она еще пару недель походила молча, как в первые дни, – он слегка засмеялся, но после быстро продолжил: - Ну раз мы начали про нее говорить, может ты знаешь ее секреты? Вы же постоянно болтаете друг с другом.       Первое, что пришлю на ум при слове «секрет» - это Энви. Но я быстро отогнал эту мысль: он давно ушел из нашей жизни и хорошо, что не задержался. Пусть и дальше пропадает неведомо где. Окончательно переключившись на другое, я вспомнил еще один случай и начал о нем рассказывать. Я упомянул тот же момент времени – как только мы записались в единственный госпиталь Браггса, и когда братик был еще в коме.       - Помнишь, когда ты вырубился еще на заводе, как ты думаешь кто тебя нес до больницы? Она просила не говорить тебе этого, но это была Вал.       - Да ну... – Эд от удивления сел на кровати и выпучил на меня глаза с такой силой, что его вытянутое лицо меня рассмешило, а его дальнейшие слова еще больше подняли мне настроение: - Меня на себе тащила Валери? Как?! Я же тяжелый!       Отсмеявшись, я произнес с довольным видом и улыбкой:       - Тогда ты не был таким большим как сейчас, вспомни.       - Это ничего не меняет, у меня была еще автоброня на руке. Неужто и правда сама?       - Угу, на спине. А еще говорила, что потом ты за это ей отплатишь. Сказать как? Ты этого тоже не знаешь.       - Ну будь добр, что она со мной там делала...       - Пока ты был без сознания, она как ни заходила в палату, так часами могла гладить тебя по голове и заплетать по разному, – от этого воспоминания я еле сдержал смешок, наблюдая как с нарастанием краснеет мой брат.       Прошло несколько минут, прежде чем Эд смог опять что-то говорить вменяемое, перестав сердится и пускать языки пламени изо рта, что "как я мог такое от него скрывать, это же отличный повод подшучивать над подругой целую неделю, а может и две". Когда он успокоился и сел обратно на постель, в пылу начав бродить по комнате, я посмотрел на часы, а затем в окно:       - Столько уже времени прошло с того момента, как мы ее встретили.       - Да уж, почти три года, – тяжело произнес Эдвард, также обратив взгляд на медленно начинающее вечереть небо и в зеленую листву деревьев. - Второй год пролетел незаметнее всех, после Бриггса все так закрутилось: Мустанг узнал о Валери, я в разнос... Вспомнить страшно, хорошо, что он согласился все скрыть о ней и о твоем преобразовании. Я даже стал ему больше доверять.       - Согласен, а помнишь, как к нам первые месяцы все приходили, поздравляли, желали поскорее выписаться... Дарили так много книг, что потом ты мне их читал каждую ночь, а потом, когда я уже засыпал, Валери читала тебе. Я иногда просыпался и тоже слушал.       Эдвард немного смутился. А я продолжал:       - Мы так сблизились, все трое. Между нами никогда не было таких разговоров, как сейчас каждый вечер. А когда приходит Уинри, кажется, что мы вернулись в детство и как тогда говорим о какой-то чепухе все вместе.       Не замечая за братом сразу, из-за поглощенности своими мыслями, я по его тону понял, что он, так же, как и я, рад и горд тому, что мы не потеряли никого на столь опасном пути:       - Это все оттого, что груз пал у всех. А я.. я же не переставал винить себя, да и сейчас, порой, как в первый раз, колени подкашиваются и хочется тебя крепко обнять. Ха! Даже представить не могу себе, что три года назад мог бы произнести такие вещи. Старею! Становлюсь более сентиментальным.       - Это даже хорошо.. Но скорее все оттого, что ты просто съел пирожок и сыт...       Мы засмеялись и по-доброму посмотрели друг другу в глаза. Непонятно отчего с наших лиц не сходила улыбка.       - Даже пугает, что мы потратили 3 года на поиск философского камня, год пытались понять Истину, а в итоге тебе нужен был поцелуй красавицы, – выпалил наконец свои мысли Эд.       Настала моя очередь смущаться и краснеть. И видно для братика это было не трудно заметить, поэтому он продолжил в том же духе:       - Все как в сказке, заколдованный поцелуй - и ты в нее влюбляешься, – проговаривая это на тяжелом и наигранном вздохе, Эдвард одновременно брал в руки подушку.       - Ничего подобного! – возразил я, и в меня тут же прилетела та самая подушка, опомнившись, я бросил ее обратно брату, отвечая: - Ты ошибаешься.       - Хмм, – Эд взял подушку и вновь лег поперек постели, положив ее себе под голову, – ну смотри сам, а то ведь ее и увести кто может.       - Кто? – с улыбкой спросил я.       - Ну хотя бы тот парень из ее родного города, совсем, правда, его имени не помню.       - И я, ведь она лишь раз говорила о нем.       Мы помолчали, пытаясь вспомнить, но ничего не вышло и оба вздохнули.       - Так, все! – я высунул у брата подушку из-под головы, - никто никого не уводит и не приводит, а ты иди домой и выспись нормально, а не у меня тут под боком засыпай.       - Вредный ты, подушку у меня отнял... – бурча, сел на кровати Эд, - вот, кстати, - он показал на подушку и на меня, - вот так же и Валери уйти другому, так что ты смотри, если это серьезно, то не медли.       - Уж кто-кто, а так можешь только ты про любовь рассказывать! Раз так подушка понравилась, мог бы и без всего этого попросить, – я кинул подушку на колени братику с улыбкой, но тот посмотрел на нее и отложил.       - Не в подушке дело. Будь аккуратнее с ней, вот и все. Черт же сломит, что у нее в голове. Да и...       - Что?       - Ничего, в принципе, глупость... Просто, со временем я стал видеть в ней девушку.       - В смысле?       - Говорю же, глупость.       - Эд, нехорошо получится, если мы ее заставим выбирать между двумя подушками на какой спать.       - Ха! Уверен, она загребет себе обе под обе щеки! Ладно, – братик встал с постели. - Завтра поздно приду, так что если устанешь, не жди, – он дошел до двери. - Доброй ночи, Ал.       И брат вышел, послушав мое прощание с прежней улыбкой, с которой и зашел.       Я посмотрел на лежащую у ног подушку. Как, опять же, глупо вышло, такая простая вещь как подушка стала в нашем разговоре олицетворением дорогого человека, и мы поняли друг друга, не выражая ясно своих мыслей и намерений, но меня почему-то совсем не напугали слова Эда. Мне кажется, очевидно, что чем старше девушка становится, тем привлекательней выглядит, да и ты сам растешь, а что раньше в голове было у подростков? Может и было, но мимолетно и не серьезно. Сейчас же новая пора для нас всех. Уже три года вместе. Мне 21, а Эду 22. До моей выписки из больницы всего пара месяцев... По сравнению с началом, мы сильно выросли, но не сильно изменились. Что радует...       - И все же, почему подушка?