Философская обитель

      Пред глазами проносились незнакомые лица, с тупым и бесплодным любопытством смотрящие в след за мной: на то, как какой-то парнишка, окруженный облаками пара, за секунду испаряющимися позади него, уверенно бежит по страшно прямым улицам Бриггса. И каждый из встречных удивлялся и думал про себя: «Куда же так торопиться?», и каждый находил свой собственный ответ: опаздывает на праздник, спешит купить подарок, а бывало просто — в голове у любого мужчины с изнуренным видом и безжизненными глазами проскользнет лишь одна короткая фраза, объясняющая все — «сегодня же Рождество».       А действительно, почему я не бегу как нормальный юноша моего возраста — домой, где меня ждет родная семья, вкусная еда и подарки под сияющей разноцветными огнями елки? Я был бы согласен даже на простые свечи без гирлянд и шаров, даже на праздник без подарков. Да, я все равно был бы счастлив.       Знаю, эти мысли совершенно не имеют смысла. Но я вовсе не бессмысленно бегу по снегу, все сильнее запыхаясь с каждым рывком из-за теплой и плотной одежды. У меня есть цель — скорей увидеть брата и подругу, убедиться в их безопасности и срочно позаботиться о проблемах, что возникнут при будущем отъезде из города. И задаться вопросом «почему» у меня совсем нет времени, ведь уже впустую задумался о семье и доме. Черт! Как же мне это адски надоело, будто от подобных мыслей стает легче.       Затянутый на шее шарф сильней сжимал горло, не давая вздохнуть свежего глотка холодного воздуха, и когда я почувствовал, что больше не могу терпеть эту раскалённую цепь на шее: одним резким быстрым движением, набегу я сорвал его, оставив развеваться в руке.       Приходилось, сжимая зубы, терпеть не только неприятное ощущение по всему телу от прикосновений вспотевшей кожи к такни рубашки, но и придавать все больше усилий чтобы раз за разом поднимать с земли килограммовую ногу из стойкого и морозоустойчивого металла. Я почувствовал неудобство и сильную тяжесть пробежав уже большую часть пути, за что я благодарен своему механику, понимающей и внимательно относящейся к тому насколько в моей жизни порой важна скорость и ловкость. Но даже Уинри не может убрать все изъяны, и остается только помнить о них также как и о множестве плюсов подобной брони. - Черт! Как всегда не вовремя… — остановившись у стены темного закоулка, ведущего на улицу, в конце которой за сквером стоял наш отель, я опустился плечом по холодному камню и сел на корточки прислоняясь к кирпичной стене.       Глубоко дыша, я продолжал думать о том, что будет дальше, одновременно сжимая рукой красную ткань плаща на груди, так успокаивая бешено колотящееся сердце. Сколько я пробежал без остановки? Прежде этот путь занимал у меня час, а сейчас прошло около получаса, может даже меньше. Но этого все равно может быть слишком много, что если сейчас, когда я жалея себя остановился и отдыхаю, Альфонс сражается. - Твою ж мать! Только этого не хватило! — вырвалось у меня при мысли, что Валери также самостоятельно втянется в драку с безумным пальмоголовым уродом, — Дура, даже не думай об этом.. — и все же мой голос медленно стих, когда я закрыл глаза, осознав, что говорю сам с собой и подруга меня уж точно не может услышать.       Не понимаю что за трепет и каша в мыслях, как будто кто-то сказал мне, что у меня больше нет головы, но я независимым образом продолжаю ходить и дышать, и говорить.. Кажется я просто не могу поверить, что этот долбаный мертвец и его дружки восстали из могил. Живучие же оказались твари! Уверен, что ни у кого не было сомнений, что при пожаре и обрушении пятой лаборатории все они дружно сдохли на радость народу.       У меня до сих пор перед глазами искры и молнии метают при воспоминании той ночи. Как сейчас помню дьявольски мощную силу, что овладела мной стоило ступить на разлившиеся озеро красной воды, никогда не забуду боль от сжигающего меня изнутри безжалостного существа философского камня, и как мой рассудок выключали и включали словно лапочку на столе, давая мне доли секунды осознания, что я обречен и уничтожен собственной жадностью и желанием овладеть табу о философском камне. О, мне хватало тех мгновений. Из-за электрических разрядов по всему телу и раздирающей боли внутри меня я запомнил их как огромные и длительные промежутки времени.       Тогда меня спасли, и я пришел в себя. И я думал, что это все, что я больше никогда не увижу и не почувствую подобного, но сейчас.. ведь и полену ясно, что от меня снова хотят гомункулы. Стоит понять это и в голове что-то начинает стучать о стены черепа, громко и сильно бить. И я хватаюсь за волосы, сжимаю челку между пальцами и растираю эту боль, пытаюсь избавиться от нее, не думать о ней, но все четно. Страх, что мне не избавиться от долга перед вратами Истины за использования тогда красной воды, что меня настигнет за это кара, он вернулся, как тогда, проснувшись в больнице.       Помню, когда я открыл глаза, увидел лица Марии Росс и Дэни, а потом взглянул на разломанного и опустошенного Альфонса, первое что я хотел ему сказать, так это — прости, я слабак, я не смог ничего сделать. Но вместо этого бросил, отведя глаза — Извини, починю, когда смогу. А на вопросы офицеров отвечал так, словно никого кроме меня пришествие в пятой лаборатории не касалось, даже кинул, что не было ничего страшного и если бы мне дали больше времени, я бы все сделал правильно. Сейчас-то я понимаю как ошибался, считая что был один на поле боя, и правильно, что Мари тогда как следует вмазала мне за подобное отношение к себе и к другим.       На следующий день, когда Уинри принесла пирог в подарок на мой день рождения от Глейсии и починила автоброню, я подумал, что у меня получится вместе с ней и Алом повеселится и отдохнуть от битв, а все вышло сосем не так. Но… - Это уже в прошлом. Нужно торопиться, иначе.. — говорил я, поднимаясь по стене, как неожиданно во тьме переулка разглядел знакомую фигуру, идущую мне на встречу.       Я не видел ничего вокруг кроме этого силуэта. Длинные волосы, тело атлетического сложения, босые ноги и блеснувшие лиловым светом глаза, смотрящие прямо на меня с удивлением и насмешкой. И у того на руках лежало белое тело, изуродованное горящими алым пятнами крови. Женская кисть, тонкая и слабая с аккуратными пальчиками и длинными ногтями, безжизненно свисала с тела, абсолютно не шевелясь. И я не двигался, и ноги мои оковал камень, сердце сжало в тески, а горло душил холодный воздух, не давая ни вздохнут, ни что-либо выкрикнуть.       До этого момента я не понимал, почему не волнуюсь за жизнь знакомого мне человека, я считал, что мне не стоит даже задумываться, бояться за ее жизнь, ведь Альфонс рядом с ней, что вообще ничего не может произойти, да и я повторял себе: «Валери сама ввязалась в это, и если с ней что-то случится моей вины в этом не будет.» А сейчас у меня трясутся руки, я не могу шевельнуться, не чувствую своих ног, не слышу биение сердца, ведь ошибки быть не может - на кисти у девушки, что лежала в окровавленной одежде на руках у гомункула, на ее тонкой кисти, мертвым блеском сверкал серебренный браслет. - Что ты с ней сделал? — прошептал я, все еще не отойдя от неосознанного состояния, продолжая ощущать тревогу и звериный страх за жизнь подруги. - Ха! .. ха-ха! — плюнул свой смешок мне в лицо Энви и зашелся в безумном приступе истеричного смеха.       Внутри все вскипело. С каждым его припадочным колыханием я наблюдал, как качается в воздухе слабая кисть человека, чью улыбку я видел с утра, голос которого слышал пару часов назад, и я не давал себе отчета в выражении на лице, как горят мои глаза, но я ясно ощутил в тот момент, когда сорвался с места к хохочущие фигуре, резкую боль в груди от того, что сильно преувеличил свои физические возможности. И я не сумел сразу понять, что произошло, перед моими глазами все еще виделось запачканное в крови лицо Валери и лиловые глаза врага. Мое тело, не обратив на это внимания, на автомате начало наносить удар за ударом, не замечая, что враг от каждого моего движение как-то слишком лениво уклоняется.       Но скоро я осознал, что не могу задеть его и только вызываю на лице у Энви все более широкую улыбку. Мои движения, удары и шаги были вялыми, медленными из-за привязанного к рукам и ногам страха. Я остановился и взялся за голову. В глазах все продолжало пульсировать от ярости, картина стоящего под падающим снегом гомункула с телом подруги на руках, казалась мне кошмаром, и я надеялся, что он закончится, когда я открою глаза. И веря в это, я зажмурился изо всех сил, провел так пару секунд и открыл глаза вновь. - Что? … — не дыша, слабо произнес мой голос.       На пустой белой улице, под падающим с вечеряющего неба снега, я стоял один.       После нескольких минут в обезвоженном состоянии и с абсолютно пустой головой, я все же очнулся и огляделся. Никаких следов, кроме моих, рядом не было. - Что за черт… Мне что вправду это приснилось? Я что уснул?! — выкрикну я последнее на всю улицу и рванул с места, верх по улице к отелю.       В голове не укладывалось, что я спутал сон и реальность, и когда я бежал до сквера, во дворик отеля, все время не мог оставить в покое одну лишь мысль — «Что если бы это был бы не сон? Почему я не врезал ему, не выбил этой суке все зубы, не освободил из его лап Валери?» И уже стоя на пороге гостиницы, мне пришлось потратить небольшой промежуток времени, чтобы забыть этот кошмар. Я хотел спокойно подняться по лестнице к номеру, с улыбкой встретить подругу и брата, вселяя в них только уверенность, что все в порядке и весло рассказать им, что меня досрочно отпустили обратно в столицу. - Ал! — крикнул я, закрыв за собой дверь и бросив шарф на тумбочку у зеркала, — У меня хорошие новости… — как я и рассчитывал, улыбаясь я пошел по коридору в кухню, где обычно бывает Ал, но не найдя его там, также с улыбкой открыл дверь в зал, но и там его не нашел, тогда повторил громче: - Ал, у меня хорошие новости! Нам без проблем уже сегодня можно вернуться домой! Ал?!       Ответа не было. - Что за черт… Не может быть, чтобы они пошли гулять … — я поспешил в свою комнату, чтобы убедиться нет ли там Валери.       Когда я повернул за угол коридора и увидел распахнутую дверь, а перед ней прямо стоящее сломанное окно с колыхающимися на ветру шторами и лужи воды на полу, мне и в голову не могло прийти, что за моей спиной кто-то может появиться через пять секунд после того, как я зайду в свою комнату и выгляну из окна. И только я заметил силуэт позади себя, моя рука сама собой нанесла прямой удар по глазам человеческой фигуры. Но было поздно, падения чего-то тяжелого на мою голову это не остановило.       И все же, прежде чем потерять сознание я различил в расплывающейся перед глазами картине татуировку Уробороса.