Философская обитель

      Когда-то время текло медленно, и его движение было еле заметно, а бывало оно неслось с великой скоростью, продолжая бесконечно разгоняться и разрывать течение космической энергии, плывя в них, путешествуя между ними по нашим мирам. Время могло и остановиться. Тогда случалось то, что происходит сейчас.       В окутанной светом комнате из сплетений хаоса, где из ничего и без определённого места перед нами возносились, в другое никуда, тяжелые Врата Познания и созидания жизни. И в наших силах было прийти к ним и отварить эти массивные двери. Так вот это все же случилось, и наши руки крепко уверенно толкнули плиты, а после сквозь щель пробился свет и длинные руки тьмы. Существо, что выпускает свои щупальца из врат, поприветствовав нас, переносит к цели.       В том же сияющем белом великолепии, как и в первой комнате, перед вторыми вратами души, сидела тощая фигура Альфонса. Он с улыбкой взглянул на свои доспехи, уже взлетающие верх, расщепляясь на белые бумажные четырехугольники. А когда этот процесс закончился, радостный взгляд был переведен на меня.       - Привет, - на выдохе прошептала я, ничуть не пытаясь удержать бегущих ручьями по щекам слез счастья,- Ты узнаешь меня?       - Я все помню, Вал..- шире улыбаясь, тяжело проговорил Ал, подзывая меня к себе,- Все хорошо. Теперь нужно уходить...       - Придется подождать, мистер Элрик. – промурлыкал бархатный голос черного кота.       Мы обернулись к пустоте, и между нами возникло, из вспыхнувшего черного пламени, зеленоглазое, несуществующие в природе, животное. Зубастый кот размером в человеческий рост. Он зашевелил усами и взглянул на нас с любопытством.       - Истина, - проговорила я и поспешила вытереть слезы.       - А когда-то ты называла меня матерью.- обижено блеснул глазами кот и взмахнул огромным хвостом, - Альфонс Элрик, рада была познакомиться с вами, теперь же.. Прощайте.       Еще один взмах черного хвоста, и Альфонс испарился из бескрайней комнаты после честного признания Истины.       Она не дала мне даже коснуться острого плеча друга, заставляя тем самым уже возыметь к ней в сердце еще большую ненависть.       - Взгляни, - мяукнул кот будто и не было тех трех лет, когда я бросила Истине вызов и ушла, мама, как и раньше, величаво прошила мимо меня к концу света, - Я хочу напомнить тебе, от чего ты отказываешься.       - В этом нет смысла, я все отлично помню… - поднимая взгляд на почерневшую стену, за которой возник мир прошлого, с сожалением в голосе сказала я и приготовилась поднимать с дна души самые тяжелые камни.       Чернота моих глаз, уродливая улыбка, испачканное лицо и растрепанные волосы, исцарапанные руки, горящие, пылающие красным от залившей их свежей крови. Все помню и без рисуемой на стене картины, но смотреть все равно тяжело и совестно. Хочется кричать этой девочке с двумя худыми светлыми косичками: - Стой! Одумайся! Это того не стоит!... Но вспоминается само собой, что эта девочка – это ты, и в горле застревает ком, руки обхватывает холод, вновь ощущается, как на них остывает кровь невинного существа, и я пытаюсь их согреть, растирая друг о друга.       - Ты никогда не смоешь с себя этот грех, дитя мое, но согласись... Ты довольна собой.– кот заулыбался, поднимая мой подбородок своим колючим хвостом, - Но скоро эта иллюзия разрушится, очень скоро...       Какими бы ни были пугающими слова матери, каким бы тоном она не говорила со мной, ее голос всегда будет и дарить мне блаженство и уединение с самой собой. Ее мягкий и ребристый тембр погружал меня в тихий холодный пруд, в котором мое тело немело и пробуждалось лишь от легкий, скользящих мимолетных касаний тонких рыбок, шустро проплывающих по кругу пруда.       Я убрала от лица хвост:       - Сейчас ты не можешь ничего изменить.       - Тут я закон! И я могу делать все, что захочу... Если бы не твои сомнения, я бы никогда не смогла изменить цену, как сделаю это сейчас. Ведь сейчас, ты падаешь передо мной на колени и молишь простить, отпустить, не корить, не наказывать!.. А ты ведь… бросила меня! Ты ... винишь себя. – он ходил кругами, переставляя лапу за лапой, как грациозная балерина прыгая по главной балетной сцене.       - Хватит! Я не жалею, ни капли не жалею, что ушла…       - Хочешь я скажу почему? - кот остановился и сел, - Почему тебе КАЖЕТСЯ, что ты не жалеешь? В наш тесный мир вошли другие… Вошли люди. Люди, которые приняли тебя в свой мир, и тебе показалось, что ты ушла из нашего. Да, ты любишь их человеческий мир, но ты разрушишь его. Я разрушу его!       Слова цветками Зла распускались в пустоте зала, разлетались в нем на звуки, соединялись вновь и проникали в мое сознание. Так я читала свои мысли. Но для моих глаз это был диалог с Истиной. Как и прежде, много лет назад, я продолжала видеть перед собой мать, которая будет вечно учить меня, как смотреть на нее с осознанием, что ее на самом деле нет.       - Я пришла к тебе после года разлуки с Мари... Все это время я не переставала думать о тебе, о правильности своего решения. Но пути назад уже нет, и я больше никогда не вернусь в твою философскую обитель. – мне пришлось сделать усилие перед собой, чтобы голос не дрогнул, и через выдержанную паузу, я продолжила, - Я лишаю себя алхимии … и тебя: моей матери, Бога, Истины и одной из своих Я.       Истина поднялась на когтистые лапы, легко прошла мимо и встала у моих врат, незаметно возникших позади:       - Я услышала тебя. И остаюсь довольной. Ты стала сильной и мудрой, такой как подобает быть первенцу. – кот поднял лапу на одну из плит врат, - Но поверь, найдется тот, кто настигнет тебя в неведенье передо мной и сразит. Вернет тебя в мои угодья. А сейчас… Прощай. – мощный и разрывающий первозданную материю удар свой лапой рассек Врата на три неровные части: - Впредь ты ровна со всеми людьми! Побеждая и одерживая верх в этой партии…       С ужасом смотря на крах массивного стояния, что держало две излитые из золота кошки в мягких лапах, при этом, на исчерченных картинами творения мира, плитах, в сантиметровой глубине, своими острыми когтями оставляя золотые царапины, я задавалась вопросом, что могут значить слова матери. Но не успела сказать ей хоть слово, как начала ощущать свое тело, лежащее на снегу в чьих-то руках.       Глаза легко открылись, и я увидела перед собой тонкое лицо Альфонса. Он в своем теле и в нашем мире. Все получилось! Я не удержала радости и обняла его, обхватив шею и острые плечи. Я хотела кричать от счастья, но знала, что у меня нет голоса, и он никогда не вернется ко мне. По этому молчала, улыбалась, помогала встать другу, который оглядывался по сторонам в поисках Энви. И я как и Ал была удивлена его отсутствием, но не заострила на этом внимание, ведь Энви волен делать что хочет. А сейчас главное довести новоиспеченного пациента до больницы и постараться без слов объяснить все врачам…       Когда же мое немое шоу перед сонными докторами было позади, а Альфонс впервые за долгое время спал в постели, держа меня за руку, я с отчаянием и надеждой прошептала, обратив свой взгляд на узкие чуть живые губы счастливого человека рядом со мной:       - Когда ты вернешься, я встречу тебя и подарю небесный цветок, с чьих лепестков ты … Иными словами… Когда ты вернешься, я подарю тебе свой поцелуй, Ал.       Я наклонилась над улыбающимся другом и слила наши улыбки в мягком и нежном поцелуе.