Философская обитель

      Я шла под зонтом, а позади меня, гремя чемоданами, широко шагал майор Армстронг. Он успешно не отставал, извиняясь уже в четвертый раз, ведь это по его вине я потеряла шляпку из-за сильного ветра, испортила туфли, кажется простудилась и вдобавок ко всему поскользнулась и упала в грязь, запачкав правый рукав и юбку черного платья. А все это по тому, что мужчина уверенно твердил всю поездку, что хорошо помнит путь к дому Рокбелов, но, оказавшись на месте, офицер растерялся. Словно ребенок, убежденный, что его игрушка точно-точно лежала в коробке, когда ее никогда там и не было… В итоге нам пришлось обогнуть городок дважды, чтобы вернуться на вокзал. И верную дорогу нам указала только чудом оставшаяся на станции пожилая женщина с синим платком на шее. Она любезно направила нас по узкой тропке за перроном, что и привела меня и моего чертовски разговорчивого надзирателя к широкой, усыпанной песком тропинке, виляющую между холмами до тройной развилки. Но, сойдя на самую левую дорожку нужно было: “идти прямо-прямо по ней, никуда не сворачивая”, а затем, “уткнувшись в невысокий сарай, обойти его справа и идти дальше по прямой. И так выйдя на ровную, проездную дорогу идти и идти по ней… А уже от туда выглядывать единственный дом с балконом.” Я не первый раз пользовалась помощью прохожих людей в поиске своей цели, так что без труда запомнила все дословно. Но майор еще хотел оспорить решение обойти сарай справа, уверяя, что это нужно делать слева, к счастью, я настояла на своем, по этому сейчас... пока дождь усердно барабанит по ткани зонтика, а в спину, до мурашек по коже, иногда бьют раскаты грома... я могла разглядеть в горящем теплым светом окне знакомое лицо. От встречи наших взглядов у меня замерло сердце. Вытянувшиеся от удивления, но почти тогда же озаренное самой светлой улыбкой и радостью лицо Альфонса заставило меня замереть на месте от всевозможных чувств, смешенных в моем сердце в невероятный коктейль страха, веры и надежды. Треть минуты и Альфонс поставил кружку чего-то горячего, что я поняла по дымку, на подоконник и куда-то спешно ушел в глубь комнаты. - Я побегу?- оборачиваясь с улыбкой к военному, я, не дожидаясь ответа, схватилась покрепче за кривую ручку зонта, кинула на грудь тому же мужчине свою кожаную сумку с звякнувшим и блеснувшим в свете молнии, на одной из ее застежек, серебряным браслетом, что мне очень-очень давно подарил Эд, и, еще мгновение помедлив, все же решив увидеть в голубых глазах Армстронга согласие, я рванулась с места, как самая бойкая и резвая лошадь из стойла. Пробегая метр за метром, на щеках все приятнее было ощущать худые капельки и чувствовать прохладу грозовых сумерек. Над моим, в красно-зеленую клетку зонтом раскрывалось мутно-свинцовое небо, где рваные тучи с синим и фиолетовым отливом кажется навсегда застыли. Но в отличии от них, я стремилась к друзьям, вперед, шлепая по лужам и грязи, разведенной на обычно пыльной дороге. Я будто летела на ветру, зная, что в ответ он бьет в растерянные лица Ала и Уинри, чьи распущенные блондинистые волосы развали холодные потоки и безжалостно мочил дождь. Они уже выбежали мне на встречу, но не решились спуститься с крыльца, когда мне оставалось только откинуть зонт на мокрую траву и преодолеть десять метров, разделяющие нас. Заглядывая в их глаза, я знала, что сейчас мы всё чувствуем вместе. Чувствуем по-особенному, как наши сердца вот-вот остановятся или разорвутся от бешеного ритма. Еще десять метров. Я бегу, а мою голову переполняют эмоции, и только они сейчас важны. Когда сбывается мечта вернуться домой, к друзьям, к Алу, Эду и Уинри, в моем сердце больше никаких сомнений. Когда на тебя смотрят именно так, как они сейчас со слезами радости и счастья. И это счастье навсегда. Оно останется до самой гробовой доски в одном моменте. Единственном моменте, когда нет жесткости, нет зла и нет обиды, есть только твоя душа и тех, кто тебе дорог. Резко я чувствую тепло и понимаю, что это мою голову крепко сжали тонкие руки Альфонса и с силой вдавили в такую же, как и мой зонтик, клетчатую рубашку. Парень обнял меня и, секунду погодя со смехом, с неловким приветствием, с таким непередаваемым счастьем, что я никогда прежде не слышала в его голосе, сказал: “Неужели ты наконец-то приехала!” И вот я уже спустилась с носочков на стопу, про себя удивляясь, что Ал неожиданно вымахал ростом чуть ли не с майора, и хотела было начать рассказывать причину своей задержки, как к нашим объятиям присоединилась Уинри, также безумно радуясь моему запоздалому приезду. Но вот ... Краем глаза я заметила тень у дверного косяка - стоящего на пороге Эдварда. В этот же короткий миг на его носу страшно сверкнули от света молнии очки... Затем еще один миг молчания с тишиной, и между нам раскатился гром. Выражения холоднее чем в его глазах я не видела. Стало не по себе и я опустила взгляд. Но тут же его поднял на себя Альфонс, своей улыбкой и блестящими от детского азарта глазами. А тем временем под ногами Эдварда с лязгом пробежала черно-белая собака, я уже знала ее имя и как она выглядит, но пока могла лишь слышать ее лай, сливающийся с все еще не утихающим громом. Да!.. Глаза Ала поглощали меня, я так была рада снова смотреть в их солнечные дали, его взгляд всегда, неизменно, смотрел на меня с теплотой и нежностью: - Ну и заставила же ты нас понервничать! Мы уже думали отправляться за тобой!... - Я опоздала на поезд, потому что суд слишком затянулся. Но мне любезно помог мойр Армстронг,- я обернулась на поднимающего мой зонт мужчину,- мы приехали на машине. Простите,- я чуть разняла объятия с друзьями, чтобы видеть лица их обоих,- что заставила вас поволноваться... - Больше всех не находил себе места Эдвард!- веселым тоном ответила Уинри, обращаясь на хмурого юношу,- То и дело, что грозился прибить полковника к стенке, да, Эд? Он молчал. А я не могла смотреть на него, даже когда Ал и Уинри отошли поприветствовать Луи. Все тело сжало в невидимые тески, сцена, переживаемая в эти секунды, виделась мне словно в ночном кошмаре, когда парень спускается по слегка мокрым от влажности воздуха ступеням. Его стопы были крыты в теплые домашние тапочки, но стальная нога все равно издавала холодный, звякающий звук от каждого шага. Такой же металлический удар я слышала каждое утро и вечер, когда мы жили вдвоем, только я и он в нашем доме. Сейчас эти воспоминания кажутся прекрасным сном, волшебным и в будущем уже абсолютно несбыточным. Тогда мы много раз болтали сидя на лестнице, в гостиной, на кухне, а порой на балконе, в теплые и светлые вечера в саду, на качелях, всегда держа в руках горячие чашки чая. - И прибил бы...- бубнил Эд, уже стоя под дождем, как и все. - Полковник передавал тебе привет и ...- начала я, но тут мои слова оборвались сами, когда руку внезапно обожгло тепло, а по спине прошлась полоса огня, от жадного и одновременно нерешительного прикосновения друга. Эд прошептал еле слышно: - Прости, я наговорил тогда столько глупостей... - Все хорошо, я... понимаю. Мы оба были не в себе. И ты, прости меня... - я достала нос из его шеи, посмотрела на уже подошедших друзей и поспешила сказать, пока в горле совсем не пересохло:- Простите меня, ребята, я так вам благодарна, что вы у меня есть!... Обещаю, я больше н-никогда н-ничего не буду скрывать от вас! - Дурочка..- Уинри обняла меня и Эда, а за ней к нам присоединился Ал. Вот только все мы вздрогнули будто от жути, когда в общую кучу объятий присоединился Луи, и почти тогда же, когда мы в ужасной спешке и неловкости разняли руки, с порога прозвучал голос бабушки Пинако. Она, как и Дэн, была хорошо мне знакома только по рассказам, но почему-то я представляла ее именно такой строгой на вид но в глубине души доброй старушкой, какой она и предстала держась за дверь. Женщина грозно позвала всех в дом, и все послушно поспешили укрыться от дождя. Сколько же теперь людей собралось под одной крышей. И это пугало ни одну меня, Дэн тоже вела себя странно. Пока все по очереди заходили в дом, можно было услышать ее слабое поскуливание и увидеть, как ее взгляд меняется, а уши накрепко прижимаются к голове. Но никто не обратил внимания на нас. Тогда же я почувствовала холод, дующий в спину, и задумалась о страхе промокшей до нитки собаки, что смотря прямо на меня, будто заглядывает в лицо своей смерти. Все происходящее… действительно ли все это реальность? И пока я опускалась во тьму собственных мыслей, мои глаза так запылали в сумерках, что глаза Дэн отразили их кровавый свет как самые чистые зеркала отражают солнечные лучи. Тогда же она громко и зло пролаяв метнулась в сторону, под чьи-то ноги. В мгновение пришлось поднять взгляд на того, кто остался со мной под дождем, наблюдаемый со спины старой женщиной... И так скоро, что я и моргнуть не успела, мои дрожащие руки оказались в теплых ладонях Альфонса Элрика... Но я по прежнему не видела лица стоящего рядом, а только по рукам поняла, что это он - тот, за кого я была и до сих пор готова отдать всё... На наши сплетенные руки падали капли и быстро скатывались по коже в тонких ручейках. Но неизменно мои, отравленные философским камнем, глаза горят, и бессильно я прячу их свет от бабушки Пиноко, чтобы не напугать ее. Опускать веки и жмуриться, шептать «прости» было бесполезно, едва Ал ни провел большим пальцем по моей ладони и крепче сжал наши руки. - Все хорошо… - Нет, Ал, я теперь… - Ты не изменилась… Ты такая же веселая и умная, Вал. Как же легко это было сказано, как же легко на душе стало в ту секунду, как быстро от сердца отступила тьма, меняясь на смущение и беспокойство, что на нас до сих пор смотрят. И вот я поспешила сделать шаг к дому, но конечно же мой каблук снова меня подвел, от того я вновь полетела к земле. - Аккуратней! Что с тобой?- обеспокоенно и громко прозвучал бархатный голос прямо над ухом. - Кажется, я сломала второй каблук… - поднимаясь с нервным смехом и глупым выражением на лице, произнесла я и поймала пристальный взгляд Пинако. - Кто же одевает туфли в деревню. – покачала головой она и продолжила, переводя мутные глаза на Ала, - Чего стоишь, помоги девушке... Не подниматься же ей босиком! - А! Что? – повернувшись резко на парня, я поймала на себе такой же немного напуганный взгляд, но через секунду все переменилось, - Я справлюсь и са… Было позно. Мой визг раскатился по всему Ризенбургу. Альфонс взял меня на руки как невесту и понес в дом. Когда я встретилась с друзьями под дождем, я думала, что мое сердце не заколотится еще чаще, но теперь я осознала, что сильно ошибалась. Но чтобы не мешать другу своим сопротивлением, я всеми силами постаралась не двигаться и даже обняла его за шею и держала до тех пор, пока сам Ал не решил меня донести до дивана в гостиной, где сидел Эд. От возникновения в дверях брата со мной на руках государственный алхимик поперхнулся кофе. - Что за?!...- говорил он, когда я уже потирала, возможно, все таки подвернутую лодыжку. - Посмотри на мои туфли ...- ответила я с неясно откуда возникшим раздражением. - Братик, лучше скажи где майор и Уинри?- хорошо зная, что лучше стоит сменить тему, как ни в чем небывало вступил Ал. - Ушли на верх. Поставить багаж. Мне захотелось укорить парня, что он не помогает с сумками, но вовремя вспомнила, что майор несет все на себе и даже малейшего неудобства не чувствует. Пришлось промолчать. И так я провела в молчании минуты три, не меньше, пока братья разговаривали о своем. В молчании я смотрела на туфли покрытые грязью, сбитые и убитые в безвозвратное состояние. Глаза наполнялись слезами при взгляде на любимое платье. Пятна, коричневые точки, разводы, даже трава и песок. Ему конец. Я закрыла свое лицо руками и тяжело вздохнула при мысли об этом, ведь это платье так нравилось мне, да и не только мне ... - То самое платье, да?- положил на мое плечо руку Эд и с иронией в голосе продолжил:- А я-то думал, что ты и в следующее день рождение будишь в нем, зная, как ты занашиваешь вещи. - Эд, - я сердито посмотрела в его глаза сквозь пальцы, по-прежнему склоняясь над коленями и запачканной юбкой,- это не смешно. Это платье даже тебя заставило сказать мне комплемент, я хотела надеть его не только два раза. - Ну...- он отстранился к спинке и пожал плечами,- Купим новое, что растраиваться. Ведь есть платья и лучше... - Но именно в этом платье ... - и тут я поняла, что стоит замолчать. В комнату вовремя вошла Пинако и позвала Ала, чтобы тот помог ей поставить разогреваться воду для меня. И пока парень пред тем как уйти обменивался с братом парой слов, я надеялась, что Эд забудет о нашем разговоре. Но конечно же он не забыл. И, снимая очки, ложась ко мне на грязные колени, он спросил с ухмылкой на лице: - Ну так и что же ты в этом платье? - В нем я провела важный день, вот и все...- пробубнила я и запустила нерешительно пальцы в его волосы, завязанные в высокий хвост. - Что-то не припомню ничего важного...- смеялся он, одновременно приобнимая меня за талию. В ответ я лишь закатила глаза, надула щеки и выпустила воздух, сдувая с глаз выпавший из прически седой локон: - Хватит издеваться. - А что я сказал плохого?- он чуть приподнялся и приблизился к моему лицу, заглядывая глубоко в глаза, так, что у меня в горле подвисли все слова, так, что на языке остались лишь те, что обладатель золотых глаз хотел услышать. - Я поняла, что люблю тебя. - Так вот, что это было.- он неподдельно удивился, но это удивление было больше посвящено тому, что я все таки это сказала.- Знаешь, Вал...- он взял меня за нос и, как в мальчишка дразнит только понравившуюся ему девочку, поводил мою голову из стороны в сторону: - Ты в любом платье красива, даже сейчас, когда на твоей голове черт знает что, и ты вся мокрая, я не хочу ни на секунду отводить от тебя взгляд. Обидевшись немного на его игру с моим носиком, я состроила глупую мордочку, пока довольный парень с широкой улыбкой отстранился и сел рядом. Мы молчали, и я знала, что он смотрит на меня, но сама редко поднимала взгляд, приковав все внимание к кольцу, которое от нервов начала крутить на пальце. Эд так редко говорит мне что-то милое, и это всегда заставляет неслабо нервничать. Но только сейчас я поняла, что он всегда помнит обо мне и заботится о наших отношениях, ведь у меня действительно много знаков внимания от него, а на память от меня у него ничего нет, ведь я всегда дарила еду или же билеты на юг... - Ты что... расстроилась? - Нет.. ну, да, я тут подумала и поняла, что у тебя от меня ничего нет. А у меня..- я подняла глаза на блестящий при свете люстры браслет, висящий на сумке, что лежала на одном из кресел.- У меня есть книги, игрушки и украшения, что ты подарил. - Это не так важно, чтобы унывать, и что-то мы дарили вместе. Я и Ал. А вот... оно.- Эд указал на мою руку и кольцо,- Оно действительно будет напоминать тебе только обо мне, всегда, потому что с ним ты впервые провела ночь только со мной. Мои щеки вспыхнули, а заикающийся голос произнес: - Мы просто спали в одной кровати, дурак!- я закрыла руками глаза, чтобы не выдать себя еще больше и не видеть выражения лица Эдварда, что несомненно чувствовал себя победителем, заставив меня смутиться окончательно,- Еще мне немного жаль... что призналась тебе лишь после балла. - чуть успокоившись и промедлив, прошептала я. - Я понял все и без твоего признания.. Валери, ты не умеешь скрывать подобные вещи. Стоит мне сделать так,- он прикоснулся к моей шее,- и ты уже вся моя. Когда раньше только краснела и злилась, говорила, чтобы я так не делал. Он был сильно и дьявольски прав. И как же мне стыдно за эту слабость. Даже сейчас его мимолетное прикосновение, но такое теплое и приятное, подарило мне бесценное блаженство. А я в ответ отвернулась и пробубнила под нос: - Это нечестно, почему мне неизвестны твои слабые места... - Потому что ты ко мне ни разу не прикасалась. Кроме головы... Правда мне и этого достаточно... - Надо это менять,- совсем тихо сказала я, но кажется парень услышал, так как в его "Что?" явно были несвойственные его голосу высокие ноты. После этот разговор я вспоминала сидя в три погибели в металлической ванне, явно маленькой для взрослого человека. Не верилось, что тут нет даже нормальной ванны, ведь я знала как Уинри любит ее принимать. Но ничего не поделаешь, приходилось поджимать колени. Правда, если отнестись к этому с хорошей стороны, можно и привыкнуть. По этому, пока думала о необычно романтичном и смущающи искреннем поведении Эда, я бурлила ртом под водой, смотря на свои белые колени, как их обвивают белые змейки, и дальше погружаясь в собственные миры. - Неужели все снова будет хорошо? - тихо проговорила я, подняв голову и коснувшись шеей теплых стенок ванны,- Нет больше клетки и стражи, военных, врачей в белых халатах, нет никого, кого стоит опасаться... Все? Конец? С хорошими мыслями приходили и плохие, но теперь я справлялась с ними. - Вал,- со стуком раздался из-за двери голос подруги,- ужин готов, поторопись, мы ждем тебя. - Хорошо! Сейчас выйду!- я поднялась из ванны, тут же расплескав немного воды. Вытираясь и одеваясь в любезно предоставленную одежду, я продолжала думать о более насущном: что сегодня на ужин? о чем говорить с бабушкой Пинако? о чем алхимическом стоит не заикаться при механиках, какие темы лучше не заводить за одним столом с военным? а еще... почему у Уинри такие большие формы, что вся ее одежда мне так велика?! Черт... Даже выходя из ванны, как агент под перекрытием, я провалила операцию и первым меня увидел Ал. Он поднял одну бровь и спросил: - И зачем ты так скрючилась? - Да, так... - я выпрямилась и скрестила руки на груди, чтобы было не так заметно, что футболка через-чур большевата. - Ты выглядишь хуже чем я в больнице... Тощая, как щепка. - Ну спасибо... - Я серьезно, неужели тебя не кормили все это время? - Нет, я просто не хотела есть. - Вот как... Но даже не надейся, что останешься такой. Бабушка тебе не позволит недоесть даже крошку... Я посмеялась: - Правда? Все так строго? - Да, и тебе действительно нужно набрать хотя бы 2-3 килограмма... - Да тебе кажется!- я махнула рукой и пошла на кухню. Разговор о моей фигуре неожиданно заинтересовал всех, и верно потому, что это постепенно подводило к рассказу о происходящем "все это время" в столице. Хоть я и звонила братьям каждую неделю, сообщая о успехах и неудачах нашего плана, они не знали слишком многого. И первое о чем стоило рассказать, это как я оказалась на свободе... Смотря на свою тарелку, где остывало пюре и ножка курицы, я начала с того момента, как все сдвинулось с мертвой точки после встречи с фюрером. Все лица кроме одно с усами заинтересованно слушали, как я душевно беседовала с вождем нашего государства и заметно преуспела в этом всего за час, отведенный для личной встречи. И как же все, особенно Элрики, были заинтересованы страшным секретом, что я узнала о Бредли, стоило пожать нам руки. Друзьям и без напоминания стало ясно, что это тот "беспроигрышный козырь", о котором я говорила в последних телефонных звонках. Но не нужно большого ума, чтобы промолчать за столом и не сказать в первый же вечер, что фюрер Кинг Бредли гомункул, что именно эта тайна позволила мне воспользоваться армейской машиной в свою пользу. Хоть я и обещала ничего не скрывать... Сейчас действительно не время и не место говорить, тем более, что мне под страхом смерти поставили условия держать рот на замке. За этим, с бумаг, что были привезены с собой и обязательны для прочтения, я прочитала речь двинутую в зале суда гомункулом в синей форме и надутого, как солнечная сфера, судьи с прической похожей на пуделя. Речь Кинга Брэдли: "... Государство во-первых порицает неправомерное поведение человека, совершившего приступление, во-вторых, наказывает его. Господа, но не будим забывать о главной цели наказания - исправить и перевоспитать осужденного, восстановить социальную справедливость... ... Подчеркну, что при нарушении Трех Законов Алхимии речь идет не просто о вреде деяния, а о существенном вреде, так как совершение аналогичных действий влечет за собой крупные ущербы... Но согласно с нормами права регуляции и приняв во внимание, что никто не пострадал, я, от имени фюрера Кинга Бредли, направляю свое слово против ликвидации виновной, имея вид на ценный объект знаний осужденной Валерии Браун. Я считаю ее весомым кадром, что не только имеет важность для развитая науки в целом, но может послужить и на благо нашей страны. Обвинения в преступной деятельности всех других подсудимых и участников дела считаю ложным, ввиду их верности долгу защищать близких. Лучшим решением будет и дальше использовать их труд. И, согласно с выше сказанным, я не ставлю задачей расформировать команду полковника Мустанга. Главная задача для меня ясна - обеспечить общественный порядок и безопасность..." Приговор судьи: "... Валерия Браун под личным контролем фюрера будет присуждена на безвременный срок на место профессора в ГПГЛ по изучению и созданию новых особей жизни. Данный приговор не надлежит изменению! - стук молотка, пауза,- Полковника Мустанга и, согласно, государственного алхимика Эдварда Элрика представить в первом порядке к возвращению в ряды армии и разрешить дальнейшую службу. Приговор не подлежит обжалованию! - стук, молоток, пауза,- Прочих причастных, в частности физические лица: Уинри Рокбелл, Альфонс Элрик - признаны свободными от ответственности за малое соучастие." В конце собственного "выступления" я коротко заключила: - Мы вышли сухими из воды, ребята... - и после съела кусочек курицы, как будто рассказывала о неудачном походе в магазин. Пока все в глухом молчании переваривали информацию, я спокойно ела салатик и кусала свой кусочек хлеба с ощущением, что еще долго тишину будут нарушать только стуки от моей вилки и звуки, сопровождающие процесс пережевывания пищи. Медленно приходило понимание, что мне было неприятно есть, пускай и очень вкусную еду - я отвыкла от жирной пищи, по этому в большем счете ела салат и хлеб, запивая соком. Так проходила минута за минутой, и только когда руке захотелось потянуться к новому кусочку хлебушка, ко мне обратился Армстронг, нарушая тишину. Майору без сомнений трудно было находиться в долгом молчании, в отличии от меня. - Валери, вы зря смеетесь. - мужчина сиял добротой и невинностью, но его голубые глаза были полны строгости,- Мне кажется госпожа Пинако меня подержит, вам предоставили не только новый шанс, но и новые возможности. Это честь - отдать долг своей стране. - Так значит ты пойдешь на службу в армию, как и Эд? - переглядываясь с Уинри, впервые меня о чем-то напрямую спросила бабушка и тем заставила пройтись мурашкам по моей спине. - Не совсем так. - сев ровно, я положила руки на колени и сжала их в замке,- Эд имеет звание и является государственным алхимиком, потому что прошел экзамен, а я у меня на это сил. - на меня смотрели все, и бабушка Пинако внимательно следила за каждым моим жестом и словом, но я не чувствовала себя неловко, как это было раньше, стоило мне оказаться в кругу чужой семьи, сейчас я на своем месте и помню об этом, благодаря улыбкам, взглядам и доверию друзей,- Я буду работать в лаборатории и создавать новые организмы... Это все что я сейчас могу, но удивительно одно... это именно то, о чем я мечтала в детстве. В этот же миг мистер Армстронг внезапно воскликнул: - Поверьте, вы не пожалеете, все офицеры и простые солдаты уже знают о ваших невероятных талантах! Вам просто нечего опасаться! Дальше последовал минутный рассказ всей родословной Луи, возникший совершенно не по теме, но мужчине его странные привычки шли к лицу и по этому, никто не был против отойти от тяжелых разговоров и послушать о успехах дедов и прадедов майора. - Понимаю, что вы хотите этим сказать.- ответила я на речь военного с улыбкой, продолжая все более уверенно:- Но долг для меня ничего не значит, может быть я правда всего лишь боюсь, но если бы у меня был выбор... я бы не согласилась сидеть на цепи армии. Быстро подхватив суть моих слов, неловкой паузы помог избежать Эд: - Не важно, будит ли Вал нравиться или нет новая работа, в армии всегда опасно, и это наша вина, что мы не смогли уберечь ее... И сейчас главное не допустить новых ошибок. - он переглянулся с Алом. - Верно,- за секунду меняя выражение лица, Альфонс кивнул и обратился ко всем,- Не стоит забывать, что теперь мы под наблюдением, даже вы, майор, не можете быть уверенны, что за вами не следят. Странно, что за такой нашумевшей преступницей поставили в надзирателя одного человека. Даже если это вы... - Я доверяю своему начальству. - Вы правы, но мы не можем исключать подобной вероятности,- безвинно произнесла я и посмотрела с надеждой в глаза мужчины. В ответ тот вздохнул и в конце концов согласился, что мы имеем право ждать новых проблем. Стремительно наступала ночь, но беседа все длилась и продолжалась. Сытные блюда сменились на горячий чай и пирог с ягодной начинкой. За окном все не прекращался дождь, правда, успел немного приутихнуть. Мы наслаждались прохладой, веющей с окна, что неосмотрительно забыли закрыть. - Эд, думаю вам нужно подышать свежим воздухом.- через долгий разговор о политике между мной, Луи и Элриками, дошедший чуть ли не до спора связанный с новой программой ВСА (Вооруженных Сил Аместриса*), сказала бабушка Пинако, прерывая слава парня, громко говорящего, что заключения действенного мира между соседними странами можно добиться только вводя реформы во внешнюю политику и в большем объеме экономику Аместриса,- Сходи-ка с Валери за прожектёром, остынете оба и за одно дело сделаете... Заведенные дискуссией, как и в прошлые времена, я и парень продолжали ее до того момента, пока кто-то из нас не признает сторону другого. На этот раз, только ступив на пыльные доски мрачного сарая, я согласилась, что вооруженные силы направленные на вторжение не так важны, как оборонительные. И с тем Эдвард неожиданно сменил тему: - Лаборатория значит... Он приблизился к потрескавшемуся от влаги столу и опустил с него пару небольших коробок: - И ты, как Такер, будишь создавать химер. На полу Эд в кривую башенку возвел еще два ящика с инструментами и продолжил, резко брякнув содержимым третьего, самого большого, ставя его рядом: - Черт! Поскудно... Но другого выбора нет, иначе, тебя никогда не оставят в покое. - Я знаю, что ты имеешь ввиду под "как Такер"... И для того, чтобы избежать его ошибок и осуществить мою детскую мечту, мне нужна помощь Уинри. - тяжело говорила я, еще не оставив попыток включить перегоревшую лампочку, дергая за толстую металическую нить старого светильника. - Уинри?!- друг был хорошо удивлен моими словами, но не спешил делать выводы, по этому поставил руки на пояс и приготовился внимательно слушать, эта поза всегда сопровождала занесение рук в карманы красного плаща и присоединение пятой точки к чему-нибудь по устойчивей, и когда на этот раз опорой послужил стол, плаща уже давно не было. - Мне нужно узнать как работает автоброня. - А?- трогая за ухом, он наклонил голову в бок и широко улыбнулся:- Зачем тебе это? Неужели хочешь поухаживать за моей ногой? - Нет, Стальной, с этим справишься и ты сам... Оставив светильник, я впотьмах направилась к силуэту Эдварда, решаясь в мыслях на слова, что я собиралась сказать вскоре. - Но тогда зачем? О чем ты думаешь?- нетерпеливо выпытывал парень, пока я все медленнее и медленнее приближалась к нему, осторожно делая каждый шаг среди ветхого хлама, которым доверху забили сарай,- Не тяни уже! Скажи наконец-то все прямо и без шарад! От громкого голоса я внезапно вздрогнула и оступилась, случайно столкнувшись ногой со старой игрушечной лошадкой. Тихий ритм дождя был нарушен ее тягучим скрипом. И за секунды тьма в сарае приобрела собственные формы, захрипела в тенях коробок и мусора, пробралась в щели, и, будто бы напоминая о смерти, стала присутствовать повсюду, все затопив в серой тоске. А лошадка дальше качалась. И, смотря на потрескавшуюся краску ее больших выцветших глаз, я произнесла: - У меня нет плана, Эд. - Но у тебя точно кое-что есть... - Да, вопросы. У меня только моря вопросов.- тьма неизвестности за спиной не отступала, ко мне дюйм за дюймом подкрадываясь опять, нарастала и заставляла бояться,- Что действительно? Реально ли для Алхимии создать новое разумное существо? А что если создать Автохимеру...- я подняла голову и поймала взгляд Эдварда,- Искусственное существо, которым можно воспользоваться, как ты управляешь чужим для себя телом - этой стальной ногой. Но может быть у меня получится не только живая оболочка с механизмом внутри... Я не знаю. - Авто... химеру? Я верно тебя понял? Ты хочешь создать химеру с программой действий, которой можно управлять напрямую? - С помощью связи, подобной, что у автоброни. - Неуверен, что это возможно. При работе автоброни используется ток создаваемый телом и нервные импульсы носителя, а химера с механическим сердцем... Разве такое по силам алхимику? Эта работа скорее для механика. Как и ожидалась, самому молодому государственному алхимику не нужно много времени, чтобы проанализировать любую неожиданную теорию. Но даже такого, как Эд, можно поставить в тупик, тем более, когда ты уже стоишь рядом и можешь взглянуть ему в глаза, пугая его не только своим видом, но и славами, которые он больше всего боится услышать: - А что если использовать красную воду? - Но... Разнявшиеся губы выдавали тяжелое дыхание алхимика. И я поспешила воспользоваться его минутным недоумением: - Впервые внимательно присмотревшись к твоей руке,- мои пальцы коснулись его кисти, поднялись верх, дошли до плеча, и, оставшись там, вцепились и вжались в ткань черной майки,- Я просто не могла понять, как она может двигаться. И после, это навело меня на мысль о химере, способной выполнять команды человека, также как и автобраня, лишь благодаря нервным импульсам мозга и мышц... - Как всегда... я поражен твоими идеями. Но, Вал,- он взял меня за руку и убрал ее с своего плеча, все время как-то грустно смотря в мои глаза,- зачем тебе это? Не мне говорить тебе из чего состоит эта проклятая вода. В каком бы состоянии они не были, это люди. Им ничем не помочь, но это не причина забывать... - Когда-нибудь ты меня поймешь. Эдвард переживал, но за что или за кого я не могла определить наверняка. За людей, что погибли при создании несовершенного философского камня? За меня, что против воли стала седой и белокожей из страха остаться в одиночестве? Я видела в глазах любимого сомнения, которых прежде не замечала за вездесущей уверенностью Цельнометаллического алхимика. И, увидев несмелый блеск, неясное томление и едва ли не прозрачный страх, мой длинный язык потянули глупые чувства, мои мысли затуманило вечно пьяное и больное сердце. Я, забыв про жестокую правду, спросила у Эдварда: - Если я сделаю это, ты не простишь меня, да? Щекотно горячие пальцы завели за ухо мою выбившуюся прядку седых волос, прикоснулись ненадолго к щеке и опустились на губы. Его шалящий вид при всем этом смущал меня больше чем касания. Неведомо от чего и почему он вел себя так, но я никак не могла избавиться от смущения, слыша его бьющиеся сердце, чувствуя, как ему хочется защитить меня. Все, что прежде он прятал от меня, теперь читалось в глазах. - Нет. Мои внутренности будто скрутили между собой, когда я услышала его голос, что вселил надежду. - Я попытаюсь понять тебя, и я точно больше не оставлю тебя одну. По этому... я тоже буду работать в лаборатории. Это единственное, что мне сейчас кажется правильным... Хочешь создать автохимеру, я с тобой, но, пожалуйста, не спеши делать ничего плохого без крайней необходимости и чуть-что подвергать себя опасностям.- руки алхимика упали с моего лица и спрятались в карманах шорт,- Подумай, прежде чем отговаривать меня, я твердо решил, что не позволю армии сделать из тебя свою игрушку. С натяжной улыбкой я смогла ответь: - Я и не собиралась тебя отговаривать. И не успела пройти секунда, как мое тело ослабло, руки сами потянулись к фигуре друга, а затем сплелись за его спиной и замкнулись в кольцо объятий. Но Эд совсем не был удивлен ни моими словами, ни поступку, он самым спокойным тоном прошептал в мою шею: - Правда?- всем телом я содрогнулась от удовольствия, от покоя, что дарил тихий шепот парня, когда мы так близко. В ответ я улыбнулась искренно: - Да, вместе у нас точно получится невозможное... *** Прошло лето. Еще недолго Альфонс будет наслаждаться природой и приятным климатом, а мы уже вернулись в столицу, оставив позади множество приятных воспоминаний об отпуске в Ризенбурге. По возвращению я оставила свои вещи на пороге дома и тут же поспешила в штаб, где меня уже ждал Эдвард. Мы договорились, что он сам обсудит с полковником его перевод на новую должность, но я боялась, что из-за их разговора у всех окружающих возникнут неприятности. И я оказалась права лишь в одном, их разговор доставил неприятности, но проблемы были у нас. Эд был вежлив и подозрительно тих, что Мустанг заподозрил скрытый умысел в просьбе своего самого непокладистого подчиненного. - Выкладывай все, Стальной, что вы снова задумали.- говорил он в десятый раз, когда я зашла в кабинет. Оба мужчины обернулись на меня и закрывающуюся дверь. Я кивком поздоровалась с лейтенантом, остальными и прошла в глубь комнаты к широкому зеленому столу. - Валерия?- с еле слышным удивлением, тепло произнес полковник и перевел глаза с меня на серьезное лицо Элрика, что уже был готов вот-вот снять маску добросовестного служащего.- Может быть ты скажешь мне, что за глупые шуточки выдает этот женишок. - Никакие это не!...- скривив губы как это только возможно, начал Эд, но я хлопнула его по плечу, одновременно присаживаясь на стул рядом. Поймав краем глаза внимание Ризы на моем кольце, я смутилась еще больше чем от слов Роя. - Неужели все уже знают?- неосознанно спросила я в слух и тут же получила немногословный, но яркий ответ. Все присутствующие в кабинете кроме меня и Эда кивнули головами. И если честно, это было жутко. - Полковник, а с желанием Эда работать над одним проектом со мной есть какие-то трудности? - тяжело выдыхая, но при этом чувствуя ликование внутри груди, произнес мой как-будто бы утешающий голос. - После того, как дипломатически удалось добиться твоего освобождения мне все кажется цветочками... Я могу перевести его на программу научной деятельности государственных алхимиков, но ... Мне придется потрудится, чтобы вы работали вдвоем. Понимаешь...- Рой залез в закрывающийся на ключ ящик стола и неуверенно достал от туда голубую бумагу, задерживая ее у своих глаз,- Несколько недель назад пришел приказ, направляющий тебя в секретней центр и отдел новейших био-технологий, что находятся также под строжайшей секретностью. И теперь туда должно отправить и Стального, если вы хотите ... - Это не просто наше желание, Полковник.- я стала серьезней,- Эдвард необходим мне. - в этот момент все в комната вторично повторили друг за другом, одновременно улыбнувшись, но Риза и Рой оставались серьезны. - Может быть на этом основании будет легче позволить Стальному работать в подполье армии? Рой закашлялся в кулак, а потом с горящим взглядом посмотрел на меня: - Так значит это идея твоя? - Это имеет значение? - максимально сдвинув брови проговорил Эд. - Нет, но вы что-то задумали... Не стройте из себя идиотов. Я и Эд вздохнули и перестали дурачиться, как сделали это после первой фразы полковника, состроив рожицы, кошмарно недоумевающие что происходит. - Что ж... Если вы отказываетесь, ничего не поделаешь, придется так и объяснять фюреру, что мои эксперименты не дают результатов и так медленно прогрессируют, потому что уважаемый полковник не отпустил в мою команду самого способного и талантливого алхимика! - я пожала плечами и несколько раз кивнула. Прошла минута молчания. С нас не сводили глаз, но в итоге... Все получилось. Мустанг согласился помочь нам. Нужно будет позвонить Уинри и сообщить о успешной аспирации. Ведь потом на это не будит и минуты свободного времени, а пока от радости, выходя из штаба, мы с Эдом стукнули друг другу кулачками. - Идеально! - Теперь... Все будет как раньше... - За исключением того, что мы женаты.- посмеялся Эдвард и одобряющие погладил по моей голове. - Снова книги, снова поиски ответов и Алхимия... Мне этого не хватало. - И мне... Мы оба стояли внизу лестницы и смотрели на небо в предвкушении будущего. Мир жил и менялся на наших глазах. Ветер перемен гнал пушистые облака. Лучи вечернего солнца тепло ложились на кожу. Прохлада легких сумерек и сладкий запах малиновой дымки заката гуляли по малолюдным улицам. Тогда... еще никто не знал чем все закончится. Мы не подозревали, как скоро наше будущие превратиться в новый Ад.