Кровь и Молоко

Ах, любовь. Странное это чувство! На какое-то мгновение тебе может показаться, что ты знаешь какого-то другого человека всю жизнь до ноющей боли в груди, что этот человек тебе как левая рука, как почка или печень – без него жить можно, но сложно, как без части себя. Ты переживаешь странное возбуждение от одного присутствия рядом с ним/ней, суетливо и лихорадочно перебираешь в голове разные мысли, что атакуют твоё воображение всевозможными и невозможными событиями, которые могут у тебя случиться с ней/ним. Но во всей этой кутерьме действий и попыток, подходов, взглядов, опасно потерять само чувство, само это странное чувство… Джон Ватсон был уверен, что всегда сможет отличить истинную любовь от простого увлечения. А ещё он искренне верил в то, что однажды встретит ее – девушку своей мечты в теле одной из женщин реальности, потому попыток не прекращал никогда! Она обязана была быть где-то в этом чертовом мире, где-то рядом. Ведь не может же быть такого, что твою истинную любовь закинут на далёкий Марс. Не исключение, что марсианки, вероятно, тоже ищут свои половинки на планете Земля, но только не в лице Джона Ватсона. Для доктора Джона Хэмиша Ватсона, вне всякого сомнения, судьба держала кого-то здесь, в Лондоне. Вопрос лишь в том, кого? И где она, этот таинственный кто-то, почему не появляется на горизонте его безумной бейкерстритовской жизни? С Айрис Джон познакомился через Интернет. Все благодаря своему блогу. Она прочла его последнюю заметку о деле, который он с Холмсом вёл на Виндермирском озере, и написала ему довольно внушительное письмо, в котором откровенно восхищалась его романтичной и чуткой натурой. Письмо так поразило доктора, что он тут же написал ответ. Так, слово за слово и… ну что там случается с такими людьми? К тому же Айрис была настоящей красавицей. Не молодой, но чертовски привлекательной. Большие выразительные чёрные глаза, за которые можно было продать душу не одному дьяволу, белая кожа и копна восхитительных волос цвета шоколада. Это была не женщина – Легенда! Весь ее пряный, от макушки до пяток, вид притягивал к себе, как пьяный аромат лилий, как сладкая паприка… Надо ли говорить, что Джон совершенно потерял голову? Он стал абсолютно нечувствительным к игре Шерлока на скрипке среди ночи, больше не злился по поводу человеческих частей тела в холодильнике, чаще посещал ванную комнату, мало ел, подолгу пропадал в своей спальне с компьютером, причём никаких новых статей в блоге не появлялось, значит, писал он вовсе не их и вот…в конце концов, Джон начал серьёзно и скрупулёзно куда-то собираться. Он даже сделал попытку обратиться к Шерлоку за советом, показав ему два разных галстука с невинным вопросом: - Я знаю, тебе все равно, но если ты мне не ответишь, я спрошу об этом миссис Хадсон. Синий или в полоску? Шерлок выглянул из-за газеты, в которой искал новости расследования таинственного убийства известного владельца сети супермаркетов, недавно всколыхнувшего британскую общественность. Он окинул Джона быстрым изучающим взглядом. - Ты собираешься на свидание с той фанаткой, что строчит тебе по пять часов в день? Думаю, что бы ты ни одел, она будет в неописуемом восторге. Ещё в большем, если ты вообще ничего не наденешь, - и он нервным жестом опять спрятался за газету. Но ответ он всё же дал, – я бы выбрал синий. На полосатом пятно от ванильного крема, который ты ел, когда навещал моего брата по поводу вознаграждения за возвращение рубина герцога. Неужели ты думал, вы сможете что-то держать от меня в тайне? Ватсон только вздохнул: - От тебя что-то попробуй утаить, Шерлок, - он накинул на шею синий галстук и принялся деловито его завязывать перед зеркалом, что висело над камином. Все-таки настроение у Джона было приподнятое. Его ждала встреча со сказочной красавицей, обладательницей, не менее, сказочной души. Шерлок бросал на него неодобрительные взгляды из-за газеты, но хранил напряжённое молчание. - Возможно, я буду сегодня очень поздно… Тебе… - доктор остановился у выхода на лестницу и посмотрел на Холмса, - что-нибудь взять на обратном пути? В холодильнике ничего нет… Джон не был уверен в том, что стоило этого говорить, но почему-то в этот самый момент он почувствовал себя немного виноватым в своем счастье. Как будто бы он всецело завладел яблочным пирогом, предназначенным для них двоих, для них – Ватсона и Холмса. - Нет, всё в порядке, миссис Хадсон обещала скупиться, - буркнул тот в ответ, оставаясь неподвижным. Но как только шаги Джона затихли, и внизу открылась входная дверь, он сорвался с места, швырнул газету и мигом оказался у окна, наблюдая, как его друг идёт через улицу. - «У вас такое глубокое понимание мира, в ваших приключениях столько энергии, ваш друг просто фантастическое существо, должно быть вы очень устаёте, Джон…» - процитировал он вслух и на распев слова Айрис из личного письма доктору Ватсону, которое он читал, взломав в который раз его электронную почту. – Как предсказуемо! Надо ли упоминать, что Шерлок был в курсе всех событий их личной жизни в Интернете? Он раздражённо швырнул штору, поплёлся к дивану и рухнул в него со всей высоты своего немалого роста. Как только он сложил вместе ладони и приготовился по своему обыкновению «вылететь в астрал», явилась миссис Хадсон с покупками из супермаркета, махая чеком, который не мешало бы ей оплатить. - Тук-тук… Такой приятный вечер, а ты на диване, дорогуша, - потопала она на кухню. - О, разве? - скривился Шерлок, - тихо, мирно, безмятежно – скука нестерпимая. - Ше-ерлок, опять устроил беспорядок, - укоризненно бросила хозяйка и убрала какие-то колбы с растворами и банки с костями и зубами, чтобы было, куда приткнуть покупки. – Пора бы вам серьёзно взяться за уборку, молодой человек. - Там всё на своих местах, миссис Хадсон, - уставил он взгляд в потолок, ожидая, пока его оставят в покое. Но у миссис Хадсон были другие планы, она перебралась в гостиную, посчитала нужным убрать грязные стаканы со всех тумб и подобрать журналы и газеты с пола, за что заслужила неодобрительные взгляды отвлекающегося на её суетливость детектива. - Этот случай сеет настоящую панику, Шерлок, - вернулась она к нему с утренней газетой, тыча в статью о «лондонском вампире», забравшего жизнь владельца магазинов Айрака Видади. – Странно, что тебя ещё не вызвали на это дело, признаюсь, я спала бы спокойнее, если б этого вампира поймали. - Вампира? – разнял в возмущении он руки, выпрыгнул с дивана, подошёл к хозяйке прямо верхом по журнальному столику и выхватил газету. - Это никакой не вампир, миссис Хадсон, вампиров не существует, а если б они и существовали, им не понадобилось бы вскрывать вену инструментом, разве на это у них нет зубов? – отшвырнул он газету на стол. - Это всё так ужасно, - проскулила миссис Хадсон. И Шерлок, готовый ретироваться обратно на диван, обернулся, дабы успокоить старую женщину. - Не хнычьте, миссис Хадсон, до вас ему нет никакого дела, очевидно, что этот «вампир» охотится только на мужчин. - На мужчин? - В квартире мистера Видади некоторые снимки его родственников мужчин в альбомах были зачёркнуты, а фотографии жены и дочек не тронуты. Убийца-психопат, о-о, - с наслаждением произнёс Шерлок, размышляя над сказанным, - кому-то сильно не нравилась внешность этого парня, жду, не дождусь нового произведения его руки, это должно произойти совсем скоро… - Типун тебе на язык, - отмахнулась миссис Хадсон и поспешила удалиться. Джон и Айрис, прогуливаясь после ужина в одном из недорогих ресторанов тихим сквериком Лондона, наслаждались ясным спокойным вечером и компанией друг друга. Как выяснилось, Айрис работает медсестрой в клинике Портленд, и, помимо совместного увлечения детективной литературой, у них оказалось очень много общего. Разговоры не успевали прекращаться, завязывались всё новые темы для обсуждения. Но чаще всего они возвращались к блогу доктора и его опасным приключениям. Под конец, когда совсем стемнело, Айрис загляделась на звёзды и взяла Джона под руку. Лёгкий ветер трепал её распущенные шоколадные пряди и румянил кожу. - Никогда не проводила более весёлого вечера, - призналась она задумчиво. – Я как будто знаю тебя всю жизнь. Даже странно, что ты никогда не был женат. «Действительно странно», - подумал про себя Джон, опустив голову и глядя себе под ноги. Казалось, звезды отражались и там. Влажный асфальт сверкал в свете ночных фонарей, точно космическая галактика. От этой мысли доктору стало как-то невыносимо грустно, и он вздохнул. Здесь, сейчас, с Айрис было так хорошо, что щемило сердце, и он не мог понять почему. - Я много раз думал об этом, - пространно ответил он, - ты, наверняка, знаешь, моя жизнь… В моей жизни было столько сложностей, что не всякая женщина могла их понять. Я рад… Я действительно рад, что ты понимаешь. Джон понял, что сейчас заболтается и выдаст какую-то глупость, потому поспешил замолчать. Между ними на какое-то мгновение нависла невыносимая тишина. Казалось, вот сейчас, сейчас… - Я могу отвезти тебя домой, - не выдержал Ватсон. - Да, думаю, пора, уже так поздно, у меня завтра дежурство, у нас штрафы за опоздание, - ответила Айрис серьёзно, но когда такси высадило их у высокоэтажки, где находилась её скромная квартирка, ей вдруг расхотелось расставаться с её новым другом, - может, выпьешь со мной чашечку чая? Давай, будет не так скучно, как в ресторане, - игриво улыбнулась она. – У меня дома прелестный персидский кот! - Да… - быстро ответил доктор, неловко потирая руки. С одной стороны, он был полон решимости пойти с этой женщиной сейчас хоть на край света, с другой… какая-то заразная мысль не давала ему покоя. Что сейчас делает Холмс? Ведь уже так поздно… Может, расследует новое преступление, мечется по комнате, играет на скрипке, копается в своей «лаборатории»? Ах, какое это, черт побери, имеет значение? «Джон, соберись!» - отдёрнул себя доктор и повторился: - Да. Персидский кот, очень интересно, - он улыбнулся, но улыбка вышла какой-то вымученной, уголки его рта дрожали. - Чудно, ты очень мил. Знаешь, жизнь в одиночестве такая мука, особенно по ночам, хоть на стенку лезь. Они отпустили такси и поднялись на пятый этаж. Квартира Айрис была уютная и обставлена со вкусом. Кухня с барной стойкой вместо внутренней стены переходила в небольшую гостиную, окна которой выходили на балкон. Кроме этой комнаты, очевидно, была ещё спальная, куда вёл узкий коридор с большой книжной полкой у стены. Айрис была большой поклонницей литературы. - У меня кузен работает агентом по недвижимости, он нашёл мне настоящее гнёздышко, вдали от суеты и шума, - элегантно скинула она белое пальто и туфли на шпильках. – Чувствуй себя как дома, Джон. Впрочем, нет… у тебя дома, насколько я знаю, совсем неподходящая обстановка. Я поставлю чайник, - довольно чмокнула она его в щёку, как чмокнула бы своего кота, не будь он таким лохматым, и прошла на кухню. Сам упомянутый кот не заставил себя ждать, выбежал поприветствовать гостя, за одно и потереться об его штанину. - Ужасный подлиза, - прокомментировала хозяйка. Ватсон снова неловко улыбнулся. Стоп. С каких это пор он начал стесняться женщин? Эта мысль его даже немного напугала, и он поспешил сделать вид, что гладит кота. «Это все жизнь с Холмсом, - уверял он себя, - совершенно отвык от женского общества. Джон, не веди себя, как пятнадцатилетий подросток! И Бога ради, прекрати гладить кота…». Он оставил мурлычущее животное и прошёл в гостиную. Мурлычущее животное, впрочем, тут же побежало за ним в надежде на «продолжение банкета» упоительными ласками. Но доктор был жесток и внимания на кота больше не обращал. Он сжимал и сжимал кулаки, оглядывая какие-то безделушки на полке: фотографии, статуэтки, цветы. Они не вызывали у него никакого интереса, но помогали расслабиться своим отвлекающим видом. «Шерлок бы, наверное, по одним этим безделушкам понял, чем она жила, живёт и собирается жить», - подумалось Ватсону, и он невольно усмехнулся, представляя, как Холмс описывает каждую фарфоровую кошечку, стоящую у нее на полке. Но быстро опомнился: «Ох, Холмс… Опять ты! Прочь из моей головы! У меня свидание!» Он услышал мягкие шаги за своей спиной и резко обернулся, точно человек, пойманный на горячем. Джон даже покраснел. Почему? Разве она могла читать его мысли? - Чай, я… как раз рассматривал. Твоих кошек… Твой тотем? - Они меня успокаивают, - Айрис оставила поднос с чашками и печеньем на журнальном столике и села на диван, движение это, как и все её жесты, было плавным и мягким, точно она сама была кошкой. Она погладила место, рядышком с собой, приглашая его сесть. – Ты так много рассказывал о своей жизни с Холмсом, но очень мало о жизни без него. Уверена, у тебя было просто море женщин, чем вы с ними занимались? Джон почувствовал, что ему жарко. Он сделал несколько шагов в сторону дивана, но вдруг остановился и взял чашечку с чаем, точно та могла его как-то обезопасить. Только крепко сжимая блюдце и ручку чашки в своих руках, Ватсон решил, что достаточно спокоен, чтобы сесть рядом с Айрис и неловко засмеяться: - Ну… это не то, что ты можешь подумать. Я… знаешь, я уже говорил, у меня не очень все ладилось… Усилием воли доктор сделал глоток чая и отставил его в сторону. Он был горячим, Джон был горячим, даже диван, казалось, горел. - А.. твои… мужчины? – пробормотал он, поглаживая свои колени. - Всегда доставляли мне кучу неудобств, - придвинулась она ближе к Джону, - все они казались мне либо слишком брутальными, либо слишком сентиментальными. Совсем не такие, как ты, Джон. Сегодня я окончательно убедилась, ты великолепно… да, великолепно сочетаешь и то, и другое. Она положила она ладонь на его руку, потирающую собственное колено, точно её раздражал этот жест, и нанесла ему контрудар поцелуем в губы. Поцелуй тоже был горячим. И в этот самый момент, когда, казалось, все горело адским пламенем страсти, Джону почему-то вспомнился тот поцелуй в голубой комнате. Тот ужасный, неловкий, грубый, отвратительный поцелуй! Быть может, это из-за такой поразительной разницы, все-таки губы Айрис были мягкими и приятными, и вся она была так хороша, а Холмс был так ужасен, что сознание его буквально разрывалось в этой противоречивой битве воспоминаний. Ватсон прервал поцелуй. Ему стало так стыдно и одновременно плохо из-за того, что он и хотел это продолжить, и не мог, что он выпалил какую-то глупость: - Это наше первое свидание. Давай не будем торопиться… Айрис, - он посмотрел ей в глаза почти умоляющим взглядом, - я лучше пойду. Давай встретимся ещё… О, я бы очень хотел с тобой встретиться ещё, ты мне очень нравишься, очень! Но я боюсь, что… ты такая красивая. Он взял ее ручки в свои и стал их почему-то разглядывать. - Я пойду, - заключил он, - хочешь я навещу тебя в больнице… то есть на работе, в общем… ты понимаешь. Пообедаем вместе? - А, да… конечно, - справилась она с удивлением и встала, чтобы не задерживать паузу, - в два по полудни, нормально? Встретимся в холле моей клиники. Спотыкаясь о кота, они подошли к двери, Джон одел куртку. Айрис стояла, прислонившись к косяку, улыбаясь очень лукаво. Она притянула его за аккуратный синий галстук к себе, чмокнула напоследок и, наконец, позволила сбежать за дверь. - Увидимся завтра, милый Джон. Милый Джон, казалось, ещё ни разу в жизни не чувствовал себя так плохо. Этот сказочный вечер с Айрис был так хорош, что хотелось плакать. Он мог продолжиться ещё более замечательно, но откуда взялись эти навязчивые и ужасные мысли о Холмсе? Неужели он безнадёжно раз и навсегда отравил его чистый беззаботный мозг своими дедуктивными методами? Ватсон был раздавлен, в первую очередь, своими собственными мыслями… Он не помнил, как добрался домой. Всю дорогу его сознание было занято вычислением каких-то сложных теорем жизни людей, и когда он уже открывал дверь дома 221В, он понял… что чертовски зол на Шерлока Холмса! Да, зол! Он был так зол, что мог сказать ему в лицо все, что он о нем думает! О его игре на скрипке, о бедламе на кухне и дома вообще… О его бесцеремонном вмешательстве в личную жизнь и мысли Джона Хэмиша Ватсона! Да, это было решено. Но Ватсон зашёл в гостиную, увидел Холмса, и ему почему-то резко перехотелось все это говорить. Он только устало вздохнул и молча снял свою куртку. Шерлок, в это время наигрывающий менуэты на своей многострадальной скрипке, оборвал мелодию и победно отвёл смычок. - Что-то ты рано, только половина двенадцатого, ты был так серьёзно настроен. Я не ожидал тебя видеть раньше семи утра. Она отказала или ты расхотел? - Нет, все было хорошо… - ответил Джон, забирая свой компьютер со стола. Он хотел уйти в свою комнату, чтобы написать некоторые свои мысли. Да-да, именно мысли. Он не был уверен, что опубликует их, но написать он их должен был. В голове располагалась такая каша, что грех этим не воспользоваться для изливания души. Доктор уже было ретировался к лестнице, но вдруг остановился. Вастон решил, что фраза «это было хорошо» прозвучала как-то неубедительно, и Холмс мог что-то заподозрить. Не дай Бог Зевс и весь Олимп, Шерлок заподозрит о том, кто на самом деле представился Джону, когда его целовала Айрис! - Нет, это было даже более чем хорошо… это было просто превосходно, изумительно, - добавил Джон, - я ещё никогда не чувствовал себя счастливее, Шерлок, просто… мы решили не торопить события. Ватсон помялся с ноги на ногу и сменил тему: - Ты не расследуешь дело на данный момент? Шерлок в удивлении поднял брови. Небрежно почёсывая смычком свою кудрявую голову, он изобразил лицо наивного бездельника. - Как же… одно из самых стоящих, дело без каких-либо существенных улик, Джон! Во-первых, почему ты соврал о «превосходном и изумительном» вечере, если у тебя на душе кошки скребутся… Персидские, если не ошибаюсь, самец, три года от роду. – Указал он на низ его брюк, где едва можно было разглядеть рыжие шерстинки. – И, во-вторых, почему ты не хочешь торопить столь притягательные в твоём представлении события, если девушка, уже не того возраста, чтобы долго размышлять над подобным шагом, совершенно не против? М? Расшифровав озадаченный взгляд своего друга, к которому он так привык, Шерлок добавил. - О, перестань, неужели это для тебя это было не очевидно? Её духи, Джон! От тебя так и несёт её «Night of Passion». Её намерения ясны, как стекло, а ты такой болван, что до сих пор не изучил мою статью о значении выбора духов, - обижено добавил он и принялся, было играть, но вдруг замер. – Если, конечно, это не твой собственный аромат. Ты душился женскими духами? - Нет, - ответил Джон с мрачным взглядом. Ватсон прекрасно понимал, что без новой лжи ему не обойтись, а врать он не умел, к тому же Шерлоку врать было бессмысленно, тем более ему, Джону. Решаясь на ложь, Ватсон сдерживался из последних сил и, наконец, сдавшись, вернулся обратно в гостиную, плюхнулся в кресло, положив компьютер себе на колени. - Нет, я не душился, - повторил Ватсон как-то нервно, приложив палец к губам, точно философ в крайней степени задумчивости, - и, Господи, это совершенно не важно! Доктор повертел свой компьютер на коленях и, глядя на него, как-то со вздохом добавил: - Это было наше первое свидание. Если ты что-то понимаешь в таких вещах, на первых свиданиях люди… в общем, ты понимаешь. - Нет, не понимаю, - цокнул языком Шерлок. - Не нужно строить из этого никаких теорий, пожалуйста, это очень личное. К тому же, нет никаких трупов, тебе должно быть невыносимо скучно. - Почему ты думаешь, меня заботят только трупы? – ответил Шерлок, уставившись в стенку, и перевёл взгляд на Джона. – И кто знает, может у неё есть один в шкафу… Джон «замучил» свой компьютер и, наконец, отложил его в сторону, вздохнув. - Я почитаю твою статью о духах… - добавил он. Шерлок какое-то время напряжённо изучал своего друга. Ничего он не понимал в этих сентиментальных переживаниях, и ему было невдомёк, от чего Джон застрял на такой нелепой утомительной мелочи, как отношения с женщиной. И Холмс искренне надеялся, что это пройдёт, Джон перебесится и вернётся к «действительно важным» делам, то есть расследованию с ним преступлений! И он заиграл душещипательную мелодию о любви, которая наиболее соответствовала настроению его удручённого коллеги.