Сквозь века

-По причине всех ниже перечисленных преступлений Антанта единогласно приняла решение полностью ликвидировать Пруссию, как очаг милитаризма, а Гилберта Байльшмидта, лишенного территорий и бессмертия казнить, — закончил свою обвинительную речь Англия.       Гилберт на этих словах вернулся из своих воспоминаний и горько улыбнулся, на что-то более снисходительное он и не надеялся. Сидящий рядом Людвиг напрягся, с ужасом глядя на членов Антанты, так легко решивших судьбу его брата. В развязывание войны Германия винил только себя, и он никогда бы не простили себе смерть старшего брата.       Вставшего следующим Франциска, готовящегося зачитать приговор Людвигу, неожиданно перебил голос, доносившийся от дверей. — Прямо единогласно и решили, товарищи? — и в центр зала неспешной походкой вышел Сталин, — насколько я знаю, Анна не голосовала. — Это не имеет значения, — пораженный Америка вскочил со своего места, — ее голос все равно ничего бы не дал. — Прям и ничего, товарищ? — Сталин вплотную подошел к Джонсу, посмотрел ему прямо в глаза и, сделав затяжку, угрожающим тоном произнес, — не напомнить ли вам, чей флаг развивается над рейхстагом? Германию победил СССР, для вас, отличающихся скудным интеллектом, расшифрую — Союз Советских Социалистических Республик, а не какая-то Антанта. Гилберт ухмыльнулся, а Англия поспешил на помощь стушевавшемуся Джонсу: — Господин Сталин, это суд над страной, и его должны осуществлять другие страны, и вы формально нарушаете правила, находясь здесь. — А вы нарушаете правила буквально, товарищ Керкленд, — произнес Джугашвили, с удовольствием глядя на перекосившееся лицо Артура, когда к нему обратились товарищ, — Пруссию никак нельзя казнить, иначе, кто же будет олицетворять ГДР? ГДР! — проявив удивительную дружность, которой так не хватало на войне, одновременно воскликнули страны. А Сталин, утвердительно кивнув, ехидно произнес: — Для особо тугодумных расшифрую: Германская Демократическая Республика, а сокращенно ГДР. Пруссия уже еле сдерживал смех, глядя на вытянувшиеся лица членов Антанты, а босс России, подойдя к нему тихо, чтобы не услышали другие, произнес: — Пошли уже горе-любовник, будешь перед Анькой извиняться, пока не простит, — а затем, уже громко добавил, — не знаю как вы, если хотите хоть до геморроя тут сидите, а я вместе с ГДР ухожу. Понимая, что новой возможности может долго не быть, Байльшмидт тихо шепнул Людвигу: — Ничего, прорвемся, запад. Главное, что все живы. Ты только держись, братишка, — напрощание подмигнув, Пруссия встал и отправился вместе со Сталиным, не веря своему чудесному спасению, не забыв при этом показать Антанте несложную конструкцию из одного вытянутого пальца. * * *       По улице они шли молча, Сталин курил, а Гилберт думал, зачем его спасли и правда ли, что Брагинская все еще его любит. — Думаю, у тебя есть вопросы, — разбил молчание генеральный секретарь, — я в настроении на них ответить. — Зачем вы это делаете? — Спасаю твою немецкую тушку, которая с лихвой заслужила расстрела? — мужчина выдохнул табачный дым, — ради Ани, конечно. Пусть многие меня недолюбливают, но я все это делаю ради своей страны. Если ты ей так уж важен, почему бы не вытащить тебя из логова этих шакалов. — Да она меня наверняка ненавидит, — воскликнул Байльшмидт, — я принес ей столько бед. — Раскаиваешься, это хороший признак, — усмехнулся в усы Сталин, вновь поднося трубку к губам, — а насчет любви не переживай, любит она тебя. Сегодня весь день страдала, что же делать, как тебя от расстрела спасти, — и с укором добавил, — и это вместо того, чтобы делом заниматься. — То есть это ее идея была? — оживился парень. — Да, какой, — взмахнул рукой мужчина, — пока она металась, заламывая руки, пришлось все брать под свой контроль. Пруссия кивнул и посмотрел на заходящее солнце. Пусть Гилберт еще не до конца верил, что Аня простит его, но, кажется, госпожа удача наконец-то решила повернуться и к нему лицом. К Байльшмидту стала возвращаться его уверенность, пускай не сразу, но он вернет себе любовь России, восстановит свои силы, поможет брату. Ведь Великому не привыкать преодолевать сложности, они только подзадоривают его, заставляют мобилизовать все свои силы. А сегодня судьба дает ему шанс начать жизнь заново, перевернуть исписанный лист своей истории, и на новой чистой странице исправить все свои ошибки. Уже завтра солнце снова поднимется из-за горизонта, осветит своими лучами замерзшую за ночь землю. Уже завтра миру придется заново учиться жить без войны и страха за свою жизнь, жить в добре и согласии. И никто еще не знает, как это будет тяжело. Оторвавшись от созерцания заката и повернувшись к генеральному секретарю, парень задумчиво спросил: — Что же будет с нами дальше? А Сталин, держа трубку у губ, ответил: — Теперь все будет хорошо, товарищ Байльшмидт, все будет хорошо.