Теоретически

Если плохо знать Питера Хейла, трудно заподозрить его даже не столько в хорошем отношении к кому-либо, сколько в желании делать для кого бы-то ни было что бы то ни было безвозмездно. Даже хорошо зная Питера Хейла, нельзя заподозрить его в альтруизме. Даже очень хорошо зная Питера, так, как знает его Крис Арджент. С другой стороны, Крис знает Питера достаточно для того, чтобы уяснить - Питер все будет делать во благо себе. И Питер вполне искренне - хотя искренность тоже не из тех его качеств, что лежат на поверхности, - считает, что то, что он делает для Криса, он делает и для себя. С тех пор, как Хейл удовлетворил свои имперские амбиции, став альфой, прошло уж полгода и за эти полгода сошли на нет даже все ранее имевшие место разногласия по поводу охотничьей деятельности. Это на взгляд Криса было странно - Питер не препятствовал никаким порывам Арджента, пару раз даже сам ездил с ним на охоту в другие штаты, не без удовольствия загоняя свихнувшихся омег под прицел охотника. Наверное, это было все из тех же побуждений - сделать для Криса всё возможное. Два года со дня смерти Эллисон, полгода с тех пор, как Питер стал альфой - жизнь приобретает некую абсолютную размеренность, становится на удивление спокойной - Крис даже не помнит в своей жизни такого длительного периода покоя. Ему не кажется, что его засасывает в болото обыденности - с Питером особо не заскучаешь, - ему кажется, что все, в принципе, хорошо. Если не оглядываться назад и не просматривать слишком часто сохраненные на планшете снимки дочери. Питер иногда давит в себе желание вцепиться Крису в холку длинными волчьими клыками, встряхнуть его, чтобы согнать туманную дымку с серебристо-серых глаз. Но Питер сдерживается каждый раз, понимая, что это спокойствие, чуть дурманящее, как туман над торфяным болотом - лучшее, что он может обеспечить своему человеку. Своему. Человеку. До становления альфой эта принадлежность ощущалась не так строго, теперь же стала практически болезненной зависимостью, от которой Питер не захотел бы отказаться даже ради собственной жизни. Это странно, это из области друидских легенд и девичьих сказок, но Питер в какой-то момент просто перестает об этом задумываться. Иногда происходят вещи, которые невозможно понять и исправить, но с которыми можно успешно взаимодействовать, при должном умении. В любом случае, это не было сложно - делать для Арджента все, чтобы тот хоть иногда чувствовал себя счастливым. Питеру это определенно нравилось. Еще Питеру нравилась охота, поскольку никакой сентиментальной нежности к свихнувшимся сородичам, особенно подбирающимся к условно его территории, Питер не испытывал. Нравился секс с Кристофером - всегда разный, никогда не приедающийся, полностью удовлетворяющий в отличие от секса с любым другим партнером - к этому Питер быстро привык и быстро с этим смирился, подстраивая человеческую полигамность под моногамный волчий характер. Нравился утренний кофе и утренний сонный Арджент в растянутой домашней футболке, пачкающий пальцы кленовым сиропом. Вообще, пожалуй, Питеру нравилась его жизнь. Единственное, что доводило Хейла практически до бешенства - взгляд Криса, направленный на детей. Арджент вообще обращал на них внимание нечасто, никогда - специально, но иногда все-таки замирал, рассматривая очередного дурачащегося ребенка чуть остекленевшим, печальным взглядом. Вообще, зная охотников, сложно предположить, что они могут быть зависимы от семьи кроме как в плане продолжения клана. Хотя Питер, безусловно всегда был предвзят в этом отношении.

***

- Поговорим? - Хейл садится рядом с сидящим на диване Крисом, рассматривающим разложенную на журнальном столике карту местности. Арджент угукает, не отрывая взгляда от карты, стучит кончиком карандаша по бумаге, медленно, но верно уничтожая черным грифелем какой-то крохотный населенный пункт. - Поедешь со мной? - Крис кивает на карту, указывая карандашом сторону скопления синих маркерных стрелок - обозначение передвижения омег. - Поеду, - легко кивает Питер. - Разомнусь. Раз уж мой бывший бета считает себя слишком святым для того, чтобы хоть сколько-то эффективно охранять эту территорию... Крис кивает, сосредоточенно, сверяясь с какими-то своими записями, продолжая рассматривать карту. Раздумывает, с какой точки эффективнее будет начать охоту. - О чем ты хотел поговорить? - спохватывается охотник через несколько минут терпеливого молчания волка, откладывая карандаш и откидываясь на спинку дивана рядом с Хейлом. Волк задумчиво прищуривается, несколько мгновений рассматривая человека и только потом спрашивает: - Ты хочешь ребенка? Не то что бы Хейла удивляла эта мысль или вызывала непонимание. Но волку, что стая, что семья - нужны одинаково, а Питер вполне для себя пришел к выводу, что ему не нужно ни то, ни другое. Но Крис - совсем другое дело. - Зачем ты спрашиваешь? - Крис хмурится, разговор ему совсем не нравится. Крис вообще никогда не любил бесполезных разговоров. - Неправильно ввел запрос в Гугле и попал на сайт, предлагающий услуги суррогатных мамочек? Питер сдерживает смешок. Язвить Крис, все-таки, не умел, а попыткой съязвить в отношении Питера всегда выдавал свою нервозность из-за того, что Питер абсолютно точно угадывал то, что Крис предпочел бы скрыть. Так, например, было с минетом в машине. Арджент язвил по поводу обилия порносайтов в закладках браузера (совершенно безосновательно), по поводу неуемной волчьей фантазии, но уже через пару минут с трудом сдерживал полный удовольствия рык, когда взлохмаченный, разгоряченный Питер мерно насаживался глоткой на его член, пока они на минимальной скорости проезжали полицейский пост на въезде в город. - Мне не по душе идея суррогатного материнства, - Хейл пожимает плечами. - Ты не ответил, Крис. Запах и сердцебиение выдают слишком много, целую бурю эмоций, охвативших охотника, и преобладала в них злость, забивающая обоняние привкусом горького красного чили. - Хейл... - Питер морщится в ответ. - Не заводи разговоров, в которых заведомо нет смысла. - Ты уже должен бы понять, что я никогда не размениваюсь на то, что не имеет смысла, - Питер щурится на мгновение, прикрывая ресницами алый отблеск глаз взъярившегося зверя, но тут же передергивает плечами, надевая маску равнодушия и вставая на ноги. Крис как-то беспомощно смотрит на него снизу вверх, непонимающе хмурясь. - Я на заправку, - Питер кидает взгляд на часы. - Тебе кроме сигарет что-нибудь взять? Арджент медленно, устало, качает головой, возвращаясь взглядом к карте, не провожая взглядом вышедшего из комнаты любовника. Привычка Питера дразняще показывать лишь самые краешки своих карт иногда доводила Криса до белого каления. С первого раза добиться от Хейла всей информации не было никакой возможности - он всем выдавал её гомеопатическими дозами, растягивая удовольствие или ставя условия, которые требовалось выполнить для того, чтобы получить следующую порцию. Питер возвращается через сорок минут - нет, конечно Крис не засекал время, просто случайно глянул на часы, - кидает охотнику пачку его красного Мальборо, сам жизнерадостно хрустит чипсами с солью, лениво проходясь по дому, заталкивая что-то в морозилку и, судя по перезвону посуды, собираясь варить кофе. Питер никогда не спрашивал, хочет ли Арджент кофе, просто ставил чашку перед охотником, вне зависимости от того, чем тот занимался, иногда заменяя остывший невыпитый напиток свежесваренным. Сам Питер кофе пил как воду. - Как насчет выехать завтра вечером? - Крис поднимает взгляд на любовника, когда тот опускает перед ним тонкостенную фарфоровую чашку, с парой крекеров на блюдце. И без наводящих вопросов понятно, что никаких дел у Питера нет - этот великолепный засранец ко всему прочему обладал недурным финансовым чутьем, что позволяло ему в принципе не работать, только изредка перераспределяя свои финансы. - Можно выехать завтра вечером, - лениво отзывается оборотень, с притворным интересом рассматривая свои когти в перерывах между глотками кофе. Питер умеет действовать на нервы воистину профессионально, одним своим присутствием и выжидающе-скучающим молчанием. За годы знакомства с Хейлом Крис так и не выработал достойного способа абстрагироваться от такого Питера. Крис не выдерживает к середине кофейной чашки. - Просто объясни, зачем ты вообще поднимаешь этот вопрос, Питер? - Это важно, - Хейл смотрит из-под ресниц, лукавый и немного надменный, несмотря на смысл произнесенных слов. - Важная составляющая жизни, - произносит, будто читает со страниц учебника, фыркая в конце фразы и продолжая совсем другим тоном: - Нельзя игнорировать подобные желания. Крис трет лоб и уставшие глаза основанием ладони, опираясь локтем на стол и не глядя на Питера. - Я люблю детей. Не в смысле, что я бесконтрольно обожаю всех попадающихся на глаза младенцев, но... - Крис хмурится сильнее и сильнее сутулится под внимательным немигающим взглядом Хейла. - Отцовство - совершенно нереальное чувство. И - да, теоретически, я бы хотел испытать его снова. Несмотря на то, что окружающий мир со дня смерти моей дочери не стал ни лучше, ни безопаснее ни на йоту. Опасно тихий голос Криса звенит от раздражения, а упоминание Эллисон - и вовсе ограничительная лента, дальше которой Питеру двигаться не стоит. Ни вопросов, ни комментариев, ни звука, ни жеста, ни единого прикосновения. Ардженту не нужно сочувствие или жалость, не нужна поддержка - как бы ни было трудно, но он уже пережил все это, - ему нужно было несколько минут - часов - в тишине, чтобы успокоиться, перестать тихо желать свернуть Питеру шею за то, что задает неуместные вопросы. У Хейла неплохо развит инстинкт самосохранения, но, по всей видимости, его действительно гложет какая-то мысль - и, разумеется, Крису у него её не выведать даже под пытками, - потому что он все-таки осторожно уточняет: - Теоретически? - Ты прогуливал уроки биологии в школе? - Крис щурится сильнее и злее, поворачиваясь к Хейлу. Питер плавно встает на ноги, немного осуждающе качая головой, но, на удивление, не оставляет за собой последнего слова, просто молча выходя из комнаты.

***

Крис не пересекается с Питером до глубокой ночи - волк словно затаился, избегая встречи с охотником, - и сталкивается с ним только в спальне, уже абсолютно успокоившись и даже немного коря себя за возможно излишнюю резкость. Хотя у Питера были слишком крепкие нервы, чтобы придавать значение подобным мелочам - Хейл мог оскорбиться или обидеться только если это было в известной степени выгодно. В общечеловеческом понимании эти эмоции у Питера практически отсутствовали. - Так ты поедешь со мной? - на всякий случай уточняет Крис, садясь на кровать рядом с уткнувшимся в планшет оборотнем. - Я же сказал, - Хейл передергивает плечами, не поднимая взгляда. - Зачем десять раз спрашивать? Думаешь, что я откажусь из-за твоего нежелания отвечать на мои вопросы? - Я ответил, - холодно бросает Крис, откидываясь на подушку, глядя в потолок. - Я поеду с тобой, Крис, - терпеливо проговаривает Питер, откладывая гаджет и наклоняясь к охотнику, прикасаясь губами к его плечу. - Завтра вечером, я помню. Без самодеятельности, я знаю. "Без самодеятельности" - в данном случае означает обычно "не пытайся справиться один". Кожу колет щетиной по мере того, как Питер с поцелуями медленно но верно подбирается к открытой шее, ладонь укладывая на живот охотника, опуская ниже, по кривой, через некоторое время подныривая пальцами под пижамные штаны, привычно сильно сжимая бедро охотника. Крис прикрывает глаза, когда дыхание сбивается от правильной, выверенной ласки, но неожиданно перехватывает Питера за горло, останавливая. Волк недовольно ворчит, Крис чувствует, как сильно вибрирует его горло под ладонью, и замирает, недовольно глядя на человека. - Это же не было долгоиграющей интригой-попыткой развести меня на секс втроем? - Крис понимает, что это было бы перебором даже для Питера, но весь день не может выкинуть из головы этого разговора, пытаясь понять подоплеку. - Если ты думаешь, что у тебя есть хоть малейший шанс трахнуть кого-то кроме меня, то ты сильно ошибаешься, охотник. Разве что, ты кому-то искренне желаешь трудной и болезненной смерти, - холодно бросает Питер, перекладывая ладонь с бедра человека на постель. - Я не знаю, что думать, - просто и честно вздыхает Крис, расслабляясь и немного откидывая голову назад, открывая горло и успокаивая альфу. - Подумай еще раз над своим ответом, - глухо урчит Питер, нежно касаясь губами подставленного горла. - И о том, что я не стал бы тебя изводить, не зная конкретного решения. Кого-нибудь другого - с удовольствием. Но не тебя. Крис недовольно хмурится, поджимая губы и переворачиваясь набок, спиной к тихо заворчавшему оборотню. Питер легонько прикусывает плечо охотника, выключая последний источник света в комнате, и ложится позади, обнимая любовника и прижимая к себе. Крис и не думает сопротивляться - близость Питера приятна, успокаивающа. Волк осторожно ластится, принюхиваясь, наблюдая за человеком, за его телом и реакциями. Зная Питера, Крис точно знает, что утром проснется уже заласканным, с крепким стояком, а, может быть, уже и с членом Питера в бережно растянутой, смазанной заднице. Хейл умел быть предельно осторожен, а организм Криса предательски не реагировал на Питера по утрам, подпуская его настолько близко, насколько это вообще было возможно.