Невозможное

Вздохнуть свободно Грегори Лестрейд смог только на рассвете, когда, буквально падая от усталости, он втащил на себе раненого, но отказавшегося от госпитализации Майкрофта в дом, и захлопнул за собой дверь. За окном разгорался новый день, а Грэг все еще никак не мог выбраться из прошедшего, напряженного и страшного… Впрочем, похоже, все обошлось и они вышли из переделки с Коброй живыми и невредимыми, почти, если не считать раненой ноги Майкрофта. Шерлок и Джон минут сорок назад скрылись за темной дверью с номером 221 Б и, вполне вероятно, уже спали. Лестрейд же вызвался доставить домой старшего Холмса. Спасательная операция закончилась довольно быстро. Сразу после неожиданного и совершенно сногсшибательного воссоединения с похищенным Майкрофтом Шерлок, не тратя драгоценного времени, связался с Антеей, и минут через семь в здание заброшенной фабрики ворвались могучие силы стреноженного ранее спецназа. Люди, подвластные мистеру Холмсу, действовали слаженно и быстро. Грэг смутно помнил все происходящее ровно с того момента, как он услышал в темноте голос, который боялся уже никогда не услышать. Инспектор воспринимал все случившееся после того, как обнаружил рядом с собой Майкрофта, весьма блекло. Были выстрелы, они вчетвером бежали по тёмным коридорам фабрики, в этот раз за Шерлоком, взявшим на себя роль проводника, пробираясь к выходу, где их уже поджидал подоспевший на выручку своему шефу спецназ. Все случилось стремительно: захват фабрики людьми Майкрофта; ликвидация остатков команды Кобры, главарь которой забился в тот подвал, где находился в плену Майкрофт, и там малодушно пустил себе в лоб пулю; бригада врачей, осматривающая ногу Холмса. Пока Майкрофта перевязывали, остальные герои сидели прикрытые нежно любимыми Шерлоком шоковыми одеялами, в которых ни бывалый полицейский, ни отставной капитан британской армии, ни чокнутый детектив не нуждались, и каждый думал о своем. Все происходившее вокруг Грэг видел как-то размыто, суета и не более. Внимание инспектора было полностью приковано к Майкрофту. Единственное, что сейчас было важно, так это то, что несносный и, как оказалось, невероятно важный лично для Грэга человек был рядом: дышал, ругался, хромал, опираясь на плечо Лестрейда, жил. Холмс держался великолепно и выглядел совершенно нереально. Грэг не мог отвести от Майкрофта осторожного взгляда. Лестрейд любовался всем, от помятой, потерявшей свою белизну рубашки Британского правительства до растрепанных волос, которые давно утратили идеальную форму и в силу выпавших на долю Майкрофта испытаний находились в очаровательном беспорядке. Инспектор любовался поцарапанной щекой Холмса, на которой запеклась кровь, горящими живым огнем ореховыми глазами, тонкими изящными пальцами, совершенно естественно сжимавшими оружие — такого Майкрофта Грэг никогда прежде не видел, и, возможно, больше не увидит. Казалось, Холмс за один вечер скинул с плеч несколько лет жизни и сравнялся по возрасту с Шерлоком. И это сводило инспектора с ума. Все закончилось благополучно. Как только страсти окончательно поутихли и компания разошлась по домам, перед Лестрейдом встал вполне закономерный вопрос: «А что дальше?» Вот Грегори захлопнул за собой тяжелую металлическую дверь дома Холмса, вот помог опуститься раненому Майкрофту в кресло, вот вздохнул и устало прислонился к стене в немом ожидании… Что дальше? Ну же, Майкрофт — твой ход. Но тот не торопился с помощью. Холмс задумчиво читал пришедшие сообщения, постукивая красивыми пальцами по резному подлокотнику кресла, вернув обычное спокойствие и выдержку, растолковывал что-то подчиненным по телефону (Грэг отдал аппарат владельцу, когда они ехали в такси), назначал кому-то встречу и, казалось, совсем позабыл о застывшем позади него инспекторе… Лестрейд, постояв немного и убедившись в том, что с Холмсом все в порядке (удивительно, словно тот и не балансировал несколько назад часов на грани жизни и смерти), решил по-тихому удалиться. Усталость брала свое, и Грегори старался не думать о том, каково ему будет возвращаться в ту квартиру. Он просто сделал шаг к двери, лаская взглядом рыжий растрепанный затылок Майкрофта, и пообещал себе, что в другой раз, при других обстоятельствах, когда они не будут так измотаны, он обязательно озвучит Холмсу все то, что сейчас крутилось у него в голове. Вот только соберется с силами и духом. — Куда это ты собрался? — Майкрофт даже не обернулся. — Домой, — Грэг вздрогнул и остановился. — Я чертовски устал, а уже через несколько часов мне заступать на дежурство. — Даже не думай, — Холмс утрудил себя ленивым полуоборотом. — В смысле? — Ты останешься здесь. И на работе без тебя пару дней обойдутся. — С чего бы это? — сердце инспектора сделало радостный кульбит, но голос оставался твердым. — Ну во-первых, меня не забрали в госпиталь только под честное слово, что я буду под присмотром надежного человека, — Майкрофт хмыкнул и, опустив ресницы на глаза, продолжил, — а я, если ты помнишь — человек слова. А во-вторых… Напомнить, что случилось из-за твоего упрямого нежелания принять мое гостеприимство и пожить немного здесь? Грэг вспыхнул. Упрек Холмса попал в самую суть. Все случившееся произошло именно из-за того, что инспектор не пожелал находиться рядом с Майкрофтом, побоялся. Испугался попасть в плен, такой желанный, манящий, и в итоге это едва не погубило их обоих. Сейчас все было по-другому. Грегори хотелось именно этого. Он жаждал остаться и возможно… уже готов был ПРОСИТЬ, наступив на горло своей гордости. События прошедшей ночи совершенно точно выявили все приоритеты инспектора. Теперь Грэг точно знал, чего хочет. И да, он будет просить… возможно даже умолять Майкрофта, чтобы тот коснулся его, утолил испепеляющее изнутри желание, которое после пережитого разгорелось подобно забытому в лесу костру. Он хотел. Во всем смыслах. И все же, подавляя чувство вины, волнующее желание и смущение, Грегори упрямо ответил: — Я останусь, но только ради данного тобой честного слова, Майкрофт. Майкрофт ждал. Он, расслабленно опустившись в кресло и попутно улаживая мелкие дела, связанные с закрытием дела Дрейка, ожидал, когда же Грэг, наконец, решится. Холмс видел это — плещущуюся в глазах инспектора потребность, кожей ощущая прожигающий, полный неутоленной страсти взгляд, и никак не мог понять, отчего тот медлит. Почему не подойдет, не прикоснется? Чертов упрямец. Холмс помнил те дрожащие облегчением объятия в темноте, помнил, как бережно поддерживали его сильные руки инспектора, как ревностно следил Лестрейд за действием осматривающих Майкрофта врачей. Ошибки быть не могло. Выпад Кобры сослужил Холмсу отличную службу, заставив инспектора пересмотреть свое отношение Майкрофту. Холмс, собирая в кулак всю свою хваленную выдержку, ожидал первого шага от Грэга, опасаясь собственной инициативой снова оттолкнуть от себя инспектора. Он даже не смотрел в сторону Грэга, отписываясь Антее о состоянии своего здоровья и уверяя ее, что в случае ухудшения срочно обратится к врачу, но несмотря на это, уловил момент, когда, тяжко вздохнув, Грегори шагнул в сторону двери. — Куда это ты собрался? — Майкрофт с трудом не поморщился от собственного слишком заинтересованного голоса. Грэг не мог уйти, ему просто некуда было, да и Холмс совершенно не так рассчитывал завершить этот утомительный и тревожный день. Они оба заслужили… — Домой, — инспектор притормозил. — Я чертовски устал, а уже через несколько часов мне заступать на дежурство. — Даже не думай, — Майкрофт позволил себе обернуться и заглянуть Грегори в глаза. Позволил раскрыться и обнажить свои мысли, чувства, ожидания. Хватит уже игр, Грэг. — В смысле? — тот прищурился и почти с вызовом глядел на мистера Холмса. — Ты останешься здесь. И на работе без тебя пару дней обойдутся, — Майкрофт произнес это как можно более мягко, дабы Лестрейд не воспринял это заявление в штыки, просто из упрямства. Вопрос с работой инспектора был улажен одной смс-кой несколько минут назад. — С чего бы это? — Грэг тряхнул головой и задержал на Холмсе долгий, полный скрытого волнения взгляд. Майкрофт усмехнулся, поражаясь стойкости этого человека. Стоит, смотрит, а не задержи, так уйдет же в свои трущобы… «Ну уж дудки, — подумал Холмс подпирая подбородок рукой и тоже не спуская глаз с Грэга, — на этот раз никуда ты не уйдешь». А вслух произнес заготовленные заранее, как раз на такой случай, аргументы. Даром он, что ли, не отправился в больницу? Инспектор покраснел, принимая справедливость упрека в том, что своими действиями дал Кобре шанс захватить Холмса и, кажется, не отдавая себе отчета в том, что делает, шагнул в сторону кресла, на котором сидел Майкрофт. Отлично. Как говорится: в любви и на войне все средства хороши. На самом деле Майкрофт не считал Грэга виноватым. В сложившейся ситуации виноват был только он сам: недоглядел, недооценил, недобдил. Но в этом и заключается особое искусство политики — Холмс умел извлекать выгоду из всего, даже из явного риска своей жизни. Мрачный эпизод с Дрейком открыл для Майкрофта новые горизонты и значительно упростил задачу по приручению инспектора. Да… кто знает, сколько бы пришлось еще танцевать вокруг этого лакомого кусочка, если бы не Кобра. Грэг, пробурчав «Я останусь, но только ради данного тобой честного слова, Майкрофт», остановился перед сидящим Холмсом и замер в ожидании. Майкрофт напрягся и, сморщившись от прошившей ногу боли, поднялся из кресла, желая быть на одном уровне с инспектором. Однако устоять ровно ему не удалось и, пошатнувшись, Холмс упал бы обратно в кресло, если бы его не подхватили руки Грэга. Глаза в глаза, дыхание к дыханию, они замерли в рассветной тишине пустого дома, продолжая вести молчаливый разговор: «Спасибо» «Пустяки» «Останешься?» «Мечтаю только об этом» «Я рад. Позволишь?» «Давно пора, не тормози, Холмс» «Ты невозможен, Лестрейд» Майкрофт дрогнул губами и накрыл ими губы Грэга, ощущая поднимающуюся изнутри горячую волну. Как он долго мечтал об этом. Как это было не похоже на мечты… куда острее и чувственнее. Инспектор ответил на поцелуй. С готовностью, страстно распахиваясь навстречу уверенному движению Майкрофта и крепче прижимая к того к себе. Грэг наслаждался ощущениями и возникшей вдруг мыслью о том, что все происходящее необратимо. Они переступили ту черту, за которой уже не было смысла играть и притворяться. Не сейчас, позже, когда они оба будут в состоянии, Грэг отдаст Майкрофту все, что тот готов будет принять, и оба окажутся в выигрыше. Они заслужили это: долгие жаркие ночи, полные страсти и превосходного секса, дни заполненные друг другом, отсутствие выворачивающего наизнанку одиночества. Непременно так и будет. Очень скоро. А сейчас… Грегори позволил Холмсу углубить поцелуй, чувствуя нарастающее возбуждение этого удивительного человека, который по неясным Лестрейду причинам решил, что для полного счастья в жизни ему не хватает только скромного инспектора. Давно решил. В то время, когда Грэг загибался от безответной любви к Шерлоку, не ведая, что где-то рядом, на расстоянии вытянутой руки есть кто-то, готовый отдать жизнь за возможность быть рядом. И это было невозможно… Невозможно прекрасно.