Хеталия по-русски

Четверг, 18:07, квартира Джонса. Федор Джонс, американец с русскими корнями, прошел в квартиру и не раздеваясь, плюхнулся на диван. В это время из другой комнаты на звук хлопнувшей двери навстречу брату выскочил Матвей. – Федя, че ты делаешь-то? Завалился на чистый диван! Иди живо переодевайся! Федор приоткрыл один глаз и заныл: – Бли-и-ин, Мотя, войди в мое положение… –А ты в мое войди! Я каждый божий день, как раб вкалываю: грязь за тобой разгребаю, шмотки убираю, которые ты на люстру закидываешь… – Да~? А сейчас я их и снимать-то не стал, – самодовольно поправил очки Федя. – Ах ты гад! Да я тут горбачусь… – Ладно тебе! Я, между прочим, не баранов там считаю, геройские поступки совершаю! Мир спасаю! Матвей скептически пожал плечами и с сомнением посмотрел на брата-героя. – Кока колой что ли? – Естественно! Лучше пусть люди пьют кока колу, чем водку! Я спасаю мир от алкоголя! Матвей все еще недоверчиво смотрел на брата, который, поохав, все же соизволил поднять свою пятую точку с дивана и как все благоразумные люди пойти раздеться в коридор. Тем временем Федя продолжал: – Я весь вымотался за сегодняшний день! Все одни бумаги, башка лопается! Ни минуты покоя… – А новенького не можешь ничего сказать, кроме как ежедневного нытья? Федя, услышав такое, гневно повернулся к Моте и, сверкнув очками, провозгласил: – Могу! Сегодня я участвовал в аукционе «Спасем человечество от алкоголя!»! И даже выставлял вещи на аукцион! Наконец-то я смогу утереть нос Брагинскому, и его проклятая конторка прикроется! – Эй, не отходи от темы! Что выставил на аукцион? – спросил Вилямский. Братья прошли на кухню. Федя с довольной рожей уселся на стул, а Матвей две полных тарелки вчерашних макарон. Одну из них он сунул Феде, от одного вида которых у того лицо приобрело постный вид. – Эй, Мотя, что это? – Макароны. – Я вижу! Да, но почему они выглядят, как слизняки в соусе? – Потому что я их не разогрел. – Так разогрей! – Фиг. Микроволновка сломалась, а на плите они пригорят. – Ах ты… – Федя хотел было назвать Мотю очень нелестным словом, но передумал. Вместо этого он достал из шкафа чашку, поставил ее перед Матвеем и потребовал, чтоб ему налили пить. Тот, не споря, налил молока. Федя взглянул на молоко и тут же скорчил рожу противного ребенка. – Оно с пенкой! Матвей посмотрел на брата, как на психа. – Разумеется с пенкой! Ты же микроволновку сломал. – А, может, ты? – Ага, щас! – А, может, Михайло Потапыч-сан? – Определенно нет. Кстати, ты куда дел Михайло Потапыча? – А что, его с твоей комнате нет? – Федя изобразил на лице крайнюю степень обалдевания. – Нет. – Эм… Значит, Михайло Потапыч нашел себе нового хозяина… – Что?! – Ну, я, как бы, выставил его на аукцион и… – Ты продал Михайло Потапыча?! – Ой, да ладно тебе, Мотя, с этим пыльным мешком еще наша глухая прабабка играла! Если хочешь, я тебе десять штук таких куплю! – Я щас тебе дам пыльный мешок! – Мотя не выдержал и кинулся душить Джонса. И, честное слово, удушил бы, если бы их не отвлек звонок в дверь. – Че встал, открывай! – заорал Федя. – Да ты уже достал меня, иди сам открывай! Мотя сделай это, Мотя сделай то… Мотя принеси, Мотя подай, пошел нахрен, не мешай… И так бы они продолжали перепираться, но звонок в дверь прозвучал снова. Матвей, плюнув на все, мысленно пообещав прихлопнуть брата, пошел открывать. – Кто там? «Кого там черти носят?» Но в ответ он не услышал ни слова. Мотя решил посмотреть в глазок, но попытка не увенчалась успехом. Федя, который не может и дня прожить без того, чтоб не нагадить ближнему, замазал глазок клеем. Матвей выругался и стал открывать дверь. Да, замки он открыл, но цепочку предварительно убирать не стал. После того, как Мотя выглянул на площадку, у него чуть волосы дыбом не встали. Федя, недовольный столь долгой тишиной, снова закричал: – Эй, Мотя, кого там опять занесло? Мотя уже распахнул дверь. – Бабушка?! Четверг, 18:58, квартира Киркиных. Артур сидел за столом и пытался вникнуть в смысл задачи по алгебре. В голову упорно не приходило ни одной путной мысли. Он думал, что зря поступил на физико-математический. Но если он мечтает стать британским ученым, то должен постараться. Артур часто представлял, как ему вручают Нобелевскую премию, а сама королева Великобритании пожимает ему руку, но из размышлений вывел визгливый голос нетерпеливой матери: – Артур, быстрее, ты опаздываешь на чаепитие! «А также на полдник и ужин», – угнетенно подумал Артур и захлопнул тетрадь. «Черт бы побрал этих англофилов». Артур терпеть не мог своих занудных родственничков и считал их людьми недалекого ума. Когда Киркин пришел в гостиную, все уже сидели за столом. «Ничего, скоро я свалю из этого колхоза» – Артур! Уже 19:01, как ты смеешь задерживать нас! Живо садись и … – в сердцах прокричала мать, Виктория Никифоровна, но ее прервал младший брат Артура, Петя: – Ага, гадкий Артур, ты задержал нас! Ну, ты… – Петя, активно жестикулируя, не рассчитал силы и спихнул со стола кастрюлю с картофельным пюре. Посуда шлепнулась прямо на любимого Викторией Никифоровной кота, Мистера Уильямса Чейнджера. Все некоторое время прибывали в ступоре. За это время Петька, в отличие от всех среагировавший мгновенно, уже успел смотаться в свою комнату и забаррикадировать дверь стульями. Варька, младшая сестра, захихикала. Вика, еще одна младшая, старательно прятала улыбку, дабы не показаться некультурной. Старший, Саша, со своей женой Сашей (О.о), сидели с лицами чемоданчиком. Аркаша вообще, кажется, не видел, что произошло. (Сидел и переписывался в аське с некой Smilywishes_chan^^) А вот на Виктория Никифоровна… на нее было страшно смотреть. Артур даже сжался весь. Меж тем грянул гром: – ПЕТР КИРКИН! Немедленно, подойди сюда! Петя, зная, что ему от матери будет задница, протестующее замычал. Да, вот примерно так и начинались ежедневное чаепитие в семье Киркиных. Четверг, здание суда, 19:37. – Етить-колотить вашу… – Родион Эдельштейнов, всеми уважаемый судья, сидел за столом и что есть силы колотил молоточком по столу. Елизавета, здешний прокурор, поморщилась. – Ты бы еще себе по голове помолотил, Родя… – Молчать, женщина! Где твое право голоса? ¬– В конституции. – В какой статье? – Не помню. И хватит возникать, Родя, ты мне даже на Восьмое марта ничего хорошего не подарил. Если я это припомню… Родя быстренько замолчал. Спорить с этой женщиной опасно для здоровья. – Елизавета, надеюсь, ты избавилась от привычки носить чугунную сковороду в своей сумочке? Лиза удивленно посмотрела на Родиона. – А? Ну, вообще-то, теперь там хранится Тефаль, моя любимая. Родион раздраженно покачал головой и нетерпеливо ответил: – Да нет, я не об этом! Когда ты отучишься от привычки таскать ее с собой? Ты бьешь невинных людей, и они с сотрясением мозга жалуются в прокуратуру! Лицо Елизаветы из расслабленного стало хищным. – Я бы еще им раз десять надавала, особенно этому тупому Бальцеву! И вообще, я твою честь защищаю, Родя! Они смотрели на тебя, как Брагинский на водку! – Я сам в состоянии защитить себя! После этого они на минуту замолчали. Родион все-таки решил подвести итог. – Но сковородку ты больше не носи. Елизавета милейше улыбнулась. – Тогда я буду носить бензопилу.^^ – Зачем?! – На улице полно маньяков, а что будет делать твоя Лизонька, если на нее нападет противный Бальцев? Он ведь был судим. – Был. – Родя, я уже столько доказательств приводила, чтоб посадить его. А ты все щадишь. Родион нервно треснул молотком по столу. – А что я?! Я и сам бы ему пожизненно обеспечил. Но он постоянно выкручивается. – Ублюдок. Спустя 15 минут. – Родя, поехали домой давай… уже восемь… – Елизавета удовлетворенно захлопнула папку с делами уголовников. – Подожди, еще 5 минут… – Ты не хочешь домой? – Хочу, но не могу противиться уставу! Мой рабочий день заканчивается ровно в 20:00! Я не могу уйти с работы, это будет равносильно прогулу, что плохо отразится на моей репутации! Елизавета, мягко говоря, была в шоке. – Э-э, ну да, думаю, ты прав… Тем временем Родион упорно отслеживал секундную стрелку глазами и приговаривал: – Осталось 3 минуты и 22… 21… 20… Елизавета села обратно на стул и приготовилась ждать, как внезапно(!) раздался телефонный звонок. – Кто себе позволяет такое… – недовольно спросил Родион, – До конца рабочего дня осталось 1 минута 2 секунды, а они… – Родя, так давай минутку подождем, пока он звонит. А потом домой смотаемся по-быстренькому. Ну а там уж не наши проблемы будут. – Хорошая идея, Елизавета, – произнес Эдельштейнов, но тем не менее ответил: – Районный суд слушает вас! – Родя… – начала было Елизавета, но была прервана выкриком Родиона: – Что?! Поймали на краже?! И что? Я должен возбудить новое дело? Ему что-то ответили. – Да это уже девятое дело по нему… Снова молчание. – И не надейтесь, что сейчас я буду что-то составлять! Это, между прочим, мое личное время, рабочий день закончился 2 секунды назад, и я не намерен тратить его на какого-то занудного Геннадия Бальцева! До свидания! – и с этими словами Эдельштейнов бросил трубку на место. – Все, Елизавета, мы уходим! Елизавета начала прибираться. – Чего там опять? – Опять этот Бальцев! Его поймали на воровстве, он пытался ограбить моего бывшего одноклассника Цветкова, представляешь? И теперь требуют, чтобы я, в свое личное время, завел уголовное дело! Елизавета понимающе кивнула. – Чтоб его, этого Бальцева! Надо было сильнее сковородой бить! Родион укоризненно посмотрел на девушку. – Ну… не бить, а предупредить! И вообще, Родя, если бы ты послушался меня, и мы ушли бы пораньше, то узнали обо всем только завтра! Родя уже убирал форму судьи и аккуратно прятал любимый молоточек. – Послушай женщину и сделай все наоборот. – Да-да, конечно…