Хеталия по-русски

Четверг, 17:53, студия танцев. Геннадий Бальцев нетерпеливо топтался у дверей студии танцев. Его ужасно раздражала монотонная музыка вальса, доносящаяся оттуда. Но ничего не поделаешь, он ждал своего близкого приятеля, Антона Карьерского, который проводил урок. А ведь он сам частенько посещает танцы, но все равно остается злостным прогульщиком. Геннадий с самого начала просил Карьерского пустить его и зажечь звездочку, но Карьерский твердо отказал тому, сказав, что он своей чумной рожей распугает всех ребятишек. И Бальцеву больше ничего не оставалось делать, кроме как подождать друга. Наконец, тот момент, которого Геннадий так ждал, настал. За дверью стихла музыка, и послышалось шевеленье и ребячьи голоса. Геннадий решил сделать сюрприз. Со всего размаха он пнул дверь, которая, жалобно скрипя, врезалась в стену. – А вот и я! Это вооруженное ограбление! Ну что, не ждали? Дети в ужасе завизжали и начали кидаться в Бальцева чешками. – Опять этот маньяк пришел!– завопила девочка с хвостиками. – Ага, бейте его, братва! – Эй-эй, гавнюки, отвалите! – Геннадий спрятался за пришедшего на шум Антона. – Это баян, Гендос! Ты уже всех заколебал своим маразматичным поведением, да, ребятки? – Да! – послышался громогласный ответ. Геннадий недовольно сложил руки на груди. – Во дети пошли! Никакого уважения к таким великим и уважаемым как Я! После того как Геннадий нахальным взглядом проводил последнего ребенка, усталый Антон растянулся на стуле. – Ну, говори давай, зачем пришел? – Антон вопросительно посмотрел на белобрысого парня. Тот ухмыльнулся, подсел к Антону и похлопал его по плечу. –Неужели теперь нельзя повидаться со старым другом, чувак? – И для этого ты 2 часа ждал у двери? – А мне не привыкать! Я после всех этих уголовных приключений знаешь каким терпеливым стал! Антон убрал руку Геннадия с плеча и сказал: – А вот мое терпение, кажется, сейчас лопнет! Гена, пойми ты, я устал, домой хочу… Услышав это, негодяй поднял палец вверх и как гений чистого ума провозгласил: – Во! Вот он ключ – ты устал! А что будет, если мы пойдем в бар и как следует оттянемся по полной программе? А, Тоха? Антон жалобно посмотрел на Бальцева. – Ну, не знаю… у меня сейчас кризис… – А у кого его нет! Он как цирроз печени, у всех есть или рано или поздно появится. – Хочешь сказать, что я алкоголик?! – вскочил со стула Карьерский. Бальцев хмыкнул. – Успокойся, искатель-смысла-везде-подряд! Я хочу сказать только то, что сегодня мы идем бухать! А спонсировать нас будет сам Бонефоев! Карьерский уже надевал свое пальто. Услышав это, он вскользь заметил: – Франц опять решил прогулять завтра пару. Ай-ай! Нехорошо. – Так значит ты согласен?– обрадовано заорал Бальцев. – Ну, если только чуть-чуть, – зарумянился Антон. Упертый Геннадий уже не слушал его. Он толкал Антона к выходу, попутно доставая телефон из кармана куртки. – Кому там еще звонишь? – подозрительно спросил Карьерский. Геннадий подмигнул. – Ребятам. Не одни мы сегодня забухать решили. – А кто еще? – Я хотел позвать ребят из полиции, но у меня с ними отношения не айс. Хотя, Даньку (Дания – п/а) можно было бы позвать. А так все как обычно: я, ты, Франц, потом поляк Лукашевич, Лорюков(Литва – п/а) , Голандов(Нидерланды– п/а) , Мичадов(Куба– п/а) , Садык. Вот еще Людвига позову, он обязан быть там… Антон поинтересовался: – Как же Карла Мария (Венесуэла– п/а) то отпустила? Бальцев, набиравший номер Людвига Кравченко, ответил: – А он разве спросит? У них свободные отношения и вообще… А, здорово, Людвиг!.. После того как Бальцев поговорил со своим постоянным адвокатом и получил положительный ответ, радостно заорал на всю улицу: – Ну-с, сегодня Великий отожжет как следует! Четверг, 17:48, квартира Бонефоевых. Ника Бонефоева(Монако– п/а) пыталась сосредоточиться на чтении книги «Русский балет», но ее постоянно отвлекал бегающий по квартире старший брат. – Ни-и-ика! Где твой фен?! – послышался голос из коридора. – Зачем он тебе? – раздраженно произнесла Ника. В комнату тут же заглянула недовольная рожа Франца. – Я гулять пошел! Ника сомнительно прищурилась. – Ты хотел сказать «бухать», а не «гулять»? Франц с негодованием посмотрел на сестру. – Как ты можешь так говорить обо мне? Разве я на такое способен?! – Тогда почему каждый раз, когда ты идешь вот так «гулять», ты возвращаешься грязным, как свинья, бухим в задницу мужланом и распеваешь песни на одном тебе известном языке? – Ника, мне больно, – Франц скорчил жалобную моську. – Не-ет, больно тебе с утра, когда твоя башка трещит с похмелюги. Тебе еще повезло, что отец не интересуется нами. Он тоже, блин, хорош; вроде как работает, а сам только по бабам бегает! Ладно уж, фен в ванной. – Благодарю, ma belle,– улыбнулся брат и ушел в ванную. Ника уже хотела было с головой окунуться в чтение, но ее отвлек крик из-за стены. Она вздрогнула и уронила пособие по балету. Очки съехали на бок. Франц, бегающий с феном по комнате, возмутился: — Боже, кого там опять режут? Ника повернулась и треснула со всей силы по стене. – Опять эти Киркины орут. Они вообще когда-нибудь затыкаются? Бонефоев согласно закивал. – Да, дорогая, ты права. Давно пора писать на них заявление в полицию. Ника подняла книгу. – Так нет, ладно днем, но они тогда ночью такой срач устроили, что мама не горюй. Ты шлялся где-то, и папашки тоже не было. Такое ощущение, что кто-то кого-то избивал. Или они решили отпраздновать юбилей их мамки? Сначала был такой звук, будто мешок с картошкой упал, потом визжали, да кричали – я уже не вытерпела и в 2 часа ночи пошла к ним разбираться… Франц улыбнулся своими тонкими губами. – А ты как хотела, сестра? Будь уверена, за стенкой либо зоопарк, либо детский сад. Их там как собак нерезаных. Ника отложила книгу и откинулась на спинку дорогого дивана. – Кстати, может, у них там пополнение? Франц ужаснулся. – Ты шутишь? Их мамаша еще в палеозое родилась и дружила с динозаврами. Тем более у них и папаши то нет. Ника не оценила шутки брата. – Я не об этом. Может, эта динозавриха уже бабушкой стала? У них же Александр (Австралия – п/а) жену себе нашел. – Лучше сплюнь, не хватало нам еще пары-тройки Киркиных! Бонефоев еще постоял пару минут, помучил волосы, бросил фен на диван и произнес: – Ладно, адьос, сестричка, пойду-ка я, а то меня моя малышка заждалась… – Кто?! – «Пежо». Просто ах. Развивает скорость… – Вали уже. Да, и пожелай мне удачи. – ?.. – Киркины меня доканают. – Ладно, сестричка, не пропадай тут без братика Франца.