Хеталия по-русски

Четверг, 20:18, квартира Брагинского. Когда дома не было Оли, Иван всегда скучал. Сегодня он вернулся домой раньше обычного и надеялся, что дражайшая сестра, Оля, встретит его, обиходит, накормит. Но эти мечтания не стали реальностью, и в квартире было темно. Тяжело вздохнув, Иван разделся, прошел в квартиру и улегся на диван. А где-то через минуту в замке повернулся ключ, и на пороге появилась краснощекая Ольга с сумками покупок. – Оленька! – забыв про усталость, Иван вышел к сестре навстречу. – Ванюш, я как знала, что ты дома, – улыбнулась сестра. Иван принял пакеты с едой и пошел на кухню. Надев домашние тапочки, Черненко побежала следом за братом. – Давно ты пришел? – спросила сестра. – Нет, только что, – ответил Иван. – А я уж думала, ты тут без меня с голоду помрешь. – Я живучий. Но подкрепиться все равно не помешает. Оля надела красный фартучек с чебурашками. – Я вижу! Скелет один от тебя остался: кожа да кости! Небось, все дошираками на работе питаешься! Пышущий здоровьем Иван красноречиво промолчал. А Ольга приговаривала: – Тебе повезло, что у тебя есть такая замечательная сестра. Сегодня ты поешь нормальной пищи! Брагинский довольно прищурился и снова обратился к сестре: – Приготовишь чего-нибудь вкусненького? Черненко уже мешала тесто для блинов. – Блины с начинкой из творога подойдут? Или лучше наварить каши, ты бы с вареньем съел, – рассеянно произнесла девушка. Иван поспешно замотал головой. Идея с кашей его не впечатлила. Но он знал, что сестра не отвертится и приготовит блины. Оля просто обожала готовить, и это одно из ее главных качеств. В этом ей нет равных. – Помочь? – поинтересовался Иван. Ольга, переворачивая блин, сердито оглянулась на брата. – Сиди ты! Сама справлюсь! Что сказать, профессионал. Брагинский продолжал наблюдать, как Ольга ловко готовит блинчик за блинчиком, наполняет их начинкой. – Оно и правильно, бабское это дело, готовка. Сестра поставила перед ним полную тарелку. Иван с энтузиазмом принялся уплетать за обе щеки творения сестры. А она просто уселась рядом и с любовью смотрела на младшего братика. – Вань, куда ж ты торопишься, не пожар ведь! Подавишься еще, – проворчала она. Иван ничего не сказал. А Оля, как и все женщины не могла сидеть в молчании. – Что-то у всех весь день проблемы. По району полицейские машины как угорелые носятся. Вот сейчас, с работы шла, передо мной просвистела машина с орущей мигалкой. – Мигалки не орут. На то они и мигалки, чтоб мигать, – поправил Иван. – Да какая разница! Все равно они все с ума посходили. – Странно, я ни оной не видел, – пожал плечами Иван. – Да и хорошо, что не видел! Лишнюю головную боль зарабатывать… Иван помрачнел. – Да, ее мне предостаточно. Чуткая Ольга сразу заметила перемену в брате. Она подсела ближе к Ване и прикоснулась к его ладони. – Рассказывай. Чего там у тебя? Иван натянул беззаботное выражение лица и засмеялся. – Аха-ха, все в порядке, сестра, с чего ты решила? – Ва-ня. Говори, – уже с нажимом проговорила Ольга. – Не-а. – Ваня! – Не хочу. – Пожалуйста! Давай, как брат сестре! – захныкала Ольга. – Мы итак брат с сестрой, – упрямился Иван. Губы девушки задрожали, а глаза наполнились влагой. Ваня тревожно глядел на сестру. Да, он чертовски боялся этого женского оружия, а именно слез. И этим мастерством, к несчастью для Ивана, Ольга овладела в совершенстве. В таких ситуациях Брагинский терялся, не зная, как успокоить плачущую Ольгу. Иван подсел к Черненко и неуклюже погладил ее по плечу. – Оля… Ну, успокойся… Ладно, так и быть, я скажу. Глаза сестры заблестели. Она мгновенно смахнула слезинки и хитро улыбнулась. Такая внезапная перемена ввела в ступор мужчину. Тут-то он понял, что его обдурили. – Оля! – с обидой воскликнул Иван. Оля хихикнула. Не зря же говорят, что настроение девушки переменчиво, как погода. – Всеее, братик, ты попался! Раз сказал, значит, выполняй! Иван лишь махнул рукой. – Ай, чего там говорить? Дела неважно идут. – В чем дело? Ваня тяжело вздохнул и сказал: – Чувствую, скоро предприятие накроется медным тазом. Капитал маленький, средств не хватает. Недавно разорвал контракт с зарубежной компанией. Рабочие спят и видят, как мы обанкротимся. Все мечтают свалить, гады этакие! Но благодаря мне наш дружный коллектив не распадется! Ольга с сомнением выгнула бровь. Разошедшийся Иван продолжал сетовать на горькую судьбу: – А еще этот Джонс, как шакал рядом крутится. Похоже, он серьезно решил добиться моей отставки. Вот останемся мы однажды в темном лесу… А у меня с собой чисто случайно окажется лопата… – Вааань, не нуди! – зевнула Ольга. Иван обиженно надул губы. – Ты спрашиваешь, Ольга, а тебе все равно! Оля поспешно попыталась замаскировать зевок под очаровательную улыбку. – Ээ, нет, просто я задумалась о несчастной нашей судьбе… Но ты продолжай, я само внимание! – Так вот… Но это еще не самое ужасное! Оля, Наталья на неделе присылала ко мне киллера! Челюсть Черненко провалилась куда-то под стол. Ошарашенная, она спросила: – Арловская что, совсем очумела? Рехнулась девка на старости лет. Иван промолчал. Черненко собрала грязную посуду и принялась обихаживать кухню. Через шипящую струю воды из крана, она услышала: – А как у тебя дела? Оля, чувствуя вину, спрятала глаза. Губы ее задрожали. – Братик… знаешь, все хорошо. Ничего нового. Она все усиленней сжимала в руке чашку. Иван уловил в ее голосе странные нотки. – Точно… все в порядке? – Д-да. Почти. Точнее, да, все отлично. Повисла напряженная тишина, давившая на нервы. Ольга неподвижно стояла возле раковины и со всех сил сжимала чашку. В голове кипела мысль, а на лице отразились все эмоции, которые она в данный момент испытывала. Чашка не выдержала давления и разбилась у нее в руках. Осколки разлетелись по всей кухне. Оля всхлипнула и начала судорожно собирать стекла, но они вываливались из ее дрожащих рук. Встревоженный Иван бросился на помощь сестре. – У тебя кровь… – прошептал Брагинский. Черненко вытерла текущую из пореза алую жидкость о фартук. Из глаз уже на полном серьезе струились ручьи слез. – Я… Я так больше не могу! Прости, Вань, прости! Не могу висеть у тебя на шее! Как обуза… Иван вмиг посерьезнел. Черты лица стали резкими, голос прозвучал сухо и озлобленно. – Мы уже обсуждали это. – Я улетаю отсюда. В Америку. Повисло неловкое молчание. Иван застыл, не смея шевелиться. Лицо стало чернее тучи. Опасно. Он ссутулился, а потом резко дернул девушку за окровавленную руку, заставляя подняться на ноги. Ольга вскрикнула. Она впервые видела брата таким несдержанным, резким, злым. – Повтори, – угрожающе прошептал Иван. – Нет… – Скажи это снова! – Нет! – заплакала девушка и вырвала руку. Заливаясь слезами, она, сломя голову помчалась в гостиную. Брагинский пошел за ней. – Ты меня не удержишь! Мы с Федором общаемся, ты не сможешь помешать нам! – Тогда я убью его, – прорычал брат. – Ты не посмеешь! А если ты сделаешь это, я возненавижу тебя, слышишь, возненавижу! – Ольга задрожала. Иван многообещающе ухмыльнулся. Маниакальная улыбка застыла на лице. Глаза дьявольски сверкали. Оля заревела навзрыд и пробежала мимо Ивана, что есть силы хлопнув дверью. Некоторое время до Ивана еще доносились сдавленные рыдания сестры. Но и они вскоре стихли. Иван прилег в кресле, удовлетворенно слушая глухой плач. Когда он стих, Брагинский довольно улыбнулся и прикрыл глаза. «У тебя нет выбора. Ты никуда от меня не денешься, придется смириться, Ольга»