Хеталия по-русски

Четверг, 20:32, полицейский участок. Геннадий бесцеремонно плюхнулся на кривой стул за стол допроса. Антон дожидался своей очереди у дверей с Данькой и Дмитрием. Майор Оксеншерский прошествовал мимо него и сел напротив Геннадия.Сержант Вяйнямейников пристроился рядом все за тем же столом. ― Так, Г'ннадий, уже девятое д'ло. Видимо, ур'ки жизни вас ничему не учат, ― произнес Борис, перелистывая папку с протоколами. Геннадий сверлил взглядом каждое движение Бориса. Тот, заметив это, хмыкнул. ― Что ж, давайте начн'м сначала. Как тебя з'вут? Гена оскалился. ― Геннадий Бальцев. ― Дата р'ждения? Бальцев решил проигнорировать данный вопрос. Оксеншерский, которому тоже порядком заколебало постоянно повторять одно и тоже, великодушно отпустил вопрос без ответа, но тем не менее продолжил: ― Где р'дился? ― В Германии, епт. ― Что? ― с каменным лицом спросил Оксеншерский. ― В России, в Калининградской области, ― процедил Бальцев. Тимофей что-то записал. ― Что побудило вас пойти на преступление? ― спросил Вяйнямейников. ― То же, что и всегда. ― Ты был в с'стоянии алк'гольного опьянения? ― спросил Оксеншернов. ― Расскажите, что пр'изошло этим вечером с 19:00 до 20:00? Геннадий планировал вести себя как партизан на допросе, но уловив грозный блеск очков майора, передумал. ­― Мы с пацанами решили опрокинуть стопочку-другую в баре. Антоха согласился со мной. Мы пришли, играли в литробол, потом в карты на желание. Я продул Антохе. Ну... мы решили развлечься таким способом. ― То есть, вы догов'рились обокрасть Цветкова? ― ... Майор что-то записал в протоколе. Кажется, на этот раз все было серьезно. Давненько Геннадий так не вляпывался, несмотря на все свои проказы в прошлом. Раньше всегда удавалось выкрутиться и идя на очередное мародерство, он не задумывался о последствиях. Ведь если что, Людвиг всегда выручит его. И сейчас, похоже, придется очень не легко, чтоб вытащить своего подопечного из очередного дерьма. «Черт, опять кучу бабок выложить придется. Тыщь пятьдесят как с куста», ― обреченно размышлял Геннадий. ― Вы не м'лчите, Б'льцев. Продолжайте, ― не глядя на Геннадия, все еще что-то записывая, произнес Оксеншерский. ― Мы договорились проследить за Цветковым, отвлечь и ограбить. Все было бы супер, если бы кое-кто не относился к операции так безответственно! ― сказал альбинос и уставился на Антона. Тот ответил негодующим взглядом. ― Не смотри так на меня! Я все сделал правильно. Это Франц облажался... ― Я и не говорю, что ты виноват. Оксеншерский стукнул рукой по столу. ― Отст'вить посторонние р'зговоры! Говорите по делу! ― было видно, что Бориса за сегодняшний день, а точнее, вечер, достало абсолютно всё. И все. ― Что вы собрались сделать с украденным? Кто был з'чинщиком? Геннадий усмехнулся: ― А вам обязательно говорить? Это для... Бальцев не успел договорить. Появилась блестящая идея. Его рот растянулся в улыбке, но Гена поспешно спрятал ее. ― Чего вы улыбайтесь, Б'льцев? ― подозрительно спросил Оксеншерский. Геннадий покачал головой. ― Да не, просто вспомнилось кое-что... ― Не отходите от темы, ― напомнил сержант Вяйнямейников. ― А я по теме, ― пояснил Бальцев. ― Так кто з'говорщик? ― повторил вопрос майор. Бальцев выдержал томительную паузу. Все находящиеся в помещении неотрывно смотрели на мужчину. А тот хитро прищурился и все продолжал тянуть время. Произвести впечатление на окружающих ему не удалось, а вот вызвать раздражение у Оксеншерского вполне получилось. ― Г'ннадий... Я надеюсь, вы п'нимаете, что вы не в ц'рке... Поэтому не исп'тывайте мое терпение. ― Ладно, я пошутил. Просто я хотел сказать, что это был Брагинский. Воцарилось молчание. Антон круглыми, как тарелки, глазами смотрел на растянувшегося на стуле Геннадия. Неужели Бальцев решил свалить их общую вину на ничего не подозрезающего Ивана, из-за личных обид? Как-то подло. Ручка вывалилась из рук ошарашенного Тимофея. Оксеншерский смерил Геннадия недоверчивым взглядом. ― Бр'гинский? ― спросил он. ― Да! Это он придумал все это! В смысле, ограбить Цветкова. Я, конечно, сказал, что мы играли в карты на желание, но Брагинский давно мне угрожает. Я думаю, сержант Вяйнямейников прекрасно понял меня. Мы бывшие коллеги, ― путанно пояснил Гена озадаченному майору. ― Н-ну, мы раньше вместе работали на его заводе водки, ― нервно сказал Тимофей. ― Вот как. Но если з'думаться, то Бр'гинский мог бы... Св'зи с мафией, покушение на убийство... Сержант Вяйн'мейников, было ведь что-то подобное? ― Ммм... Кажется, он в связи с Натальей Арловской. Да, он много кому угрожал. Сотрудники его предприятия как на иголках, каждый раз ждут, когда небо обрушится им на голову. Точнее, труба, ― подтвердил Тимофей. Оксеншерский, выслушав, скрестил пальцы рук. Он медленно произнес: ― Хм... Весьма з'путанное дело. Но ничего. Пока мы пр'водим следствие, Б'льцев и эээ... К'рьерский будут привлечены к исправительным р'ботам. ― Чего?! ― в один голос завопили Геннадий и Антон. ― Да не дергайся ты так, Карьерский! Это значит, что вы будете, хм... скажем, добровольцами по улучшению нашего квартальчика. Убирать мусор, подметать, загребать, следить за чистотой станет вашей работой. Ребята, вам так повезло! Вы рождены для этого! ― откровенно издевался Данька. ― Че?! Я что, дворником обязан работать, пока вы решаете, посадить Брагинского или нет? ― кипел взбешенный Бальцев. Оксеншерский тяжелым взглядом посмотрел на Геннадия. ― А разве не вашу с'дьбу мы будем решать? Я сч'таю, вам это пойдет на пользу. Сержант Вяйнямейников улыбнулся. ― Работать будете с восьми утра до восьми вечера. При этом мы обеспечим вас питанием. Если будете хорошо работать, может, все обойдется! Ведь гражданин Цветков еще не подавал заявления, ― попытался приободрить он их. Оксеншерский отодвинул от себя документы. ― С Бр'гинским мы свяжемся завтра. Гм, можно ли вас отп'скать без пр'смотра? Опять дел натвор'те. Эту ночь вы проведете в участке. ― Но... ― Это не обс'ждается. К'рьерского допрос'м завтра. А теперь ув'дите их! ― обратился майор Оксеншерский к Даньке и Дмитрию. Те схватили под руки Геннадия и Антона. Вяйнямейников и Оксеншерский молча проводили их взглядом. Тимофей повернулся к задумчивому, хмурому Борису и спросил: ― Вы думаете, это действительно Брагинский? Борис снял очки и протер стекла. Надев их обратно, он посмотрел усталым взглядом на Тимофея и ответил: ― Я не зн'ком с ним. Слышал имя и все. Так что судить не могу. ― Не хотелось бы мне с ним связыаться. Мой друг, Эдуард Фонбоков, говорит, что дела у него сейчас хуже некуда. Мог бы Иван пойти на столь низкое преступление? ― озадачился сержант. ― В любом случае, мы ск'ро это узнаем.