Индульгенция

      Офис находился в центре. Небоскреб, зеркальная поверхность стен отражала весеннее небо и лучи теплого солнца.       Весной особенно хорошо можно было наблюдать за счастливыми парами и за гуляющими на площадках детишками со своими папами. Этого так не хватало Крису. Так хотелось взять на ручки теплое маленькое существо, неиспорченное городом, искреннее  любящее тебя, называющее папой. — Кристиан, где последние отчеты? Я же просил их подготовить! Крис!       Рейнер Вильямс сидел за своим столом в офисе. Он привык во всем полагаться на Кристиана, поэтому мог заставлять его работать по двенадцать часов в день, мог позвонить посреди ночи и заставлял мотаться по совещаниям и переговорам. Зная пробивной характер своего заместителя, он умело пользовался им во благо фирмы.       И пользовался им в постели. Пять лет он делил ее с Кристианом. И много было условий в их отношениях: не смешивать работу и отношения, не афишировать их, не привязываться друг к другу, не обязывать друг друга.       Самое жесткое условие касалось замужества. Условие заключалось в том, что Крис должен сначала забеременеть. Рейнер прекрасно знал о прошлом своего любовника.       В глубине души Крис и сам хотел семьи. Но его слишком устраивала его жизнь, карьера, свобода. Он не отказывал себе ни в чем. Единственное, чего он желал — это ребенок.

***

— Кристиан!       Крис вошел в дверь, положил толстую папку перед Рейнером. Аккуратно обошел и обнял его сзади. — Может съездим сегодня куда-нибудь? — Очень мило, но сегодня у нас встреча, между прочим, при твоем отце. Тут все? — Да, все.       Крис выпрямился и направился к выходу. Фактически филиалом управлял он. Многие его не любили, откровенно ненавидели, желали зла за грубость и чрезмерную требовательность.       Он не был типичным омегой. Он больше походил на бету, на очень красивого бету. За четыре года ничего не изменилось: все также безупречен в одежде, дорогие машины, привычки аристократа. И все также каждые выходные он ездил к родителям в особняк и ходил в старую церковь. Отпускал душу и просил только одного.

***

      Рейнер не церемонился. Он прижал Криса к стене. — Рей, не надо.       Тот как будто его не слышал. Он дотронулся до паха, раздевая Криса. Никакой нежности, никогда. Он срывал одежду, продолжая пытаться возбудить любовника. Так он дотащил его до спальни. Опрокинул на кровать и одним движением он резко вошел в него. — Я не хочу! — Крис вывернулся. Но Рейнер свалил его на пол. Руки тут же были заведены назад. Он схватил Кристиана за запястья. — Прошу, нет, мне больно.       За шесть лет это был единственный раз, когда Рей сам приехал к нему. Он был не трезв, это Крис смог почувствовать даже до впивающегося в губы поцелуя, которым одарил его Рейнер с порога.       Рей взял его за волосы, заставив подняться, и потащил в ванную комнату. Нагнув Криса на раковину, он снова резким движением вогнал в него до предела. Он резко и сильно насиловал Криса, вводя до предела. Самому Крису он не давал дотронуться до члена. — Посмотри на себя, -Рейнер поднял голову Кристиана, заставив посмотреть в зеркало, — ни единой эмоции на твоей холеной роже, ты как камень. Неужели тебе не больно? Бревно. Я тебя не возбуждаю?       Крис молчал, полу улыбка на его лице застыла, как на каменном изваянии, но за ней таился страх. — Трахни меня. — Что? — Трахни меня, сделай все, что взбредет в твою пьяную голову.       Рейнер раздвинул широко его ноги, усадив на край ванной. Он нагнулся к Крису и прошипел ему на ухо: — Пил противозачаточные? Тварь!       Щеку Криса обожгла пощечина. Рей опрокинул его в ванну и стал грубо врываться в тело. Рейнер повернул кран. Из душа полилась вода. Он стал поливать Криса всем, что попадалось под руку, чтобы тот не мог сопротивляться. Кристиан стал слегка захлебываться, но возразить не мог, мыльная вода попадала в рот и нос.       Рейнер зверел и продолжал насаживаться, потом почувствовав, что почти кончает, он отнес Криса в постель, не вынимая члена. Уложив его на бок, он ускорил темп. Кристиан стонал, его напряженное тело требовало разрядки, которой в скором времени оба достигли. Рей обнял Криса и прижался к нему. Они пролежали так сорок минут, пока сцепка не кончилась. Рейнер вынул член, который был в крови. Так происходило всегда, когда он не контролировал себя. Рей заметил, что Кристиан уснул. Он аккуратно накрыл его пледом, а сам пошел в душ. — Что я творю? — он разговаривал сам с собой, стоя под струями воды.       Взяв полотенце и обмотавшись им, Рей вышел из душа. В комнате было темно, но на кровати Криса не было. Рей обошел комнату и побрел на кухню. Он был измотан всем случившимся. Крис сидел за стойкой, пил коньяк и курил. — Я бы хотел, чтобы потенциальный отец моего ребенка не курил.       Он хотел выдернуть сигарету изо рта Кристиана, но тот вывернул руку и затушил сигарету о его запястье. — Что ты делаешь, блять!       Кристиан рассмеялся. — Я тебе не дешевая омежья потаскуха. — Потаскуха! Но не дешевая, это надо признать. Хорош.       Он осмотрел Криса с ног до головы: спортивные брюки по фигуре, обтягивающая майка, Крис принципиально не носил халаты, считая их уделом домохозяек. Сейчас Рейнеру нравилось, как он выглядел без своего пафоса и всего своего напускного лоска. Сейчас он был совсем родной, уставший, семейный. Он обошел и обнял его сзади. — Я ведь люблю тебя, хоть ты и тварь последняя. Скажи мне, почему ты не хочешь попробовать еще раз завести ребенка? — Зачем? — Крис ответил жестко. Но Рей не отступал. — Ты бы прекрасно смотрелся с коляской, на детской площадке или… — Хватит. Нет. Четыре выкидыша для меня слишком. Еще раз сейчас я не вынесу. Тебе не жалко меня? А если он умрет внутри? Ты не представляешь насколько это тяжело, когда внутри тебя умирает ребенок. — Ладно, Крис, но ты же понимаешь, что мне нужна семья и наследник? — Я не держу тебя. — Что? — Рей отстранился от Кристиана. — Я тебя не держу. Ты свободен. Если бы я был тебе нужен, ты бы взял меня замуж еще два года назад. — Что ты говоришь? — Рей был удивлен. — Правду, Рей, ты трахаешь меня, пользуешься мной на работе, — Кристиан был как всегда спокоен и надменен, -я не отказываю тебе ни в чем и, наверно, я люблю тебя. — Наверно? Как можно любить наверно? — Я не могу точно описать, что чувствую к тебе. Я не хочу заводить ребенка, зная, что обо мне никто не позаботится. Зная, что до самых родов, я буду работать, как проклятый, — Крис закурил. Глаза его помрачнели, от чего цвет казался синим, как толща воды. — Ты считаешь, что я не смогу позаботиться о своем омеге? — Хочешь знать правду? Да, я считаю, что не способен на это. — Хорошо. Тогда слушай. У меня есть другой омега, который готов родить мне хоть сегодня, если б мог. Он беременный. Ровно через пол года я стану отцом, но я хочу ребенка от любимого, от тебя, Крис.       Рейнер ласково улыбнулся и взял Криса за руку. Попытался взять. Крис вырвал ее у него. — Пошел вон!       Рей не стал сопротивляться, но то, что творилось с Кристианом, заставило его остаться. Он бился в настоящей истерике, сбрасывая с полок все, что там стояло. На пол полетела вся посуда. Он исцарапал руки Рею, который пытался остановить его. Слезы лились из синих глаз.       Наконец Рейнеру удалось остановить Криса. Он прижал его к полу. Тело содрогалось под ним, но не сопротивлялось. Глаза опухли от слез. — Я ненавижу вас всех. Будьте вы прокляты, — прошептал Крис на ухо Рею.       Он поднял Криса на диван. Омега больше не плакал, только изредка подрагивали густые длинные ресницы на его закрытых глазах.Рейнер убрал весь хаос, устроенный Кристианом. Несколько раз он подходил к Крису и смотрел на него. Ему он понравился сразу. Тогда, четыре года назад, на встрече акционеров компании, он единственный привлек его внимание, своей манерой держаться, своим холодным презрительным взглядом, а позже своей деловой хваткой. Внешне Кристиан тоже был ему интересен: бледная кожа, черные волосы, синие глаза. Ему даже нравилась его манера одеваться во все мрачное, но это ему и шло: черные рубашки, брюки, кардиганы и шляпы, сочетаемые с различными украшениям, придавали его образу загадочности.       Рейнер ушел под утро, оставив спящего Криса на диване. Он не надеялся на прощение и в глубине души понимал, что тоже виноват перед Кристианом, но обида на него все же была сильнее.