Глава 3
17 марта 2015 г., 18:06
Из воспоминаний Мэттью Грэмма
«День был ужасен. Дождь с самого утра лил без перерыва и не собирался прекращаться. Мне не нравились такие дни. Это означало, что мы с Аланом проведем его дома, а я любил в выходные гулять вместе с ним и нашем псом Джеком где-нибудь в парке. Или мы вместе ездили за покупками для нашего будущего малыша. У нас все-таки получилось. Я забеременел спустя четыре года брака. И сегодня, в такой дождливый и неприятный день, Алан предложил сообщить об этом родителям. — Не хочу я просто звонить. Тем более твой животик уже округлился, и боюсь, папа сильно расстроится, что мы не сообщили раньше. А так будет сюрприз. — Да уж, не хотелось бы расстраивать твоего папу. Он же замечательный, — Я улыбнулся Алану. Я любил Рене, как собственного отца. Он всегда был веселым. Не раз делал мне подарки, и с его легкой руки я получил образование. Мне всегда казалось, что этот человек не может печалиться. А его семья приводила меня в восторг. Только такой человек, как он, мог создать крепкую, счастливую семью с двумя детьми и огромным домом. Хотя отец Алана иногда шутил, что в молодости он был тот еще омега, и Кристиан весь в него. Все лишь посмеивались над этим, ведь никакого сходства, кроме внешнего, у них не было. Мы засобирались в дорогу. А дождь все не унимался. Когда мы вышли на улицу, то сразу почувствовали запах осени. Мокрый, сырой, запах дождя и опавшей листвы. Я не любил осень. Промозглые октябрьские дни вгонят любого в депрессию. А вот мой муж ее просто обожает. Приехали мы уже ближе к вечеру. Нас встретил Джон.Для дворецкого он был слишком молод. На вид не более сорока лет, но служил в этой семье он уже достаточно долго. Мы прошли в гостиную. Несмотря на то, что приехали мы без предупреждения, я никак не ожидал увидеть Криса. Странно, что я не увидел его машины во дворе. На диване в гостиной сидел Рене. А рядом, положив голову ему на колени, сидел Кристиан. Я не был уверен, но мне показалось, что он плакал. Как только Рене услышал нас, он встал, оставив Кристиана лежать на белом диване. — Ну почему вы не сказали, что приедете! — Рене сделал наиграно грустное лицо. В свои сорок восемь он выглядел как мальчишка. И не смотря на любовь к своему дому и семье, активно принимал участие в жизни семейного бизнеса. Более того, он имел фактически контрольный пакет акций и мог принимать важные для фирмы решения. — Мы хотели сделать сюрприз, — Алан приобнял меня и указал на живот. Рене тут же подхватил нас под руки и потащил наверх. — Ты что, не рад? — Я? Безумно… Но не при нем. Надо было хотя бы позвонить, — Рене виновато посмотрел на меня. — Что опять случилось? — Они расстались с Рейнером. — Опять? Так это у них происходит по несколько раз в неделю. — На этот раз все серьезно. У Рейнера есть другой омега. Беременный. Он это Кристиану выложил. — Сволочь. Он же знает… Алан не договорил. В дверях встал Крис. Вид у него был ужасный, он явно был нетрезв. — Пап, я пойду к себе. Там… — он замялся. — Пойдем, тебе нужно отдохнуть, — Рене подошел к нему и взял под руку. Он вывел Криса. Мы с Аланом ненадолго остались вдвоем. Теперь этот вечер ничто не могло омрачить.***
Я готовился уже ко сну. Алана не было. Он, увлеченный беседой, остался с отцом. Мы же с Рене предпочли уйти спать. Я стоял лицом к трюмо, когда почувствовал на себе тяжелый взгляд. За моей спиной стоял Кристиан. — Неплохо выглядишь для беременного, — он улыбнулся. Но улыбка его явно не источала добро. — Ты что-то хотел? Крис, я не в том положении, чтобы ругаться, спорить или выслушивать унижения с твоей стороны. Мы взрослые люди, я прошу. Он все также молча, стоя и улыбался. — Я не боюсь тебя. Улыбка сошла с его лица. Он снова одел маску надменности и безразличия. — Я не стремлюсь, чтобы люди боялись меня, а уж тем более ты. Страх вызывает ложную жалость, а мне совсем не хочется жалеть тебя. Присядь. Он сел на край постели. Я не рискнул сесть рядом, поэтому устроился на софе напротив. — Моя первая любовь была летчиком. Ну как летчиком. Он учился в летной школе и тренировался на аэродроме недалеко отсюда. Мы с другими омегами часто ходили туда, знакомились, гуляли с альфами. Нам было по 16 и казалось, что это превосходный способ найти себе пару. Был там один альфа, который привлек внимание всех нас. Я захотел заполучить его. И у меня это вышло. Мне все завидовали. А я принимал это как должное: его ухаживания, скромные подарки, охи и вздохи со стороны друзей — омежек. Мы встречались около двух месяцев. За это время я конечно уже переспал с ним, но все ещё наивно ждал, что меня возьмут в мужья. Я внимательно слушал Кристиана и боялся перебить, хотя вопросы у меня появились практически сразу. — В один прекрасный день он позвал меня к ним в ангар. Я как полный идиот повелся, но я доверял ему полностью и не мог даже представить, что он способен предать. В тот вечер они с друзьями изнасиловали меня впятером и избили. Я не понимал, зачем и почему, и как такое могло произойти со мной, с мальчиком из благополучной семьи, с прекрасной внешностью и отличным будущим. Домой я приполз уже утром, весь в сперме и крови. Я просто лег на пороге и ждал, когда дворецкий утром пойдет открывать. Я уговорил Джона, чтобы тот ничего не рассказывал родителям, а сам соврал, что упал, оттуда и синяки и ссадины. Я попытался забыть этот день, но сам понимаешь, такое невозможно. Мне до сих пор периодически снится этот день и их лица. Спустя 2 недели мне резко стало хуже. Часто болела и кружилась голова. Утром безумно тошнило. Я отказывался от еды, стал пропускать занятия в школе из-за плохого самочувствия и обмороков. Сначала я думал, что все это последствие избиения, возможно было сотрясение. Родителям я старался не жаловаться. Лишь пару раз папа видел, как меня выворачивает наизнанку с утра. Тогда я решился сделать тест на беременность. Он конечно же оказался положительным. Я не знал, что делать. Дома рассказывать было страшно. Друзьям тоже, ведь тогда бы они стали расспрашивать о случившемся и не только меня. Прослыть шлюхой было бы самым страшным кошмаром. Первый аборт я сделал себе сам, не задумываясь о последствиях. У меня началось маточное кровотечение. Спас меня тогда Алан, который прогулял последнюю пару в институте. Он нашел меня в состоянии критической потери крови. Я помню, как он кричал на меня. Как ругал. Но все же спас. В тот момент никто меня не жалел. Ни отец, ни брат, даже папа со мной не разговаривал. Лечащий врач смотрел с презрением, медбратья-омеги старались не разговаривать со мной. Из друзей за две недели, проведенные в больнице, ко мне никто не приходил. Я чувствовал себя паршиво. Мне хотелось, чтобы кто-нибудь меня обнял, пожалел, приласкал. Но все было более, чем строго. Никто не спрашивал у меня, зачем я это сделал и от кого был мой ребенок. Мне стало дурно от его рассказа. Но остановить его я не решался. Кристиан продолжил. — Через пару дней после выписки, я вернулся в школу, но я никак не ожидал, что за это время я стану врагом для всех там. Учителя старались не смотреть на меня. Бывшие друзья сторонились и уходили, как только я приближался к их компании. Другие омежки обходили стороной меня, стараясь случайно не столкнуться со мной взглядами, как будто я могу проклясть или сглазить их. Самое страшное началось примерно через неделю. Себе в след я услышал крики: „Убийца! Убийца!“ Толпа тут же подхватила. Я стал слышать это каждый день. Самое страшное, что я встретил его в компании моих бывших друзей, и он вместе с ними кричал мне вслед: „Убийца!“ А я ничего не мог сделать, потому что это по сути правда. Страшная правда. Мне стали сниться кошмары. Это эхо преследовало меня целыми днями. В тот момент мне захотелось поддержки. И я не стал ждать ее. Папа сидел в гостиной, а я просто пришел и лег, положив голову ему на колени. Он не прогнал меня. Мы молча так стали проводить вечера, а мне стало легче. За это время я ни разу не думал о самоубийстве. Но я понял одно: жалость не нужна человеку, чтобы спастись, выплыть из дерьма, а уж тем более жалость со стороны чужих людей. Она наоборот, разлагает внутри нас тот заложенный стальной стержень. После этого я понял, что нужно жить дальше. Семья меня не бросит, а псевдо-друзья не нужны. Они лишь мусор, который нужно выкинуть. С преподавателями у меня чисто деловые отношения, поэтому их презрение можно пережить. В тот момент я надел маску безразличия. Я отрезал свои длинные волосы, стал одеваться во все черное и серое, как на вечные похороны. Закурил. На все выкрики в мою сторону я отвечал улыбкой. И никто не мог догадаться, что я мысленно уже расчленил их на мелкие кусочки. Меня стали бояться и уважать. — А что же с этим летчиком? — я не выдержал. — С летчиком… — он ухмыльнулся, — Я отомстил ему. — Крис! Что ты делаешь? — в комнату вошел обеспокоенный Алан. Он смотрел то на меня, то на Кристиана. — Успокойся. Мы просто разговаривали про наши омежьи штучки. Так ведь, Мэтт? — Да, да. Мы просто. — Про омежьи штучки? С тобой, Крис? Да конечно. Иди спать, завтра поговорим. Алан вытолкал своего брата из комнаты. — Что он тебе говорил? — Ничего. Мы просто поговорили ни о чем. Все в порядке.- я потянулся к своему мужу, укладывая его рядом с собой. Алан быстро уснул, а я так и не смог. В голове осталась куча мыслей и вопросов, главный из которых, зачем он мне все это рассказал.»
