Отучи меня влюбляться... в тебя

СПУСТЯ МЕСЯЦ Недели подготовки. Недели, проведенные в компании Руслана. Недели ежедневных подколов и стёба. Недели борьбы над собой. Я всё это пережила. Уже послезавтра мы вылетаем в Питер. На самом деле мне жутко не хочется этого, но способ отказаться от всего этого я, к сожалению, не придумала. Ладно, и не такое переживала. Так что надеюсь, что всё пройдёт хорошо. Сейчас мы находимся на репетиционной базе, и вот уже как три часа поём одну и ту же песню. Всё потому, что мы никак не можем сосредоточиться - Так сложно понять, что тут ты плавно уходишь, а тут снова вступаешь, - не выдерживаю я и начинаю кричать на Руслана, попутно тыкая бумажкой с текстом ему в лицо. В ответ он закатывает глаза. Руслан, такой Руслан. Мы пробуем снова, но и эта попытка не обвенчалась успехом. Мы начинали петь снова и снова, но на середине кто-нибудь из нас лажал и начинались крики, ор, истерики. Иногда казалось, что заставить нас петь дуэтом – гиблое дело. Хотелось даже бросить всё, послать всех куда подальше и спокойно вернуться домой, но вспомнив, сколько времени было потрачено на подготовку, находились силы продолжать петь дальше. Следующая попытка, наконец, удаётся, и мы спокойно, не сбиваясь, поём песню. Я мысленно благодарю всех, кого только можно, но тут, на последних словах, Руслан запинается. Я чуть ли не зеленею от злости. Нет, ну нормально же начинали, что ты как этот… - Мысль об убийстве уже не кажется такой глупой, - бурчу себе под нос я и вновь начинаю словесную тираду. Посередине моего длиннющего диалога, у меня неожиданно начинает очень сильно болеть горло, и я не могу произнести ни слова. Такое чувство, что в меня залили кипящую лаву. Я умоляюще смотрю на Руслана, одной рукой хватаясь за горло, а другой показывая на дверь. Наконец, до него доходит, чего же я хочу, и он срывается с места. Уже через несколько минут в комнату входят несколько взрослых, и все как один принимаются меня жалеть. Блин, почему никто не может понять, что не нужны мне ваши «Ой, бедненькая». Я хочу вернуть голос, чтобы опять орать на Тушенцова. Наконец, после долгих обсуждений, было решено отвезти меня в больницу. *** Не могу сказать точно, сколько уже времени прошло после того, как меня привезли в больницу, но я уже успела жутко устать. Сначала меня таскали по врачам, потом отправили на какие-то процедуры, но не сделали ничего, чтобы хоть как-то унять боль в горле. В итоге меня положили в палату и сказали ожидать прихода врача. Рядом со мной сидел Руслан. Мы молчали. Я – по понятным причинам, а вот почему он – неизвестно. Хотя, если подумать, то если он что-то и скажет, то ответить я не смогу. Наверное, поэтому и молчит. Наконец, дверь открывается и в палату входит врач. Он не спешит мне что-либо говорить, и это начинает бесить. - У Вас ларингит, - наконец произносит врач. Я ошарашенно смотрю на него. Он шутит? Да? Скажите мне, что он шутит. Но в его глазах нет даже и намёка на шутку. Он произносит: «Мне жаль» и уходит из палаты. Жаль? Ему жаль? Да что он вообще знает о жалости? В этот момент хотелось выть от бессилия. На глаза наворачивались слёзы. Ненавижу быть такой слабой. В голове эхом отдавались слова: «Диагноз: ларингит». Запрет на вокальную карьеру, месяцы реабилитации, истерики, попытки перебороть себя… Что меня ещё ждёт? Я зло смотрю на Руслана, сидящего в моей палате. Я ненавижу его. Если бы он сразу всё понял, то ничего этого не случилось. Я прекрасно понимаю, что в этом никто не виноват, кроме меня самой. Но всё равно ненавижу всех и вся. В палату входят несколько взрослых, которые готовили нас к конкурсу. Руслан кратко объясняет им сложившуюся ситуацию, и они все как один принимаются меня жалеть. Хотя, вряд ли им жалко меня. Они жалеют только о том, что мы не попадём на этот чёртов конкурс. Почему они такие эгоисты? Нет, они, конечно, предложили Руслану ехать одному, но он отказался, за что ему отдельное спасибо. «Вот и появился способ отказаться от конкурса», - мелькнуло у меня в голове. «Отличный» способ, ничего не скажешь.