На светлой стороне бездны

Музыкальное сопровождение: Mylene Farmer – Je Te Rends Ton Amour Прошло три месяца. *** В голове неторопливо клубился багровый туман, скверно воняющий кровью. Глаз Локи не открывал – незачем. Перевернутый пейзаж лаборатории, в центре которой (любит же точность, сука) он висел, за неделю приелся. Кажется, он пожаловался на скуку, и Бездна поняла его, так сказать, слишком буквально. Трудно было скучать, когда голова может взорваться от давления в любой момент. Сосуды в глазах полопались, дрянной привкус тошноты на языке отравлял и без того не слишком приятное существование. Локи пребывал в состоянии блаженного полубреда. С плечом была беда: за три недели оно превратилось в распухший багровый комок нервов, чем любила воспользоваться Бездна. На самом деле, дни, когда применялось только физическое насилие, были праздником. Основной забавой древней твари было препарирование души. Мелочь, а приятно. На счастье Локи, он уже был немного с приветом, поэтому свести его с ума это не могло. Но причиняло боль, ведь Бездна знала все, чувствовала, где и как резать. Боль от свежевскрытого шрама на восковой коже не сравнить с болью от свежевскрытого шрама в душе. Только эта мразь могла небрежным пинком отбросить могильный камень, запирающий все самое болезненное, и взорвать поросшую забытьем могилу, забросав тебя ошметками твоего прошлого, при этом пристально наблюдая за твоей реакцией, жадно впитывая твое искаженное болью лицо, твое взрезаемое страданием памяти сердце. Ну, а если сильно везло, то удавалось ограничиться телесными повреждениями, внешними и внутренними. Локи, конечно, всегда догадывался, что у Бездны своеобразное чувство юмора, но только на личном юмористическом сеансе он узнал, что кожу можно плавить. Вот честно, даже не представлял до этого. После трех недель интима с этой затейной сущностью Локи выглядел неприглядно. Впрочем, его это мало волновало, потому что последнее время он все чаще проводил в полубессознательном состоянии. Его тело уже не могло болеть, запекшаяся кровь на полу была всего лишь привычным дополнением к интерьеру, а красноватый туман перед глазами в моменты редкого просветления стал совершенно обыденным явлением. Периодически Локи что-то бормотал. Освободиться он уже не рассчитывал, потому как при попытке сговора с Джарвисом тому настал конец. Это был искусственный, электронный разум и Бездна не могла им управлять, не та материя. Но достаточно было вырвать с мясом главный процессор и не надрываться с выискиванием слабостей в «душе». Вообще, паника и страх – вещи проходящие. Как и физическая боль. Особенно, если разум смещен с фазы. Поэтому если сначала было страшно, больно и даже хотелось смерти, то сейчас, после этих длинных, наполненных ярко-алой, такой разной пыткой дней, Локи к этим прелестям привык и все больше хрипло, надтреснуто смеялся сорванными поначалу связками. В голове его мелькали образы, которые Бездне все никак не удавалось очернить, пожрать, чтобы присоединить к тому, что уже было уничтожено, растоптано и опорочено. О существовании внешнего мира Локи как-то забыл. Мир теперь ограничивался для него углом стола, который первым появлялся в поле зрения, если все же открыть глаза, и размытыми видениями, возникающими в воспаленном мозгу. В лабораторию вошел «Старк», видимо уже закончивший свои дела во внешнем мире и готовый к досугу. - Какой прекрасный день сегодня. Я тебе водички принес, мой мальчик. Локи лениво пробормотал, вися вниз головой: - Жареный хлеб… - Что? – насмешливое удивление. - Хлеб… жареный… Безвольное тело мешком рухнуло на пол, в полузасохшую лужу собственной крови. Раздался болезненный стон. Кровь источала воистину мерзкую тошнотворную вонь, как и Локи. Но Бездна любила грязь, застарелый запах отчаяния и боли. - Если ты попросишь как следует, то возможно получишь пищу. Локи сипло закашлялся, его бы стошнило, но было уже нечем. - На хуй иди… Удар ногой. Ну вот, всегда так. Локи засмеялся каркающим смехом, было больно, но это, право, было такой мелочью. - Жареный хлеб… очень вкусно. Тебе такого никогда не есть… - на душе потеплело. Локи подумал о том, что Старк бы им гордился. Нет, ну какая же глупость! Жареный хлеб… Но у этого хлеба был вкус не только тоста. Это уже был шажок за порог безумия – думать вот так и радоваться этому. Но, черт, тост, приготовленный Старком, грел душу. А когда душа грелась, то бей, режь, насилуй – все это такая мелочь. Но по вывихнутому плечу все же больно, если ударить, а потом еще и наступить. Но смешно. *** В такие моменты Бездна злилась. Этот надтреснутый смех Локи, как выплескивающееся непокорство. Маленький звереныш упорно огрызался, и хорошо бы, если это было признаком безумия, но нет. Это был верный знак того, что он борется за что-то; маленькая ничтожная букашка, но такая проблемная… И тем интереснее найти то самое, что неустанно светит маячком, и уничтожить, разорвать в клочки и утопить в грязи. Отчаянье безумца сладко. Истерзанный, измученный морально и физически Локи имел потрясающий вкус. И, что уж греха таить, был одним из лучших творений, а игра с ним была сплошным удовольствием. Собственно, и женщина погибла исключительно в целях опустошения Старка, а то с этим его перманентным счастьем в нем невозможно было находиться. Этот проклятый яркий свет, обжигающий до боли. Почти смертельно. Боги были в какой-то мере родней Бездны, и с ними имелись некоторые сложности, а вот люди – всего лишь производные, поэтому с точки зрения более высокого разума простые в управлении. Из человеческой души можно вылепить все, что угодно, маленькие мерзости в ней разгораются, как пламя на ветру. Но за столько веков существования приелись. Потому что кончают все одинаково: сходят с ума. Разница между людьми и богами не только в силе, магии или бессмертии. Вот как-то так вышло, что в божественную душу Бездне не пробраться. Вот и отыгрывается на людях. А Локи особенный. Вечно существовавший где-то в тени, он принял ее в себя, стал с ней дружен, стал существом на грани. Очаровательно безумен. И тут явился этот Старк, стал портить такой шедевр. Стоило убрать его бабу гораздо раньше, а с другой стороны, лишившись и женщины, и ребенка, он стал идеальным вместилищем. Да и эту маленькую надежду Локи так приятно было давить… И столько заманчивых поводов наказать его… Нет, все так, как и должно быть. Человек уже никогда не проснется, а остальными людьми так легко управлять… Но пора было что-то решать. *** Бездна легко тащила бессознательное тело в ванну, держа за спутанные грязные волосы. Бросить в ледяную воду, изрядно выплеснувшуюся на темный кафель, смотреть, как она окрашивается бурым, а тело приходит в себя, слабо трепыхается и надсадно кашляет. - Неужели водичка… я настолько потерял товарный вид? Или это ты теряешь хватку, проявляя потрясающие чудеса доброты? – вообще удивительно, как это у него все зубы еще целы. - Ну почему же ты все никак не научишься быть воспитанным мальчиком? – нежно проворковала Бездна, сжимая его горло и отправляя под воду с головой. Локи никак не мог решить, хорошо это или плохо. Хорошо было от того, что его искореженному телу, наконец, посчастливилось встретиться с водой. А неприятность состояла в том, что дышать было трудно. Он начал раздумывать о том, что в большей степени мешало дыханию: вода или железная хватка? А потом в голову пришло, что железная хватка - это как Железный Человек, а Железный Человек – это как Тони Старк, а Тони Старк – это как тосты с плавленым сыром и свежей клубникой и книга про Питера Пена. Собственно, в своих жизненно-важных размышлениях он даже забыл потрепыхаться в агонии и страхе. Вдруг рука, настойчиво выдавливающая из него жизнь, отдернулась, как от змеиного укуса. Локи вынырнул и закашлялся. Бездна с изумлением-недоверием смотрела то на него, то на свою явно обожженную ладонь, отшатнувшись от ванны. Локи блаженно улыбнулся улыбкой идиота. - Что ты сделал? - А что я сделал? Я же немощный, ты не видишь? – он положил подбородок на здоровую руку и с косой усмешкой посмотрел чуть расфокусированным взглядом на своего мучителя. Бездна присела перед ним, почти касаясь носа носом и вкрадчиво прошептала: - Локи, Локи, я же размажу тебя, как скользкую крошечную мразь под ногами. Тот склонил голову набок и смотрел на лицо Старка, в глаза Старка, которые были совсем не Старка и весело выдохнул: - Ну, размажь, я весь твой. Привычным движением «Старк» провел ладонью над его рукой, кожа покрылась глубокими порезами, в воду заструилась кровь, красиво клубясь дымом в прозрачной жидкости. - Не хочешь покончить жизнь самоубийством, вскрыв себе вены? - Зачем? Ты уже все сделал за меня, - Локи покосился на ровные порезы. – Кстати, всегда было интересно: Бездна – это мужской пол или женский? - На твой выбор, - смывая кровь с плеч, надавливая сильнее, чем нужно, чтобы было больно. Больше не жжется. - Почему ты так, это же чревато последствиями… Нам же так весело вместе, как же ты не поймешь… Кровь капала с края ванны на пол. - Очень весело, - Локи равнодушно смотрел на стремительно розовеющую воду. Бездна прижала к губам его исполосованную руку и сделала несколько глотков, окрасив свои губы алым. - Ты можешь умереть сейчас, мой самый ценный мальчик. Губы Локи холодны. - Все эти нежности, любовь, дружба, доверие – все это настолько эфемерно, настолько не для нас. Это из противоположного мира, это на светлой стороне бездны. Которой не существует, Локи. Есть желанные заблуждения, людям нужно во что-то верить, иначе миг их жизни будет пустым и бесцветным. А окружив себя фантазией, они раскрашивают свою черно-белую жизнь, - шептать в эти холодные губы, оставляя кровь под пальцами в ледяной воде. – Мы другие, нам это не нужно. Страдание и боль, лишь они имеют смысл, являются неоспоримой, монументальной истиной, являющейся основой всего. Тебе нужно. Тебе нравится. Отбрось эту вуаль, застившую твои истинные желания, Локи. Отбрось эти лживые истины любви и доверия и… - И упади… в мои объятия? – было чертовски холодно, и язык не слушался. Вода была красивая, но чем красивей она была, тем меньше жизни оставалось и без того в не слишком живом теле. – А может сразу к делу? Не стоит так распинаться… тебе нечего дать мне. Кроме возможно секса: у Старка такое тело… Хлесткая пощечина. О, щеке потеплело, это хорошо. Смена тона на вкрадчивый и тихий. Будто ядовитая змея под одеяло заползает, извиваясь на простынях. - Никто не спасет тебя. Ты думал о Стиве Роджерсе, не так ли? Он не придет. Так мало нужно, чтобы человек забыл… мозг так примитивен. А Тони Старк периодически появляется на работе, эдакий разбитый и молчаливый вдовец, совершенно не вызывающий нареканий, претензий и подозрений. Так что нас никто не побеспокоит, и ты сдохнешь, если не будешь подчиняться мне. Я сломаю тебя, Локи, мой Локи. Я сломаю тебя, и никто никогда не сможет тебя починить. А ты глупо упрямишься и провоцируешь меня… открой глаза, и ты навсегда останешься со мной. Руки еще холодней, приятно покорные, но… - Нет. - Нет, - упругой нежностью объятия воды и легкая кислинка сожаления. – Ты красив сейчас. О, да, Локи был красив. Он был красив даже под покровом синяков и ссадин, ран и несовершенств, что так присущи человеку. Его глаза. Его поразительные зеленые глаза. Изумрудные, травяные, цвета жизни, цвета хитрости – как угодно. Благодаря им он был красив. - Ты так разочаровал меня. Знаешь, я долго думал. Твое тело превратилось в жалкое подобие тебя. Но твои глаза… бог ты, человек ли – глаза твои все так же дерзки и безумны, все так же жизнь горит в них, когда в теле ее почти не осталось. Должно быть, твоя душа в твоих глазах. Я хочу их, – Бездна провела пальцами по тонким векам. – Хочу забрать их. Локи слабо скривился, было холодно, очень холодно, а еще он почти не чувствовал тела. Но и в этом был свой плюс: не было боли, так ведь? Определенно, Локи в итоге был закоренелым оптимистом. Чужие руки в последний раз прохладной сожалеющей лаской прошлись по онемевшему телу. - Вот тебе мой последний подарок, Локи. Я ухожу, ты получишь Старка, - Бездна склонилась ниже и положила ладони на холодеющее лицо, тихо шепча, - Жаль, что ты его никогда не увидишь. А он будет слишком уничтожен СВОИМ горем, слишком слаб и не сможет ничего сделать, пока ты будешь умирать на его глазах. Жаль, что ты стал таким ломким. Но так было куда интересней, а сейчас я возьму эти прекрасные глаза… И Локи надрывно закричал от боли; из-под ладоней Бездны-Старка, хлестали кровавые слезы, нервы рвались будто струны, тело в ванне изогнулось судорогой. Бездна закрыла глаза, вслушиваясь в этот божественный концерт крика, переходящего в сдавленный хрип, рвущихся нервов и мышц и тихого плеска воды в ванне, когда Локи потерял сознание. Бездна убрала ладони, из-под полуопущенных век зияла кровавая пустота. - Как жаль, что ты сломался, - она хотела коснуться поцелуем прохладных губ в последний раз, но ощутила непонятный прилив брезгливости и отвращения. Все игрушки рано или поздно ломаются и оказываются выброшенными. Старк без сознания осел на пол, а Бездна исчезла вместе со своим маленьким трофеем.