Изгнанник

Утро для Лафейсона началось приблизительно в обед. Хорошо, что его внезапное желание совершить ночной променад выпало на выходные, и на работу идти было не нужно, что, в свою очередь, позволяло избежать неприятного разговора с жалкими смертными, именуемыми начальством. Да и просто выспаться ещё никому не мешало. Пушинка, от волнения проглядевшая в ночь все глаза, так обрадовалась возвращению своего глупого двуногого, что даже почти не обиделась, обнаружив, что Лофт увалился на боковую, не удосужившись накормить свою пушистую соседку. Но отсутствие завтрака было мелочью по сравнению с тем, что Локи на вид был вполне здоров, только сильно вымотан в моральном плане. Приведя себя в более-менее приличный вид и перемыв брошенную в раковине накануне посуду, асгардский принц взялся за приготовление перекуса. Весь процесс проходил в полном молчании. Локи чувствовал себя так, словно из него выжали все соки, оставив лишь пустую оболочку. - Мррррь, – раздалось снизу. Пушинка, привстав на задние лапки, пыталась дотянуться мордочкой до колена трикстера. – Мрррь, – повторила кошка, обвиваясь вокруг голой ноги парня. - Сейчас, – выдавил из себя Лофт и, отрезав кусочек от копчёной курицы, положил его в миску. Ну, к удивлению бывшего мага, животина не бросилась к миске, а продолжала увиваться возле его ног, радостно мурлыкая. Иногда её размеренное тарахтение прерывалось очередным визгливым "мррррь", что можно было бы расценить как радостные восклицания по поводу его, Локи, присутствия. - Ты чего? – Лафейсон покосился на Пушинку, впервые видя такое её поведение. – Ты стала обычной кошкой и больше не разговариваешь? - Ну, погладь... – послышалось в ответ. – Погладь же. - Раньше ты как-то особо не настаивала. Трикстер присел на корточки и провёл ладонью от ушей до самого хвоста кошки. Та сладко потянулась, ткнулась головой в ладонь двуногого и, наконец, пошла к миске. - Кажется, я зря всё это затеял… С работой этой, с общением… Мне нет места в этом мире… - Только не говори, что собираешься обрадовать всех этих... сдавшись, – отозвалась кошка, проглотив последний кусочек лакомства. – Сегодня и завтра никто не работает, так что ты можешь потратить свободное время с пользой. - С какой пользой? И для кого? – вяло поинтересовался Лофт, нехотя прожёвывая «цезарь». - Для себя. Смертные как-то умудряются. Почему бы и тебе не попробовать? К тому же, помнится мне, Агнесс звала тебя на ужин. Пушинка с очень деловым видом принялась умываться. - И не смотри на меня так, двуногий. Она хорошо к тебе относится. - Я не собираюсь заводить отношения со смертной. Я ещё в своём уме, в отличие от Тора. - Будто тебя кто-то заставляет! Но общение с себе подобными ещё никто не отменял. Пушинка словно бы усмехнулась, наблюдая за начавшим опять злиться Локи. - Ты ведь теперь тоже смертен, парень. Без молодильных яблочек обрести бессмертие будет сложновато. - К твоему сведению, я был бессмертным не благодаря каким-то фруктам. Такова была моя природа. - Ой ли. Все асы нет-нет, да и кушают эти самые яблоки, или хлещут вино из них. И вообще, не спорь со мной, двуногий. Кто дольше в Мидгарде прожил: я или ты? Кошка встала и направилась к выходу из кухни. - Мне совершенно всё равно, кто, где и сколько прожил. Мне не приходилось есть какие-то там яблоки, чтобы оставаться молодым. Ты ничего обо мне не знаешь. Настроение у трикстера испортилось ещё сильнее. В очередной раз ткнуть его тем, что он больше никто, задело и без того истерзанную душу Лофта. Свалив посуду в мойку, маг поплёлся в комнату и рухнул на кровать лицом вниз. Пушистая зараза вскоре пришла и туда, более того, забралась ему на спину, свернулась там клубком и замурчала, довольная непонятно чем. Локи даже чуть не задремал, но его покой был нарушен громким стуком в дверь, будто её хотели вынести. - Идите к Хель… – буркнул трикстер, словно его могли услышать снаружи и оставить в покое. Стук стал ещё громче. - Как думаешь, кто это? – осторожно спросила кошка, приподняв голову. - Придурок какой-то… Пусть колотит, никого нет дома. Однако, с той стороны двери не унимались. Разозлившись, Локи поднялся с кровати и пошёл открывать с целью спустить нежданного гостя с лестницы. - Долго же ты шёл, брат. Тор в своей обычной манере бесцеремонно ввалился в квартиру, стоило двери открыться. - Что-то не припомню, чтобы я приглашал тебя в гости, – хмуро ответил Лафейсон. – Чего надо? Неужели Всеотец забеспокоился о том, как я тут живу? - Я послан убедиться, что твоя жизнь не подвергается опасности, а так же в том, что ты не терпишь крайней нужды в чём-либо, – отозвался громовержец. – Он знает, что наша мать была бы против твоего изгнания. Как был против и я. - А тебе не кажется, что сейчас ей как бы всё равно? – Лофт сложил руки на груди в защитном жесте, сверля сводного брата гневным взглядом. – И разве великий Один не может обратиться к Хеймдаллю, чтобы узнать у него, как замечательно я тут живу, вместо того, чтобы использовать столь же великого бога грома в качестве мальчика на побегушках? Тут из комнаты выглянула недовольная отсутствием своего двуногого Пушинка. Увидев того в компании брата, кошка, и без того пушистая, вздыбила шерсть на загривке и, утробно воя бросилась на Тора. Тот не успел ответить Локи, поскольку в его не прикрытую доспехом ногу впился разъярённый пушистый комок. Кошка намертво вонзила когти в плоть бога грома, так, что и не оторвать. И кто из них орал громче - мстительно настроенная Пушинка или громовержец, отрывающий её от своей ноги с кровью, мясом и клочками одежды - было неясно. - Отродье Хель! – вопил Тор. - УУУУУУУ!!! – рычала в ответ Пу. - Довольно! – рявкнул Лафейсон так, что оба орущих тут же замолчали. Оторвав кошку от ноги Одинсона, он запер животное в комнате и двинулся на громовержца. – Неужели не понятно, что мне не нужна ваша наигранная забота и ваше беспокойство обо мне? Да вы будете только рады, если я случайно сдохну! - Ты сам-то веришь в то, что говоришь, брат? – сурово осведомился Одинсон. – Если бы отец жаждал твоей смерти, думаешь, ему бы что-то помешало лишить тебя жизни? Тут раздался звонок в дверь, который, видимо, и помог Тору избежать вцепившихся в глотку цепких пальцев сводного брата. - Конечно, он же всепрощающий и всемилостивейший. Это только я - гад и мерзавец. Убирайся отсюда, пока цел. Можешь быть уверен, тех остатков магии, которых не сумел лишить меня твой папочка, хватит на то, чтобы поджарить тебе задницу. Когда перед Агнесс распахнулась дверь, девушка даже испугалась: таким злобным и каким-то безумным был взгляд у её соседа. - Добрый день, Уолтер. Простите, я, наверное, не вовремя... Девушка инстинктивно сделала шаг назад. - Хотел бы я сказать, что он добрый, но это далеко не так. Мой братец уже уходит, не обращайте внимания. Кстати, он не с психушки сбежал, а из театра. Заигрался совсем. Локи выпихнул громовержца в коридор. - И чтобы я больше никого из вас не видел! - Здравствуйте, – вежливо поприветствовала незнакомца Агнесс. Тор несколько секунд бестолково таращился на нежданную гостью, потом глуповато ухмыльнулся, глядя на Локи. - А ты, смотрю, тут времени зря не теряешь, да, братец? Что ж... До скорой встречи. Громовержец отвесил даме изящный поклон, поцеловал ей руку и, наконец, соизволил выместись вон. - Придурок… – пробормотал Локи, захлопнув дверь так, что соседка вздрогнула от и испуга. – Никак в покое не оставят… Шлёпнув ладонями по стене, трикстер уткнулся в неё лбом и стиснул зубы, чтобы не дать ярости выплеснуться наружу. - Простите. Я, видимо, правда, не вовремя. Став случайным свидетелем семейной ссоры, Агнесс, в самом деле, чувствовала себя неуютно. Любые вопросы по этому поводу так же были неуместны, да и вообще разумнее было бы оставить рассерженного парня в покое. - Что Вы хотели? – тихо и как-то слишком безучастно поинтересовался Лофт. - Я взяла в библиотеке несколько книг и хотела посоветоваться с Вами, какую лучше взять за основу для доклада, – робко ответила девушка. – Но я, правда, вижу, что пришла не вовремя. - Показывайте, – трикстер поплёлся на кухню, тем самым дав понять, что соседка может следовать за ним. По пути он открыл дверь в комнату, где была заперта Пушинка. Кошка выскочила оттуда, словно маленький яростный ураган, но, убедившись, что неприятель ушёл, немного угомонилась и потрусила за двуногими на кухню, посмотреть, послушать и... вдруг накормят? Маловероятно, но, а вдруг. Тем временем Агнесс уже выложила на стол несколько приличной толщины книг. Локи взял одну в руки, пролистал и перешёл к следующей. - Будете чай или кофе? - Нет, благодарю, я ненадолго. Агнесс всё ещё чувствовала себя неуютно после увиденной семейной сцены. - Неплохо написано, в принципе. Я бы взял эту книгу, но Вы смотрите, какая Вам больше по душе. - Спасибо, Уолтер. Я приму к сведению Ваш совет. Естественно, после встречи с братом, который почти наверняка не был желанным гостем в этом доме, и присутствия соседки при весьма некрасивой сцене профессор Лофт не пылал жаждой общения. Девушка сложила книги аккуратной стопкой и собралась уходить. Чёрт возьми, вообще приходить сюда была плохая идея. Но что сделано, то сделано. - У Вас есть брат или сестра, Агнесс? – неожиданно и спокойно спросил Локи. - Да. Два брата и сестра. Агнесс несмело подняла взгляд на профессора, пытаясь понять, зачем он задал этот вопрос. Лицо Лофта сейчас напоминало застывшую маску: невозможно было определить, злится он или опечален. И такое странное спокойствие пугало в нём больше, чем если бы он повысил голос. - И вы ладите между собой? Вся эта ситуация начала напоминать допрос, но девушка почему-то не могла просто развернуться и уйти. Ей даже показалось, что, сделай она хоть один неверный шаг, - странный сосед просто набросится на неё. - Не всегда. Агнесс запоздало осознала, что хотела сказать вовсе не это. С детства ей вколачивали осознание того, что очень стыдно выносить сор из избы, о своей семье людям следует говорить лишь хорошее, потому что ссоры бывают у всех, и о них посторонним знать не нужно. Но слова уже сорвались с языка, словно бы против воли. - Вот у меня братец, мягко говоря, дебил, – Локи снова заговорил обычным голосом, а на лице даже появились какие-то эмоции. – Ну, это не диагноз, конечно, но ведёт он себя так, словно с головой проблемы. А отец его во всём покрывает. Пока я не узнал, что приёмный в семье, всегда удивлялся, почему так отличаюсь от них. Включив чайник, трикстер положил в чашки по пакетику чая и подвинул к соседке вазочку с конфетами. Похоже, отказ от чая не принимался, и Агнесс, приняв это молчаливое приглашение, вновь заняла место за столом. После сказанных Лофтом слов в её голове произошёл небольшой сумбур. Уолтер рассказывал ей о своей семье не так много, но всё же что-то, и... Приёмный? Этого он точно не упоминал. Впрочем, это не так важно, многие семьи принимают к себе чужих детей и растят их как своих собственных. - Я узнал об этом не так давно, – продолжил Локи, наливая кипяток в чашки. – И ситуация, которая этому поспособствовала, была… Неважно. Я просто понял, почему всю жизнь только мой брат был у отца на первом месте. Меня он словно не замечал и думал, что я ничего не добьюсь. - Вы уже доказали всем и даже самому себе, что он был не прав. Ведь Вы преподаёте в одном из лучших университетов США, а это очень многого стоит, – Агнесс позволила себе улыбнуться. – Уверена, Ваш отец успел сменить о Вас своё мнение. - Он ничего не знает о моей жизни. Его не интересует, как я живу, с того момента, как… – Лофт тяжело вздохнул, глядя в чашку. – Я не святой, как Вы могли заметить, и один раз в жизни я оступился. После этого моя семья отвернулась от меня. Они ничего не сделали, чтобы помочь. Вы не подумайте, Агнесс, я не жалуюсь. Это не в моих привычках. Просто я думал, что… могу на них положиться, но, раз я им никто, то и надеяться не стоило. - Мы все совершаем ошибки. Но это не значит, что после их совершения жизнь оканчивается. Да, она может круто измениться, порой даже навсегда, но там, где закрывается одна дверь, где-то совсем рядом открывается новая. Агнесс протянула руки через стол и накрыла ладонями пальцы профессора, холодные, словно льдинки. - Каждый из нас не может быть хорошим абсолютно для всех, но для меня Вы хороший человек. Локи заметно вздрогнул и, отняв руки, вцепился в свою кружку с чаем. - Вы совсем не знаете меня, мисс Келли. Только что Вам ужасно хотелось быть подальше отсюда. Подальше от меня… Разве не так? - Я знаю, что с людьми, ставшими случайными свидетелями семейных ссор, общение может затрудниться. Вы сильно огорчены, расстроены, и книги - последнее, о чём Вы хотите сейчас думать, – принялась терпеливо объяснять девушка. – Понимая это, я чувствую себя неловко. Вынуждена признаться, меня пугают громкие неожиданные звуки, или когда кто-то кричит, но в этом нет ничьей вины, потому что я всегда была пугливой, сколько себя помню. Но это вовсе не означает, что я не хочу общаться с Вами. И я не хочу, чтобы Вы так думали... - Так уж получилось, что я чувствую настроение тех, с кем общаюсь, – взгляд трикстера как-то странно затуманился. – Вы меня боитесь, Агнесс. Меня многие боятся просто, без причины. Так что, если Вы сейчас захотите уйти, я не стану Вас удерживать. - А если я останусь? – неожиданно спросила девушка. Этот вопрос откровенно граничил с дерзостью, и, тем не менее, Агнесс нашла в себе смелость задать его. В последнее время она всё чаще совершала действия, абсолютно ей не свойственные. - Тогда Вы рискуете заразиться от меня отвратительным настроением. И выслушивать мои жалобы на жизнь и родственников. - Ах, Уолтер, я и не такое каждую рабочую смену выслушиваю, не пытайтесь меня запугать. Агнесс достала из сумочки небольшое зеркальце и, поймав в него солнечный луч, пустила световое пятнышко на пол. Присутствующая здесь же Пушинка мигом вся подобралась, пристально наблюдая за перемещениями солнечного зайчика, и в какой-то момент кинулась на мельтешащее туда-сюда световое пятно. Конечно, поймать его кошке не удалось, но она упорно продолжила за ним охоту, при этом выкидывая такие забавные номера, что тут не расхохотался бы только слепой. Но Локи лишь едва заметно улыбнулся, допивая остывший чай. Он до сих пор не мог понять, как смертные умудряются находить что-то забавное в обычных вещах. Тем временем забегавшаяся Пушинка устало улеглась аки сфинкс. Похоже, у кошки закружилась голова, поскольку её слегка вело на сторону. Впрочем, каких-либо возражений животное не выказывало. Локи никогда не играл с ней, поскольку не видел в этом необходимости, а Пушинке иногда хотелось просто так побеситься. Агнесс улыбнулась кошке и, спрятав зеркальце, принялась за содержимое своей чашки. Через четверть часа соседка попрощалась и ушла домой, писать доклад на заданную по истории тему. Проводив её, Лофт привёл в порядок кухню (привычка содержать окружающее пространство в чистоте никуда не делась), налил в кошачью миску молока, а потом пошёл искать в Интернете ту самую книгу, которую посоветовал Агнесс для работы над историей Локи Лафейсона.