Цветы на её коже

Блондин остервенело вдалбливал рыжую любовницу в кровать. Жестко. Без намёка на ваниль. Он даже не хотел её, более того - ненавидел. Но ему нужны были отвлечение и разрядка, потому что с самого утра он снова был одержим мыслями о своей любимой блондинке. И сейчас, грубо трахая Женевьев, он мысленно старался забыться и представить Кэролайн. Мужчина прикрыл глаза, и сразу же перед ним возник её солнечный образ. И он забылся... Всего лишь на секунду... Неожиданно для самого себя он замедлил движения и потянулся за поцелуем. Ещё витая в мечтах, он почувствовал горячий язык... Чужой... И вкус не тот... Приторно-терпкий, острый, с ноткой горечи... Другая. Инстинктивно, всё ещё не открывая глаз, он отпрянул от пылкой любовницы. И тут же услышал разочарованный стон. И это окончательно опрокинуло его с небес на землю. И голос другой. Не тот. И женщина в его постели не та... Всё не то... Мужчина зло выдохнул и грубо перевернул Женевьев, заставив встать на четвереньки и опереться локтями на подушки. Так же резко и грубо он вошёл в неё и толкнулся ещё несколько раз, а потом быстро вышел из неё и без церемоний излился ей на спину. Довольная Женевьев застонала. Её ещё слегка потряхивало от конвульсий наслаждения. Но её любовник уже потерял к ней интерес. Мужчина просто встал, подхватил с пола брюки и ловким движением натянул их на себя. — Не понимаю, что опять не так?! — обиженно проскулила рыжая. "Всё не так!" — завопил он в мыслях, но вслух ответил иначе: — Всё прекрасно, но нам некогда прохлаждаться! Так что, будь добра, дорогуша, оденься и доделай то, что должна! На этом он отвернулся и молниеносно скрылся за дверью, оставляя озадаченную его поведением Женевьев в одиночестве. — Ублюдок! — процедила сквозь зубы рыжая. — Ненавижу! — выкрикнула ему вслед, а потом тише добавила: — И люблю... — А мне от тебя блевать хочется! — зло выругался мужчина, быстро удаляясь по коридору. — Элементарное поручение не в состоянии выполнить. Пару дней назад Вот уже несколько минут он вдыхал свежий морозный воздух. Красивый блондин только что вышел из аэропорта и, сам от себя не ожидая такой сентиментальности, залюбовался красотой горных вершин. Наконец он почти у цели. Он вспомнил своё состояние несколько месяцев назад, как впал в отчаяние, когда его девочка исчезла из госпиталя, но потом всё-таки взял себя в руки. "Если не я похитил Кэролайн из больницы, то кто?!" — рассуждал тогда Художник и в итоге пришёл к двум вариантам: это либо ФБР, либо кто-то из близких Кэролайн. ФБР он очень быстро исключил. Во-первых, разыгрывать похищение Форбс в сложившейся ситуации для Бюро было бессмысленно. Во-вторых, мужчина был уверен, Стэфан Сальваторе не стал бы рисковать безупречной карьерой, даже ради дражайшей блондинки. Да и методы не те, ФБР скорее сфальсифицировали бы убийство, аварию, несчастный случай... "Значит, это кто-то близкий... И кто же это мог быть?! Если кроме Никлауса Майклсона на тот момент у Кэролайн ближе никого не было?!" - продолжал свои умозаключения блондин. Он заплатил кое-кому на центральном кладбище Майами, вскрыл гроб Майклсона и, не обнаружив там ничего, всё понял. Вывод напросился сам, пазл сложился. И вот Художник в Непале. — Ну что, моя маленькая колибри, ещё немного и папочка вернёт тебя! — вслух высказался мужчина и довольно улыбнулся. — Не меня ждёшь?! — позвал его звонкий женский голос. Мужчина машинально обернулся, уже зная, кто стоит за спиной. — Женевьев?! — холодно приветствовал рыжую девушку. — Надеюсь, вертолёт готов?! Я рассчитываю вылететь прямо сейчас! — без эмоций проинформировал о своих намерениях мужчина. — Тут такое дело... — замялась рыжая. — С вертолётом вышла задержка, он будет готов через три часа, извини, такой уж тут сервис, — повинилась Женевьев. — Что значит - через три часа?! Ты в своём уме?! Через три часа весь Непал будет знать о моём приезде, не то что Майклсон! — не сдерживаясь заорал блондин. — Ты понимаешь, дура, что они уже смоются?! — Он грубо схватил её за плечи и начал трясти. — Прости, но это Непал! Это тебе не цивилизация! — пыталась оправдаться рыжая, слабо обороняясь руками от хватки Художника. — Моли Бога, чтобы мы успели! Иначе! — рыкнул мужчина и замахнулся на девушку. Женевьев зажмурилась в ожидании удара, но его не последовало. Вместо этого сильные руки снова схватили её за плечи, резко развернули и подтолкнули в сторону стоянки. — Надеюсь, хотя бы с машиной нет проблем?! — зло выплюнул блондин. Через пару минут они уже мчались в сторону ближайшего отеля. А ещё через пару часов всю округу окутал густой туман, и все местные отказались лететь в горы. Не помогли ни баснословные деньги, ни угрозы. Художник рвал и метал. А потом достал мобильный, набирая номер Стэфана Сальваторе. — Ну что ж... Приступим к плану "Б". Женевьев нервно сглотнула. — Всё-таки похищение?! — пропищала она каким-то незнакомым голосом. — Да! — жёстко ответил блондин. — Я на рассвете метнусь в горы! — сказал и про себя добавил: "Чтобы убедиться, что их там уже нет", и продолжил вслух: — А ты займись Сальваторе, чтобы к моему возвращению всё было готово! Надеюсь, хоть с этим ты справишься?! ***** Это был один из самых красивых рассветов в её жизни. Они летели, нет, правильнее сказать - парили над горами. Вершины, покрытые плотными шапками снега и слегка розовато-золотые от восходящего солнца, были сказочно прекрасны. И Кэролайн забылась. Конечно, она чувствовала внимательный, прожигающий её насквозь взгляд Клауса. Разумеется, он всё ещё находился под впечатлением их разговора и, скорее всего, ожидал продолжения. Но, глядя на волшебные пейзажи вокруг, Форбс не хотела ни говорить, ни думать... — Кэролайн?! — разрезал тишину приятный баритон доктора Каллена. — Как ты себя чувствуешь?! — Всё отлично! — выдохнула она. — Здесь так красиво, Карлайл! — не удержалась от восторга девушка. — Я рад, что тебе нравится, Кэролайн! — наконец улыбнулся и Клаус. — Я покажу тебе весь мир: Рим, Париж, Токио! — завораживающее сладким голосом пропел Майклсон. И Форбс счастливо рассмеялась. Но через минуту она вернулась в реальность. — А если серьёзно, Клаус?! Куда мы теперь?! — спросила она с нотками грусти в голосе, ведь понимала, что им по-прежнему придётся скрываться. — Ты всё узнаешь позже, sweetheart! — тихо ответил мужчина, с опаской глядя в сторону пилота и штурмана вертолёта. ***** Стэфан пытался осмыслить, что с ним произошло и как он мог так глупо попасть в плен. Вопрос только - чей плен?! Внутренний голос подсказывал ему ответ: это Художник, чей маниакальный ум всё просчитал заранее и расставил ему капкан. Но зачем?! Напрашивался второй вопрос. В этот момент в коридоре послышались шаги, трение металла в замочной скважине... И наконец железная дверь со скрипом и скрежетом отворилась, и на пороге возник высокий молодой человек со светлыми волосами и мальчишеской улыбкой с ямочками на щеках. — Ну здравствуй, Стэфан Сальваторе! — из уст незнакомца он услышал уже знакомый бархатный баритон с британским акцентом. Стэфан по инерции протёр глаза. Этот парень ему кого-то сильно напоминал. — Не поверишь, но я рад тебя видеть, бро! — совершенно искренне произнёс незнакомец. "Или всё-таки мы знакомы?! — Стефан никак не мог уловить мимолётно возникающие картинки памяти. — Блондин. Высокий. Красивый, но брутальный. В меру мускулистый, с хитрыми и в то же время жестокими серыми глазами. Он был так похож на..." — Не может быть?! — едва прохрипел Сальваторе, но визитёр его услышал. — Смотрю, ты меня всё-таки узнал, не прошло и века! — подытожил мужчина с издевательским смешком в голосе. — Ты изменился! — всё ещё отходя от шока, ответил Стэфан. — В последнюю нашу встречу ты был зелёным жизнерадостным юнцом... — Сальваторе никак не мог поверить в то, что перед ним сейчас стоит тот же человек, лишь глаза напоминали о том добром мальчике, правда, если не обращать внимание на теперешний холод во взгляде. — Что с тобой стало, куда делся тот... — Достаточно! — грубо прервал его блондин. — Хватит ностальгической лабуды! Лучше принимай гостей! — Он ухмыльнулся, обнажая такие знакомые и ненавистные Сальваторе ямочки. — Женевьев, долго вас ещё ждать?! — крикнул он куда-то в коридор. Спустя пару минут какого-то непонятного шума, возни и препирательств, на пороге его "камеры" появилась уже знакомая рыжая. Она силой кого-то втолкнула в комнату, и Стэфан обомлел. — Ребекка?!