50 оттенков Джека

      – За новый имплантат, овечки!       Никто не уточнял, какой именно железкой обзавёлся Вильгельм, но он явно ею гордился. Искатели ударили по бутылкам. Ниша развалилась на диване, убрав одну руку за спинку. Улыбнувшись своей хитрой улыбкой, она лениво подняла бутылку с пивом. Вильгельм решил сначала залпом выпить половину своего пива, а затем чокнуться бутылкой со своими друзьями. Афина была в теме происходящего, но почти не пила. Она осматривалась по сторонам. Минуту назад ей настойчиво наяривала Спрингс. Как только Джейни выяснила, где проходит тусовка, то заявила, что сейчас же прибежит поздравлять именинника. Она не выясняла подробностей и ей, очевидно, было всё равно, что эта маленькая вечеринка была в честь новой штучки Вильгельма, и вовсе не Днём рождения подружки. Малышка Джейни решила в очередной раз попытать счастья. Чокаться искатели больше не стали. Вильгельм был довольным и немногословным, впрочем, как и всегда, хотя выглядел намного веселей, чем обычно. Он с упоением начал новую бутылку пива.       Тимоти устало крутил своё открытое, но не начатое пиво. Жидкость в бутылке дрожала, и двойник вглядывался в маленькие волны внутри сосуда. Ему выпала минутка побыть вдали от суматохи, и он решил использовать её для размышлений. Тимоти давно нуждался в свободном времени.       С тех пор, как он покинул «Гелиос», прошло довольно много дней. Он мог бы запросто вернуться на станцию, но не хотел. Отчасти из-за того, что не хотел в очередной раз слышать оскорбления от шаттла, отчасти из-за того, что боялся быть замеченным – Искатели не могли так просто вернуться на «Гелиос». Но главной причиной было, конечно же, совершенно не связанное с предыдущими обстоятельство. Если бы он вернулся на «Гелиос», то только чтобы увидеться с Ангелом. Двойник просто не знал, что ей сказать, боялся снова оказаться трусом.       Тимоти чувствовал, что погряз в болоте. Работа постепенно начинала быть ему ненавистной. Всё, что он делал – это выполнял какой-то «великий долг», порученный нанимателем, лишившим его проблем с кредитами и личной жизни вообще. Всё, что Тимоти делал раньше, виделось ему теперь иначе. Весёлая битва с тупыми врагами, которые не могли отличить его от цифровых копий, теперь стала не такой радостной. Ведь он сам копия, жалкое подобие не самого лучшего человека. Сам Тимоти просто трус. «Да ты трус, Тимоти!».       – Чего грустишь, мордашка? – отвлек от мыслей женский голос.       Ниша легонько, насколько это возможно, толкнула Тимоти в плечо. Двойник перевёл взгляд с бутылки на лицо девушки. Ближе всех к парню была она. Она никогда не улыбалась глазами – её улыбка была неискренней, но это, по крайней мере, значило, что Ниша в своём лучшем расположении духа. Она нечасто спрашивала что-либо, но вопрос всегда был дружественного характера. «Чего грустишь, мордашка?» был третьим по счёту после «Высоты боишься? Прыгай, пока не шлёпнула» (и она всё-таки однажды шлёпнула его хлыстом, оставив на мягком месте приличный синяк) и «Как дела, малыш? Опять припекло?». Тимоти мог бы рассказать ей всё, что творится в душе. Несмотря на дерзкий характер девушки, двойник доверял ей. Всё же, рассказать тайну Ангела он не решится никогда, но совет получить, возможно, сможет. Это был первый по счёту вопрос, на который он даст ей ответ.       – Что делать, если в глазах девушки оказался законченным болваном и трусом?       – Успеваешь романы крутить, carbon copy*? – Сказал Вильгельм, грохнув пустой бутылкой по столешнице. Его широкая нижняя губа блестела от пива. Несмотря на нетрезвое состояние, его волчий взгляд оставался грозным.       Вильгельм ничего не имел против Тимоти, но в его голове приоритеты высчитывались интересным образом. Чёткое распределение между боссом и пешкой опускали двойника ниже остальных наёмников. Просто потому что не получалось выставить границу между схожими внешне людьми без крайностей.       Внезапно возникла Спрингс. Она бросила в спину Вильгельма слова поздравления и куда-то утащила Афину. Громила приподнял от удивления густые брови, задумался на минутку, и открыл новую бутылку пива.       – Ты не трус, парень. Иначе мы тут все кучка трусов, – ответила с той же улыбкой Ниша и чокнулась бутылкой с Вильгельмом, который не собирался чокаться вообще.       Что-то философское было в её словах, но Тимоти не стало от этого легче. Он по своему обычаю опустил подбородок в ладони и буквально уткнулся носом в бутылку.       «Я скучаю по своим веснушкам», – подумал двойник.

***

      Тимоти проснулся от того, что его кто-то тянет за ноги. Он оказался на том же самом диванчике, на котором был вчера. Проморгав пару раз, он с усилием приподнялся и уставился на свои ноги. Парень, тщетно пытался снять с него ботинки, но как только почувствовал на себе взгляд, сразу остановился. С минуту бродяга приходил в себя, боясь поднять взгляд, но потом резко отпрянул и поднял перед собой руки:       – Я не брал, чувак! Не брал!       Тимоти скорчил на лице удивление с отвращением.       – Твоя мать – носорог! – бросил растерянный бродяга и убежал прочь.       Как только шок прошёл, Тимоти с трудом поднялся с дивана и обхватил голову. Она ужасно болела. Странно, он выпил полбутылки пива. На вкус оно было ужасным.       – Проснулся, красавчик?       Тимоти не сразу понял, чей это голос и хотел было ответить что-то, но как только поднял взгляд, проглотил язык. Вместо предполагаемой Ниши стояла Мокси с бутылкой пива в руках. Она протянула бутылку со словами:       – Станет легче, сладкий.       – Сомневаюсь, – выдавил Тимоти и отвёл взгляд.       Ему хотелось вырвать, но не здесь и сейчас, и не прямо на красотку Мокси. А она похоже считает его типичным алкоголиком.       – Как хочешь, солнышко.       Тимоти воспринимал речь Мокси всегда целостно и не выделал отдельных слов. Даже таких, как «сладкий» и «солнышко». Она говорила их всегда и практически всем. Тимоти даже стало досадно от того, что он не может счесть эти слова приятными.       – Где все? – Сказал он и посмотрел на Мокси. Она была прекрасной со всех ракурсов.       – Искатели? Кажется, они пошли сдавать своё барахло в какой-то фонд. Наверное, снова эти защитники природы, которой на Элписе и нет вовсе. Если не считать тех жутких динозавров, шастающих тут и там.       Тимоти постепенно переставал слышать слова, и просто прислушивался к чарующему голосу. Мокси всегда знала, с какой интонацией говорить, чтобы её продолжали слушать.       – Твои друзья пришли, сладкий.       Тимоти посмотрел в сторону. В бар входило трое: Ниша, явно чем-то недовольная, и Вильгельм, держащий Железяку за колесо. Робот болтался в воздухе и как обычно трепался про любовь к друзьям:       – Я знаю, что вы забыли меня там не зря. Вы хотели убедиться в том, что я действительно люблю вас всех! О-о-у… кажется, время для обнимашек.       – Нет! – Отрезал Вильгельм и опустил на пол робота.       – Ну что, полегчало? – Сказала подошедшая Ниша. Она была рада оставить позади кусок надоедливого железа и здоровяка. Похоже, что те всю дорогу вели диалог.       – Я бы не сказал, – ответил Тимоти и его осенило. Он вспомнил, как Ниша подменила бутылки. Тогда он не придал тому особого значения, но теперь стало ясно – девушка пила нечто покрепче пива.       В баре показалась Афина. Видок был у неё не очень. До того, как вырубиться, Тимоти помнил, что она уходила вместе со Спрингс. Её сиреневые волосы были спутанными. Увидев пристальный взгляд на себе, Афина поспешила накинуть капюшон.       – Итак, ребятки, – раздался знакомый голос рядом, и Тимоти подскочил с дивана, как ошпаренный. – Глушилка отключена, армия роботов построена. Возвращаемся на «Гелиос» и вырубаем лазер смерти.       Это был Джек. Он стоял рядом с барной стойкой. Осмотрев всех и остановив свой взгляд на Тимоти, он ухмыльнулся и поправил свой жакет.

***

      Больше всего Тимоти боялся и хотел именно этого. Он знал дорогу, как свои прекрасные пять пальцев, но она была слишком длинной, чтобы, не задумываясь, пройти до конца. Вмиг все ружья стали слишком тяжёлыми, но настроения кого-либо лишить жизни не было. Раньше это было нуждой и периодически весельем.       Тимоти крепко сжимал в руке пачку с печеньем. Эти коридоры не спешили встречать его враждебно. Вонючий воздух постепенно выветривался. Перед последней дверью Тимоти на минутку остановился. Отмахнувшись от мыслей, он набрал на панели пароль и вошёл в знакомое светлое помещение. Заметив фигуру, двойник опустил взгляд.       – Я могу не принимать твою точку зрения, хотя может ты и права. Но я не хочу, чтобы ты считала меня трусом.       Тимоти решился поднять глаза в подтверждение своим словам. Ангел выжидающе смотрела ему в глаза.       – Держи, – сказал Тимоти и протянул пачку с печеньем. – Шоколадное, как ты любишь.       Ангел выдала тихий короткий смешок и, подойдя к Тимоти, обняла его за плечи.       – Тим, я действительно злилась на тебя. Но не теперь.       Двойник чувствовал себя не просто отлично. Он был как будто окрылён. Облегчение, которое он ощущал сейчас, не передать словами. Сброшенная ноша была потяжелее пушек за спиной. Тягость от ссоры испарилась, и Тимоти был этому бесконечно рад. Улыбнувшись, он обнял подругу в ответ, закрыв от удовольствия глаза.       – Ты ведь теперь не будешь приносить мне печенье с изюмом?       – Нет, обещаю. Пока я копался в меню торгового автомата в поисках шоколадного печенья, пересмотрел почти всю ту кучу еды.       – Кучу еды? И ты приносил мне только лишь печенье всё это время?!       – Ну и колу.       – Тимоти!       – Даже не знаю, как так получилось.