I'm still here

Они назвали меня «Спринг Бонни». Это показалось мне довольно забавным. Что они имели в виду? Мою окраску – то, как ярко и по-весеннему я был выкрашен, или то, что я был сделан из винтов и пружин? «Весенний Бонни» или «Пружинный Бонни»? Впервые я вышел из своей маленькой комнатки. Рядом, наблюдая за мной, шли все те же люди в халатах и говорили что-то о моих эндоскелете и программе. Сначала они решили запустить тест «автопилота», а затем уже проверить и управление человеком. Я решил осмотреться, внести в свою программу каждую мелочь, каждую деталь этой, как оказалось, пиццерии. В зеркале, которое висело в коридоре, я увидел себя: длинные уши, одно из которых согнуто, видимо, для придания образу реалистичности; ярко-жёлтая окраска, хотя я предполагал, что она должна быть светло-зелёной; глаза были белыми - белый зрачок в чёрном кругу. Теперь я понял, что так мне удалось разглядеть человека с пурпурной лентой. Ах, этот человек. Его слова мелькали перед глазами, как бегущая строка. «Увидел бы я нечто подобное в детстве, травму на всю жизнь бы получил.» Не такой уж я и пугающий. Я был уверен, что понравлюсь детям и их родителям. Кстати, этот человек был куда более пугающим, чем я. Его вчерашний взгляд был мне очень неприятен. С тех пор он мне казался не таким уж и дружелюбным. Хорошо, что я редко сталкиваюсь с охранниками. И вот, наконец, я увидел сцену с тяжёлым красным занавесом. На сцене уже был один аниматроник, ростом, примерно, с меня, да и окраска наша была схожей. Разве что вместо длинных вытянутых ушей у него были маленькие и круглые. Медведь. Я подошёл к нему вплотную, но он даже не обернулся. Из него доносилась какая-то очень старая британская песня про снег и детей, лепящих разные фигуры. Когда он закончил петь и убрал микрофон, дети вокруг засмеялись. Мне тоже захотелось вызвать у них такой смех. Я захотел, чтобы они смотрели на меня, чтобы они улыбались. Но я не знал, что сделать. У меня не было голоса, чтобы спеть, я не знал, как развлечь их. Я растерялся. Люди, которые создали меня, стояли поодаль, и, кажется, смеялись. Ну хоть кого-то мне удалось позабавить. Они находили смешными мою растерянность и желание осчастливить кого-то. Наконец, малыши обратили своё внимание на меня. Обступив меня со всех сторон совсем маленькие дети пытались привлечь мое внимание, а те, что постарше, спрашивали у взрослых, кто я и как давно я здесь. Я сделал пару шагов вперёд, и дети расступились. Кажется, я напугал их. И снова в голове этот дурацкий «фиолетовый человек» со своим замечанием. На помощь мне пришёл второй аниматроник. Механическим голосом он произнёс «Время играть!» и воспроизвёл мелодию – это была песенка о Лондонском мосте. Дети взялись за руки и стали прыгать вокруг меня. Я не должен беспомощно стоять, поэтому я начал хлопать в ладоши. Детей это ещё больше развеселило, и они начали кричать что-то. Чтобы поддержать эту весёлую атмосферу, я стал пританцовывать, переваливаясь с одной стороны на другую. Единственное, что я слышал во всём этом счастливом вихре, так это бесконечно повторяющееся «Спринг Бонни! Спринг Бонни! Спринг Бонни!». Отрезвил меня серьёзный взгляд взрослых, стоявших поодаль. Я что-то сделал не так? Я перестарался? На сцену поднялась женщина, стоявшая до этого рядом с остальными, взяла микрофон и заговорила: – Итак, я вижу, вы уже познакомились с вашим новым другом? Он вам нравится? Она направила микрофон в сторону публики, и дети громко закричали «Да», вскидывая руки вверх. На лице женщины была фальшивая, натянутая улыбка. А в глазах – страх и растерянность. – Я вижу, что он вам очень понравился, но поскольку он у нас совсем недавно, мы ещё не всё ему показали и рассказали. Вы позволите забрать его ненадолго? Дети заметно погрустнели. Но меня это только обрадовало. Это означало, что я им понравился! Они не хотят, чтобы я уходил! Почему, почему им нужно забирать меня, когда я только вышел, когда я только осваиваюсь? – Вот и хорошо, – это она сказала уже уходя со сцены. Мне пришлось проследовать за ней. Она обернулась на меня, и в её взгляде была паника. Да что с ней не так? – Тащите его в безопасную, немедленно, – полный мужчина средних лет нервно потирал руки. Другой, в очках, тот, что говорил о недельном сроке моей починки, схватил меня и пошёл по направлению к той комнате, в которой я находился до сегодняшнего дня. Это смотрелось глупо, так как моя ладонь была намного больше его ладони. Я бы и сам мог дойти. Но я не стал бунтоваться или вырываться. Кажется, эти люди и так были чем-то недовольны. – О, вы что тут дела… – осмотрев нашу компанию, «Пурпурный человек», как я решил его называть, тут же осёкся и спустился со стола, за которым всего пару секунд назад сидел и мирно попивал кофе. – Мы создали чудовище! Монстра! – женщина села на его место и закрыла лицо руками. – Что произошло? Кто-то пострадал? – охранник поставил пластиковый стакан с кофе на пыльный, заставленный хламом стол. – Нет, – человек в очках выглядел самым спокойным. Его выдавали только сильно трясущиеся руки. – Он стал действовать… не по программе. Хотя, что тебе объяснять. Охранник нахмурился. Ему было неприятно, так как его сочли недостаточно компетентным и не стали посвящать в детали. – Но у него та же программа, что и у «Фредди»? Может, сохранилось что-то? Полный человек с бородой, что приказал увести меня сюда, тихо заговорил: «По-хорошему, надо бы снять его и оставить тут. Но деньги потрачены, а ошибок в программе нет. У нас нет причин оставлять его здесь.» Рыжая женщина перебила его, наконец прекратив держаться за голову: – То есть, ты предлагаешь ЕГО отпустить к детям? Он непредсказуем! – Маргарет, тише. Ещё ведь ничего не произошло. Может, и правда что-то осталось от программы «Фредди»? Мы ведь загрузили несколько основных функций. Ну конечно! Программа просто стала выполнять их, двигаясь по той же траектории, что и «Голден Фредди»! Успокойся, мы обязательно разберёмся, что к чему. Снова проверим всю программу. Идём. Мужчина вывел Маргарет из комнаты. Остальные проследовали за ними. В итоге, в помещении остались только я и «Пурпурный человек». – Парень, ну и кашу ты заварил. Теперь, когда все ушли, я мог дать себе немного свободы. Я повернул голову на голос и уставился прямо на этого человека. Ничем не примечательная внешность: тёмные волосы, выбивающиеся из-под фуражки, на которой красовалась яркая, почти светящаяся пурпурная лента, что так привлекала моё внимание. Похоже, моей программе нравится всё яркое. Неудивительно. – «Спринг Бонни» значит? Интересное название. Ты у нас разносторонний, да? Человек засмеялся. Его смех отличался от детского смеха. Нет, не тембром, не громкостью, а тем, что смех не вызывал у меня положительной реакции. Скорее, наоборот - мне было неприятно. – Ты у нас, значит, как и «Фредди», управляемый. Ну-ка, давай посмотрим. Он взял со стола «ключ» и повернул его несколько раз у меня в спине. Чёрт, а я даже и остановить его никак не могу, не могу приказать ему остановиться. Почему все эти люди ушли? Можно ли ему вообще что-то разбирать во мне или прикасаться ко мне? Охранник влез внутрь, стал крутить руками, проверяя всё ли он может контролировать. Походил по комнате, наклонился вперёд и назад, и, похоже, счёл меня достаточно комфортным: – Совсем не то, что тот. Уже намного лучше. Походив ещё немного, он вылез из меня и вернул всё, как было. И вовремя. Потому что в следующую минуту дверь открылась, и вошёл тот мужчина в очках. – Что вы тут делаете? – Я? Да вот, с ним разговариваю. Жалко только, что ответить он не может. Мужчина в очках чуть смягчил тон и больше не казался таким грозным: – Мы пока не планируем записывать для него что-либо, если только заложим какие-нибудь мелодии в программу, чтобы совсем тихо не было. А теперь поведём его обратно на сцену. Сегодня мы планировали протестировать программу полностью, но немного растерялись… Хорошо, что нашлось объяснение. Маргарет слишком мнительна. Закончив, мужчина тут же вышел, рассчитывая, что я последую за ним. Охранник фыркнул и тоже направился к выходу: – Больно важно мне это знать, придурок. Меня позабавила вся эта ситуация. Я вышел вместе с ним, захлопнув за собой дверь. Остаток дня я провёл на публике с детьми. Прошло всё хорошо, только вот, когда я поднял ребёнка на руки, его мать буквально выхватила его из моих рук. Малыш разревелся и сказал, что хочет обратно. Тогда она отпустила его. А вот мне в этот момент захотелось уйти обратно в эту комнатку, чтобы никто меня и не видел вовсе. Когда день подошел к концу, и последний посетитель покинул пиццерию, «Фредди», так звали второго аниматроника, двинулся к сцене. Кажется, там его место, и он собирался отключить программу. Я, не зная, что делать дальше, пошёл за ним, но путь мне перегородил охранник. В темноте я не сразу узнал его и подумал, что это кто-то другой, кого я ещё не видел. Но когда в окне отразился свет от проезжавшей машины, камеры распознали яркую пурпурную ленту на фуражке. – Э, нет, парень, тебе не сюда. Серьёзные дядьки сказали вернуть тебя в безопасную комнату. Пошли. Насвистывая забавную мелодию, которую я уже слышал сегодня от второго аниматроника, он двинулся вглубь коридора, а затем обернулся: – Ну? Ты идёшь? И я пошёл. Пошёл следом за ним.