Пригласи меня на свидание

– Васик, ты как? – Ага… – Ты как-то странно выглядишь… – Да норм… Почему я так тупо отвечаю на вполне осмысленные вопросы? Да всё просто. У соседки Дашки вчера был день рождения и мы дружно отмечали это знаменательное событие всем этажом общаги. Мало того, что я влил в себя вперемешку, кажется, несколько литров различных видов алкоголя, так и ещё потом пришлось откачивать в ванной Марика, который возомнил себя Водяным и никак не хотел отпускать бутылку водки из рук, хотя ему уже было явно хватит. Хватит было и мне, причём давно, но водку спрятать так и не успели. Потом мы сушили пьяного парня феном, гогоча на весь этаж, и выгуливали на улице, пытаясь привести в чувство, и ещё какое-то время потратили на то, чтобы уложить его спать. А в семь утра, когда была выпита последняя рюмка, пути назад уже не было и я, наивно посчитав, что холодный душ меня отрезвит, почесал в сторону главного корпуса к аудитории, где я сегодня сдавал последний зачёт перед летними каникулами. Ну и вот спрашивается, зачем на лингвистическом факультете преподают математику, а главное - теорию вероятностей? Она же точно в жизни не пригодится! Тем более я был гуманитарием до мозга костей и все точные науки давались мне не с трудом, а с большим трудом. Сидя на неудобном стуле и держа в руках конспекты, заботливо подсунутые одной из однокурсниц, я пытался вчитаться в непонятные символы, которые расплывались перед глазами и норовили просто выпрыгнуть со страницы. Несколько раз я даже попытался поймать их рукой, ведь как я запомню их, если они убегут, но тут же заметил удивлённый взгляд подруги Юли и понял, что что-то делаю не так… – Котик, ты вообще в порядке? – заботливо продолжала Юлька. – Я… Я не знаю, – кусая губы, честно решил признаться я и это была абсолютная правда - я не знал. Я не знал предмета, не знал, как вообще смогу сегодня сдать этот долбаный зачёт и особенно я не знал, как это можно будет сделать в моём состоянии - даже не похмельном, а откровенно пьяном. Открылась дверь и девчонки, наперебой переговариваясь друг с другом и хихикая, потянулись в аудиторию. Вздохнув, я встал с, как оказалось, единственного стула в коридоре, и проследовал за всеми. Усевшись за последний стол - чтобы препод не смог уловить пары алкоголя, исходящие от меня - я положил голову на скрещенные на деревянной поверхности руки и попытался сконцентрироваться. Получалось плохо: неумолимо клонило в сон, а перед глазами всё кружилось, стоило только поморгать. Сейчас бы водички и в кроватку. – Да не переживай, – на соседний стул плюхнулась Юлька. – Это же Лифчик, он добрый. Построим ему все дружно глазки и он только будет рад поставить всем зачеты. Ну а ты… – девушка сделала паузу, пытаясь придумать выход из ситуации, – ну, пихнем ему твою зачётку под шумок и всё будет окей. Юлька была самой большой оптимисткой и фантазёркой в группе, затевая и поддерживая любой кипиш. Я немного расслабился - не сомневаюсь, Юлька поможет. Ведь если нет, то плакал мой зачёт и, самое главное, моя стипендия, а если я вылечу с бюджетного, то предки мне точно спокойно жить не дадут. Ход моих размышлений прервал голос математика. Но… сегодня что-то было не так. – Итак, девочки, – да, несмотря на присутствие единственного мужчины в группе, то есть меня, препод называл нас именно девочками, – сегодня я и оценю степень гениальности мыслей в ваших хорошеньких головах. Слишком долго вы прохлаждались. Принимать зачёт буду по всей строгости и, уж поверьте, короткие юбки сегодня никого не спасут. Увижу, что списываете - пулей летите на пересдачу в сентябре. И кто, спрашивается, разбудил в Лифчике зверя? И уж точно в нём проснулся не благородный лев, а какой-то мстительный хорёк! Плакал мой зачёт! И где же наш милый добрый математик, который все семинары проболтал с нами о всякой ерунде, даже не удосужившись прорешать с нами базовые примеры? И как теперь выкручиваться? – Ну Сан Ванныч, – разочарованно захныкали в аудитории. – Я же давал вам время на самоподготовку, – препод явно решил прочитать нам морали, – а вы его на что тратили? Вот сегодня и проверим, как вы всё усвоили. Глухо застонав, я обхватил голову руками. Нет, это какой-то кошмарный сон! Вот сейчас я проснусь и всё будет, как прежде - к нам вернётся наш тихий скромный Лифчик, который и слова поперек не мог сказать, строил глазки девчонкам, улыбаясь чуть кривоватой улыбкой, и рассказывал нам о том, что устроился преподавать только для того, чтобы отдохнуть от семейной жизни. – Он что, с женой поссорился? – послышалось со стороны. О нет! Только не это! – Ну ладно, крошки, – голос препода из стального превратился в елейный, – я сегодня буду добреньким. Не веря в его слова, я оторвал голову от рук и посмотрел в сторону препода. – Сегодня я подарю один зачёт автоматом той из вас, кто пригласит моего брата на свидание. Видя, как моих однокурсниц передернуло, я прыснул от смеха, вовремя подставив кулак и сделав вид, что закашлялся. Мда. Математик был ещё тот “красавчик”. Тощая длинная шпала с копной мышиного цвета волос на голове. И все бы ничего, ведь физическим уродом он не был, но, всегда в несуразных костюмах и ярких рубашках, с огромным желтым портфелем подмышкой, он был просто воплощением любого девичьего кошмара. Вкупе с его, казалось, мягким характером, он был просто душкой и прозвище Лифчик приклеилось к нему само собой. И как, спрашивается, он вообще смог с такой внешностью найти себе жену? Девочки в нерешительности переглядывались. Конечно, можно было пойти на всё что угодно ради зачёта, но представив уменьшенную копию Лифчика, ни одна нормальная представительница слабого пола добровольно, да что там говорить - даже под дулом пистолета - не решилась бы на такой подвиг. Я же усиленно пытался шевелить своими мозгами, насколько это было возможно в моём состоянии. Может, сразу записаться на пересдачу? И попытаться объяснить это как-то своим родителям? Да, перспектива та ещё… – Ну и что ты сидишь? – Юлька, как демон-искуситель придвинулась ближе к моему уху и, зажав себе нос - от меня скорее всего нехило разило алкоголем - попыталась донести до меня свою мысль, прогундосив: – Эдо ше дагой жанс! Зачод авдомадом! – Ты с ума сошла, – не зашептал, а скорее зашипел я, – вообще, как ты это себе представляешь? – Ну, вы же оба мальчики, найдёте, чем заняться, – подмигивала она мне, – тебе же с ним не детей крестить. – Ну, раз добровольцев нет, тогда… – препод явно предусмотрел такой исход событий. – Я! – изменившимся голосом выдала подруга и моя рука, подхваченная Юлькиной, как по волшебству дёрнулась вверх, а сам я в панике перевел на неё глаза. – О, Васильков… – препод был удивлён не меньше меня. – Признаюсь, не ожидал. Но… – чуть подумав, захихикал математик, – так даже будет веселее. Передай зачётку и можешь быть свободен. Придёшь на кафедру завтра в три, чтобы встретиться с моим братом. – Настроение у препода явно улучшилось. Я же, пытаясь выдернуть свою конечность из цепкой хватки подруги, начал мямлить что-то о том, что это всё шутка, но получалось не очень. Юлька уже сама меня отпустила и, схватив мою зачётку, направилась в сторону препода. Ладно, главное сейчас, что проблема решена, а об остальном можно будет подумать и завтра. Всё ещё не веря в свою удачу, я схватил сумку и, пока математик не передумал, ринулся из аудитории. – И только попробуй опоздать, – донеслось мне вслед. Свобода! Плевать на всё! Добежав до общажного корпуса в рекордно короткие сроки, я влетел в свою комнату и, упав лицом в подушку, тут же отключился.

***

– Коть… Котик… Проснись, ты же опоздаешь, – сквозь приятную пелену сна услышал я голос подруги. Меня настойчиво трясли за плечо. Нехотя я открыл глаза и сел на кровати. – Юлька? – удивленно уставился на неё. – Что ты тут делаешь? – Ты что, не помнишь? У тебя свидание. Ты же не хочешь опоздать? – хихикала она. – Давай быстрее дуй в душ, а я пока тебе одежду подберу. – Совсем сдурела? Никуда я не пойду! – вот я идиот! Совсем забыл про выходку однокурсницы! Скрестив руки на груди и ноги в позе лотоса, я сделал вид, что медитирую и хрен кто меня сейчас сдвинет с места. – А про зачёт автоматом ты забыл? – здравый смысл постепенно доходил до моего мозга. – Препод с тебя три шкуры спустит, если ты его кинешь. И не просто стипендии лишит, но еще и на второй год оставит. Ты этого хочешь? Я подлетел с кровати как ошпаренный. Нет, такая перспектива пугала явно больше, чем один день, проведённый с каким-то пацаном. И вообще, чего это я так разнервничался? Ведь даже приличные мальчики на первом свидании не целуются. Или целуются? Я явно подвис, соображая, что со мной будет, если этот экземпляр окажется активным геем и будет ко мне приставать. – Не ссы в трусы, – щебетала Юлька, уже копаясь в открытых створках моего гардероба, периодически вытягивая оттуда какие-то предметы одежды и критически их осматривая, – всего один день потерпеть-то и потом - гуляй, рванина! Получишь зачёт автоматом и спокойно уедешь отдыхать на все лето. Слова подруги были как бальзам на душу. Что-что, а уговаривать она умела. Твердо решив, что я настоящий мужик, а они, как правило, могут выдержать любое испытание, кроме голодовки, поплёлся в душ.

***

Ровно без пяти три я стоял перед дверьми кафедры, переминаясь с ноги на ногу. Потратив почти час на сборы (обычно мне хватало пятнадцати минут), я, с легкой руки Юльки, блестел, словно начищенный чайник. И откуда взялось это непонятное волнение? Я мысленно пытался себя успокоить, но получалось плохо - коленки дрожали, а во рту словно Сахару намело. Тянуть было больше нельзя и я, чуть помявшись еще перед дверью, тихо постучал и, не дожидаясь ответа, дернул дверь на себя. На кафедре было пусто. Но это только на первый взгляд. Несмело шагнув чуть в глубину помещения, я увидел копошащегося около одного из столов математика. – А! Васильков! – воскликнул препод, услышав мой кашель, и дернул голову вверх, конечно же ударившись затылком о стоящий сзади шкаф, отчего на него оттуда с шумом попадали запиханные в хаотичном порядке книги. Я тут же бросился выгребать его из-под завалов - от прежнего зверька-математика не осталось и следа и сейчас передо мной стоял, вернее, валялся на полу все тот же милый преподаватель. – Молодец, что пришел, – благодарно кивнув, пыхтя, Лифчик поднялся с места, процедив сквозь зубы куда-то в сторону: – а он опаздывает, гадёныш. – Сан Ванныч… ну, вы это… наверное, пошутили вчера? – попытался я замять ситуацию, но продолжить мне помешал скрип двери и в помещение ввалилось нечто. Я с недоумением рассматривал паренька, направляющегося в нашу сторону от двери: ярко-зелёными глазами на меня смотрело рыжее веснушчатое чудо ростом метр с кепкой, одетое в фиолетовые обтягивающие джинсы, розовую футболку с каким-то абстрактным принтом и разного цвета кеды - один зелёный, второй - жёлтый. От обилия кислотных цветов зарябило в глазах и я решил прислониться к одному из близстоящих столов, чтобы у меня не закружилась голова. – Саш, ты чего меня позвал? – хм, а голос у него довольно приятный. – Познакомься Стасик, – криво усмехнувшись, выдал Лифчик, – Кирилл Васильков и сегодня он поведёт тебя на свидание. – Что? – непонимающе захлопал глазами паренёк. – Что-что. Романтика, розовые единороги на радуге под ванильными облаками, улавливаешь? – гаденько захихикал математик. – Я убью тебя, лодочник! – не дожидаясь дальнейших разъяснений, мелкий с разбегу запрыгнул на спину брата, изображая панду, и начал долбить его подвернувшейся под руку книгой по голове. Препод заржал и, крутясь вокруг своей собственной оси и защищаясь от ударов, пытался сбросить с себя нарушителя порядка и личного пространства, выпалив: – Ты мне проспорил? Так вот исполняй моё желание, – математику все же удалось отлепить от себя парнишку. – Пойдёшь с ним на свидание, которое должно закончиться только утром, раньше тебя домой не жду. А ты, – повернулся он в мою сторону, – делаешь всё возможное и невозможное, чтобы моему братику было весело. Зачётку свою заберешь завтра, сразу после того, как всё закончится. Я стоял и смотрел на развернувшееся передо мной представление, стараясь сообразить, что вообще происходит. То есть, этот разноцветный чудик - такая же жертва злой шутки Лифчика, как и я? Нет, Кир, думай только про зачёт… – А как… – я сглотнул ком в горле, – как вы узнаете… – договорить мне не дали. – Хороший вопрос, Васильков! Всегда считал тебя умницей, – глаза препода блестели, как у Спанч Боба в мультике. – Будете делать фотки на телефон и размещать их у себя на страничке в Фейсбуке в качестве доказательства. Да, и добавь меня там в друзья, – подмигнул он. И всего-то? Я как-то даже расслабился и облегчённо выдохнул. Не так уж всё и плохо, раз нужны только фотки. Покатаемся по городу, сделаем несколько снимков в разных местах… Видя, как рыжий мнется, подозрительно разглядывая своего брата, я, недолго думая, метнулся в сторону парнишки и, прежде чем он успел хоть что-либо возразить, схватив его за руку, выдал: – Мы согласны. – И потащил прочь из аудитории под напутственные пожелания повеселиться от души. Кисть руки Стаса идеально помещалась у меня в ладони и я, сам того не осознавая, сконцентрировался на своих ощущениях от теплых изящных пальцев, которые я сейчас сжимал. Нет, конечно они отличались от девичьих, причем очень сильно. Но я и не помнил, когда с таким трепетом держал чью-то руку. За своими мыслями я и не заметил, как мы вышли из здания и оказались на маленькой площадке неподалёку. В кармане что-то пискнуло. Нехотя отпустив руку парня, я достал свой мобильный и увидел на айфоне сообщение от препода о добавлении в друзья. Ухмыльнувшись, я нажал кнопку “Принять” и повернулся к Стасу: – Кажется, мы с тобой оба заложники ситуации и раз выхода у нас нет, то давай просто пошляемся по городу и пофоткаемся в разных местах. Поверь, я бы никогда добровольно не согласился на эту авантюру и мне так же как и тебе не нравится происходящее… – тут я сделал паузу, задумавшись, а так ли оно мне не нравится. Парень выглядел безобидно и вполне себе прилично, если конечно не брать во внимание обилие канареечных цветов, и я бы мог попробовать с ним подружиться. Прищурив глаза, рыжий уставился на меня, пристально разглядывая. Подумав с минуту, он картинно вздохнул и присел на бортик ограды. Достав новенькую пачку из кармана, он неуклюже её открыл, промучился несколько минут, пытаясь вытащить сигарету, потом всунул её в рот и попытался закурить. Он злился, чиркая зажигалкой, которая никак не хотела отдавать огонь. Устав наблюдать за его потугами, я отобрал у него зажигалку, с одного движения зажег пламя и поднес ближе к нему. Он прикурил, довольно мне кивнув, с блаженным видом затянулся, тут же закашлявшись и отбрасывая от себя сигарету. – Как они вообще это… – тут же спохватившись, он уставился на меня. – Короче, – он поднялся с ограды, отряхнулся и продолжил: – раз ты обещал свидание, значит держи своё слово. Хочу всё по полной программе, так что отвертеться тебе не удастся. По его недоброй ухмылке я понял, что мне сегодня явно достанется. Значит, договориться не получится. Какие же мы, оказывается, принципиальные! Ну, и я не лыком шит, ты у меня ещё не раз споешь, павлин разукрашенный! Во мне просыпалась злость и я во что бы то ни стало решил, что не проиграю.

***

Стасик орал. Орал так, что у рядом сидящих людей наверняка полопались барабанные перепонки, а у меня просто заложило уши. Нет, ну сам же захотел на самый дорогой аттракцион в Парке Развлечений, вот я и выбрал самые крутые американские горки! Выжидая, когда же наконец он охрипнет, я достал из кармана смартфон и щёлкнул камерой в тот момент, когда мы начали спускаться вниз, запечатлев мою улыбающуюся рожу и парнишку, дерущего глотку, вцепившись в фиксирующий поручень. Если очень присмотреться, то можно было даже различить слёзки в его расширенных от ужаса глазах. Ещё на ходу, ведь я уже привык к аттракциону, ещё бы - на пятый круг зашли, закинул фото на сайт с комментарием “Только небо, только ветер, только гадость впереди…” * Упс, ошибочку допустил, печатая, но ничего, уже отправил… Из кабинки рыжий выходил, пытаясь устоять на ватных ногах. Я мог поспорить, его лицо было почти зелёным. Пройдя несколько метров, он всё же покачнулся и, схватившись за мою толстовку, повис на мне, из-за чего мне пришлось прижать его к себе покрепче, чтобы не уронить. Уткнувшись мне в шею, щекоча кожу своим дыханием, он мелко дрожал в моих руках, я же немного подвис, ощущая в своих объятиях столь хрупкое тело. Я провел ладонью несколько раз по его спине, подмечая острые лопатки и выпирающие позвонки под тонкой тканью футболки, чтобы убедиться, что в моих руках сейчас далеко не девушка, но моё воображение уже нарисовало прогибающуюся в экстазе поясницу и округлые плечи. – Ты так вкусно пахнешь, – выдохнули мне в ухо. Ну и как мне сейчас прикажете концентрироваться? Вернее - на чём: на мурашках, приятно пробежавших по телу к паху или на тёплых пальчиках, коснувшихся моей скулы? Я довольно ощутимо укусил себя за нижнюю губу, стараясь снять наваждение, и перевёл взгляд на лицо парня, увидев в его глазах пляшущих чёртиков. Ах ты малолетний террорист! Тут же оттолкнув его от себя, отчего тот сразу же свалился на землю с коротким “Эй!”, я ухмыльнулся: – Жди меня на лавочке, сейчас принесу тебе попить. – И как я туда доберусь? – сидя на дороге и привлекая внимание прохожих, хрипло выкрикнул парень. Да, связки он себе уже сорвал. – Ползи, – безразлично пожал плечами я и с гомерическим хохотом направился в сторону киоска. Стоя в очереди я подумал, что так и не узнал, что конкретно он предпочитает из еды и напитков. Повернув голову в сторону сидящего на лавочке рыжика - он все же смог до неё дойти - я разглядывал его худую фигурку и разлетающиеся от ветра вихры, в которых играло солнце. Почему-то со стороны он казался немного растерянным и одиноким. Такое чудо вызывало стойкое желание прижать к себе и не отпускать. Решив, что раз он любит все яркое, то ему непременно понравится мой выбор, я прикупил бутылку тархуна ему и колу себе, и несколько шариков мороженого: ему - конечно же то, что поярче - шарики оранжево-малинового, фиолетово-розового и мятного цветов с красными сердечками, себе - шарик шолоколадно-карамельного. Уже расплачиваясь на кассе, я заметил на стойке симпатичный брелочек, который тоже прихватил с собой. Стас выглядел довольным, сидя на лавочке и разглядывая проходящих мимо людей, держа в одной руке рожок с шариками мороженого, в другой - зелёный напиток. – Пора делать фото, – вкрадчиво произнёс парень и уставился на свои занятые руки. Я тоже не смог освободить руки и решение пришло само собой: мы позвали двух проходящих мимо девчонок, которые, хихикая, попросили нас произнести слово “Тампакс”, а Стас, в последний момент перед нажатием на кнопку, резво залез ко мне на колени, вернее, на одно бедро, своей пятой точкой (довольно жёсткой, признаюсь) и эротично лизнул моё мороженое. В таком виде девчонки нас и запечатлели. – Ах, ты… – я не успел довести свою мысль до логического завершения, как тут же увидел на своей белоснежной толстовке яркое оранжево-фиолетовое пятно. Рыжик захихикал вместе с девчонками и попытался сбежать, но я был быстрее - дернув рукой, я размазал своё мороженое по его физиономии и вскочил с лавочки, направляясь к девочкам, чтобы забрать свой телефон. – А можно попросить ваш номер? – защебетали девицы, но я, растянув губы в самой ослепительной улыбке, громко сказал, что, наверное, мой друг будет против. – Ой, как жалко, – протянули в один голос девочки и, вздохнув, пошли своей дорогой. Стас сидел злой и пытался слизать мороженое с губ, что ему удавалось плохо. Я искренне рассмеялся, следя за его живой мимикой и, почему-то, розовым язычком, которым он проводил по губам. Стоп, это чувство я сегодня уже испытывал… – Дай-ка я, – как завороженый я приблизился к парню и провел большим пальцем по его щеке, смазывая растаявшее мороженое, после чего слизал его с пальца, отмечая: – Вкусно. Парень замер, настороженно уставившись на меня. Впрочем, как и я, прокручивая ещё раз в голове, что я только что сделал. Это вообще был я? – Эм… Хочешь покажу кое-что интересное? – чтобы как-то разрядить обстановку и убраться от любопытных глаз проходящих мимо людей, предложил я. Парень заинтересованно глянул на меня и несмело кивнул, скорее всего, ожидая очередной подвох. Я, почему-то обрадованный тем, что снова могу к нему притронуться, схватил парня за руку и потащил в дальний сквер, где находилось маленькое озеро и был оборудован своеобразный зоопарк. Подойдя почти вплотную к кромке воды, я указал на правый угол: – Смотри. Она похожа на тебя. Стас чуть сощурил глаза, пытаясь вглядеться в указанное ему направление, но потом на его лице отразилась такая неподдельная детская радость, что я невольно засмотрелся на него. А в глубине озера, под нависшими над водой деревьями, плавала маленькая разноцветная уточка, периодически поднимая хохолок и шевеля остреньким хвостиком. Её перышки красиво переливались в предзакатных лучах. – Это мандаринка, – подойдя к нему сзади вплотную, тихо рассказывал я, вдыхая аромат его волос - мне казалось, что они пахли солнцем. – Таких птичек в мире осталось очень мало и этот вид занесён в Красную Книгу. Пара таких уток по-китайски называется “юаньян” и является символом верности и преданности на всю жизнь. ** Рыжий завороженно смотрел на птичку, чуть приоткрыв рот. “Ну прямо как ребёнок” - умилился я. Резко развернувшись, Стас схватил меня за руку и взволнованно затараторил: – Нам нужно срочно её сфотографировать! Я попытался удержать парня, с энтузиазмом крутящегося около меня и, в какой-то момент не сумев сбалансировать, мы покачнулись и чуть не свалились в воду. Вернее, я-то сумел сохранить равновесие в последние секунды, а вот рыжий, смешно замахав руками, с пронзительным визгом плюхнулся в озеро. Вынырнув на поверхность, он счастливо засмеялся, отплёвываясь и я, уже вытащив из кармана телефон, запечатлел его солнечную мордаху вместе с проплывающей мимо него уточкой. С трудом вытащив парня из воды, я только удивлялся тому, что он даже не злился на меня. Стянув с себя толстовку, приобретшую с недавнего времени радужные мазки на белой ткани, я натянул её на Стаса, украдкой разглядывая его лицо и милые веснушки. – Стас, что с твоими глазами? – воскликнул я, заметив, что один его глаз из ярко-зелёного превратился в серый с небольшим количеством жёлтых брызг-вкраплений. – Чёрт, линзу потерял, – огорчился парень. – Но так даже прикольнее, – рассмеялся он. – У тебя такой интересный натуральный цвет глаз, зачем же ты носишь эти искусственные линзы? – с неподдельным интересом спросил я. Но парень, до этого искренне улыбавшийся, вдруг как-то сразу собрался и, уткнув вмиг посерьёзневшее лицо в мою толстовку, буркнул: – Не твоё дело. Я даже немного опешил от изменившихся эмоций мелкого. Он же, состроив скучающую гримасу, засипел (говорить нормально он уже не мог): – Это становится утомительно и ещё я промок. Что у нас дальше по расписанию? Или твоей фантазии хватает только на показ дурацких уток? Ну что же, маленький зверёныш, еще не вечер, вернее вечер, но он ещё не закончен и впереди у нас много времени. – Кино. – Загадочно улыбнулся я. – Там и обсохнешь.

***

Как мне удалось протащить шестнадцатилетнего парня на фильм с высоким рейтингом, осталось загадкой даже для меня. Стас посушил одежду в туалете кинотеатра, так и не вернув мне мою толстовку, и мы прошли на свои места где, вместе с одного с нами возраста аудиторией, предварительно затарившись попкорном, приготовились к просмотру. На экране по заброшенному дому ходила японская женщина неопределённого возраста, бегали какие-то странные дети с синяками под глазами, в микроволновках мяукали коты ***, а я, с трудом сдерживая смех (не думал, что вместо ужастика попаду на комедию) наблюдал, как меняется лицо рыжего чуда: от скептического, почти презрительно-скучающего, до откровенно испуганного. Парень вздрагивал от каждого громкого звука, осыпая меня при этом попкорном как конфетти, закрывал ладошками глаза, смотря на экран сквозь растопыренные пальцы, жался ко мне и утыкался в плечо на особо страшных моментах. Когда по экрану побежали титры, мой живот болел от смеха, а Стас выглядел выжатым как лимон. Подумав, что острых впечатлений мелкому на сегодня явно хватит, я предложил зайти в кафешку при кинотеатре, но парнишка замотал головой: – Хочу в Макдак! – заявил он. – Ничего полезного в этой еде нет, – попытался я наставить его на путь истинный. – Зато вкусно, – парировал он. Возразить мне было нечего. Найдя ближайший “ресторан” с желтой буквой “М”, работающий круглосуточно, мы подошли к кассе и я предоставил право выбора моему сегодняшнему спутнику, тут же об этом пожалев. Через пять минут, когда уже были заказаны две большие картошки, пять бургеров с разной словесной приставкой вначале, кусочки курицы и молочный коктейль, я начал думать как остановить этого проглота. Мои финансы пели далеко не самые зажигательные песни, и даже не всем известные лирические музыкальные сочинения, а какой-то заунывный шансон. Тем более было очевидно, что всё заказанное парнишка точно не съест. Предусмотрительно не став ничего заказывать себе, я решил ограничиться колой и в конечном итоге мне пришлось доедать за ним большую часть “вкусных” продуктов. Стас же сидел, болтая ногами под столом, шумно сюрпая молочный коктейль через трубочку, и только иногда нервно вздрагивал, когда со стороны обслуживающей зоны доносилось: “Свободная касса!” Покончив с картошкой, я соорудил из коробок своеобразные ворота на краях подноса и, вытащив кусочек льда из своей колы, бросив его на середину, призывно посмотрел на солнечное чудо: – Кто проиграет, к тому и едем домой. Растопив на подносе шесть ледышек, гоняя их пластиковыми трубочками, мы выяснили посредством серий пенальти, что ночевать будем у меня. Ну конечно, мне пришлось проиграть, ведь было очевидно, что везти Стаса к нему домой нельзя, так как он жил со своим братом, а тот ждал его назад только утром. Тащить в клуб или бар малявку я не хотел, зато знал, что в моей общаге сейчас только начинается самая тусовка. Сделав памятные фото с обмазанной в кетчупе картошкой фри во рту, запостив их тут же в сеть с комментарием “Летящие на крыльях ночи”, мы вышли из шумного помещения и, поймав такси, направились ко мне. Перед входом в мою комнату рыжий парень немного замялся, подозрительно косясь на меня, но, не успел я сказать хоть что-то, как дверь сама собой открылась и на пороге показалось раскрасневшееся лицо Даши. – Ой, Васик, – икнув, выдала девушка, глупо улыбаясь и переводя свой взгляд с меня на Стаса и обратно. Из-за её спины послышался гул голосов моих общажных товарищей и вопросы о том, почему она застряла. Войдя в комнату я застал картину маслом: на середину был выдвинут стол, вокруг которого собрались несколько девушек и парней, кто-то разливал алкоголь по стаканам, кто-то резал колбасу, все дружно переговаривались и смеялись. По лицам собравшихся было понятно, что они здесь сидели далеко не первый час. Завидев нас, Денис, один из моих друзей, который вечно влипал в какие-то сомнительные истории (по крайней мере он так думал), расплылся, как и до него Дашка, в широченной улыбке: – А мы думали, ты сегодня не вернёшься и решили вот… – обводя широким движением руки стол, выдал он. – Но что же вы стоите, проходите, садитесь, знакомь нас со своим новым другом. – И не дожидаясь от меня какой-либо реакции, дернул за руку рыжего и посадил рядом с собой. – Пиво, вино, шампанское, водка? – спрашивали со всех сторон у парнишки, а тот, втянув голову в мою толстовку, нервно теребя манжеты, пытался понять с какой стороны поступил вопрос. – Ему сок, – скомандовал я. – Я буду шампанское, – уставившись на меня злыми глазами, рявкнул мелкий. – Я уже не маленький, чтобы соки распивать. – А я сказал… – хотел настоять на своем я, но Ден уже налил в стаканчик газированной светлой жидкости и со всех сторон к Стасу потянулись руки с такими же стаканчиками. Доносилось: “Молодец!”, “Мужик!”, “Наш человек!”, а я только вздохнул и уселся за стол напротив парня, чтобы хоть как-то проконтролировать употребляемое им количество алкоголя. Я понимал, что за него ответственен, но сейчас меня не интересовал страх за то, что препод убьёт меня, если увидит вернувшегося домой пьяного брата. Я был раздражён, потому что мои друзья, находясь здесь и сейчас, мне просто мешали. Я хотел побыть наедине с парнишкой, разговаривать и смотреть, как он кокетливо убирает пальчиками прядку рыжих волос за аккуратное ушко, и лучше рассмотреть его глаза, попросив вытащить эту искусственную зелёную линзу. – Ой, голубки приехали, – раздалось со стороны дверного проема. На пороге стояла Юлька, держа в руках сковородку с шипящей на ней жареной картошкой. – Мы не голубки, мы уточки, – выпалил Стас, уже изрядно захмелев от полстакана шампанского. – Вообще-то, дорогой мой несмышлёныш, чтоб ты знал, Васик у нас котяра и вот таких вот маленьких утят, как ты, он съест и даже не подавится, – захихикал Ден, приобнимая рыжего и кидая в мою сторону кусок колбасы. – Да ладно, Вася любимчик у девочек, мы его на руках готовы носить, холить и лелеять, – парировала Дашка, подходя ко мне и обнимая за плечи со спины. – Только жалко, что он так ни одну из нас и не выбрал, – разочаровано протянула она. Отдирая от себя руки подруги, я постарался перевести тему, громко спросив: – Ну как с учёбой? Все сдали? – Ты не поверишь, – стала жаловаться Юлька, поставив сковородку на стол, – Лифчик так зверствовал, что половина группы отправлена на пересдачу. И какой жареный петух его клюнул в пятую точку? Хорошо, что, Васик, тебе сказочно повезло - получил автомат за какое-то паршивое свидание. Ой… – осеклась девушка, осознав, что только что ляпнула. Я перевел взгляд на Стаса и увидел неподдельную злость и обиду, плавающую в накатывающих на глаза слезах. – Ну, мы наверное пойдём, – выпалила однокурсница, спешно поднимая всех из-за стола, под недовольные возгласы, вынимая из рук стаканы с алкоголем и еду и выпроваживая народ из помещения. Когда закрылась дверь за последним человеком, я развернулся к парнишке и попытался замять ситуацию: – Не принимай близко к сердцу, они не имели в виду то, что имели в виду, тьфу, то есть я хотел сказать, они имели, но... – Ты ничего не понимаешь! – вскочив из-за стола и чуть не сбив с него пару бутылок, хрипло заорал рыжий, еле сдерживая слёзы. – Вы все такие! Все одинаковые! Используете меня, когда вам что-то надо, а обо мне хоть кто-нибудь подумал, хотя бы один раз? – Я не знал… – попытался успокоить его я. – Да что ты вообще обо мне знаешь? – продолжал орать Стас. – Пришел тут весь такой рыцарь спасать от одиночества, а оказалось, что все твои поступки - лишь игра. Человека не купишь за какой-то дурацкий зачёт автоматом! Парень тяжело дышал, было видно, что у него расшатаны нервы и он вот-вот заплачет. Я запаниковал, ведь я не ожидал от него такой реакции и, не осознавая что делаю, успев только вспомнить вредные советы из книжек для мальчиков о том, как общаться с девочками, в надежде его успокоить в три шага сократил расстояние между нами, и, с силой прижав к себе, поцеловал. Поцелуй получился скомканным, я просто успел мазнуть своими губами по его, отмечая мягкость кожи и все тот же солнечный запах, перед тем, как парень дернулся и попытался отстраниться. Мелкий начал вырываться, колотя меня в грудь кулаками (“Ей богу, как девчонка!” - подумалось вскользь), мотая головой из стороны в сторону и что-то мыча себе под нос. Я перехватил его за запястья, пытаясь зафиксировать руки. И тут парень замер и, тихо захихикав, с вызовом посмотрел на меня. – Котенок, – прошептал он, потянув руки ко мне, отчего я машинально ослабил хватку, позволяя ему обхватить мою шею, – скажи, ты хочешь меня? Стасик прижался всем своим телом ко мне, вызывая пробежавшие по телу мурашки и необычное чувство восторга. Все мысли тут же испарились из головы, оставив только ощущения. Я смотрел в его разноцветные глаза, чуть замутненные выпитым алкоголем и, прежде чем сам понял, что творю, выдохнул ему прямо в губы: – Хочу. На миг я перестал дышать, но не от восхищения или предвкушения, а от резкой боли, враз появившейся в районе солнечного сплетения, складывая моё тело пополам. Я захрипел и, отпустив парня, прижался руками к своей груди, пытаясь восстановить дыхание. – Что и требовалось доказать, – нервно хихикнул Стас. – А мне всего лишь нужен тот, кто примет меня таким, какой я есть и будет на моей стороне. Кирилл, я не гей. Но сегодня мне показалось, что я мог бы им стать. Ради тебя. Сначала я и правда просто решил над тобой поиздеваться, но сам не заметил, как меня затянуло. Я удивлённо хлопал глазами, уставившись на рыжего, который стоял уже в дверном проеме спиной ко мне. – Спасибо, сегодня было весело, – тихо произнес парень и вышел из комнаты. Я сполз на пол, все ещё прижимая руки к себе как будто к сердцу и долго рассматривал закрытую дверь, думая о том, как глупо всё получилось и как за такой короткий промежуток времени это солнечное недоразумение смогло так быстро запасть мне в душу и вытащить на поверхность мои тайные желания.

***

Утром я шел в институт с явным намерением отказаться от злосчастного автомата. В здании было пусто и уныло, ну ещё бы - каникулы уже начались, и только иногда мимо меня пробегали студенты с шальными глазами, скорее всего те, кто пытался закрыть “хвосты”. На кафедре было, как всегда, тихо. Математик сидел за столом и что-то писал. Как только я вошел, он поднял голову и расплылся в улыбке. – Сан Ванныч, я… – несмело начал я, но не успел договорить. – Васильков, доброе утро! Ну что же, бери зачётку и удачных тебе каникул. – Он словно светился от счастья. – Я не достоин этого зачёта, – выпалил я, – это изначально было плохой идеей. – Знаешь, – тон мужчины сменился на очень серьезный, – я тебе очень благодарен. Видя моё вытянувшееся от удивления лицо, он продолжил: – Наши родители умерли рано и я растил Стаса самостоятельно. Он был очень тихим и домашним ребенком, во всём меня слушался и хорошо учился. Но… – математик задумался, нервно терзая заусенец на пальце, – некоторое время назад я заметил, что он изменился. Он стал мне противоречить и делать всё наперекор. Было ощущение, что он на меня за что-то злится. Я и Ольга, моя жена, мы его очень любим. Я вижу, что он пытается вести себя, как хулиган, но ему же самому от этого плохо. И даже эти нелепые яркие вещи, которые он мне дарит, покупая их на сэкономленные карманные деньги… – Так вы не сами их себе выбираете? – воскликнул я, но тут же зажал себе рот ладонью. – Нет, это все брат, – улыбнулся Александр Иванович. – А я очень хочу показать, как сильно им дорожу, вот и ношу. В этом году он закончил десятый класс. Он говорит, что ему нравится учиться, но у меня ощущение, что он чувствует себя очень одиноко и у него нет друзей. А тут еще и Ольга в положении… Я словно смотрел на нашего математика другими глазами. – Я подумал, что, возможно, если бы у него появилась девушка, то он бы раскрылся. Но он и слышать ничего не хотел. И тогда я с ним поспорил, что если найду ту, которая им заинтересуется, то он выполнит моё желание. Как ты знаешь, девушку я ему не нашёл, зато случился ты. Я давно за тобой наблюдаю, ты действительно неглупый парень и тебя окружают хорошие люди. Я тебе очень благодарен за помощь и надеюсь, что вы со Стасом станете хорошими друзьями. Я видел фото - брат на них выглядит таким счастливым. Александр посмотрел на меня полными надежды глазами. Я же стоял, ошарашенный его словами, и прокручивал в голове произошедшие события. – Александр Иванович, – тихо сказал я. – Можно попросить Вас оказать мне одну услугу? – Для друга моего брата - всё, что угодно. – С энтузиазмом ответил математик. Порывшись в карманах джинсов, я протянул руку преподавателю: – Передайте ему, пожалуйста, вот это и скажите, что мне жаль и… – я замялся, прежде чем произнести вслух, – что я очень скучаю. И я вложил в ладонь Александра маленький брелок с фигуркой разноцветной уточки. Не задавая лишних вопросов, математик кивнул и опять улыбнулся. Домой я шёл со спокойной душой и легкостью в сердце. А на следующий день я увидел звонок с незнакомого мне номера, и такой уже родной голос произнёс в трубку: – Я хочу пригласить тебя на свидание. Возможно, между котами и птицами может что-то получиться. Мои губы сами собой расплылись в широкой улыбке, ведь для нас все только начиналось.