Это было нашим секретом, нашим воспоминанием.

POV Эдвард.

Я нашел Амелию и Гарри в подвале, они оба спали в странной позе, но я знал почему так сложилось, поэтому лишь разбудил этих двоих говоря, что пора вставать. Брату понадобилась моя помощь, чтобы добраться до его спальни, и, в эгоистичном смысле, мне нравилось, что я был ему нужен. — Выглядишь отвратительно, — сказал я ему, когда мы оба стояли перед зеркалом и застегивали пуговицы на наших белых рубашках. — Мы с тобой близнецы, — с ухмылкой произнес он, хотя понял, что я имел в виду: его кожа была белой, а губы сухими. Единственное, что делало его похожим на живого — волосы, и то это семейное. — У тебя всегда одно и тоже оправдание. — Зато я умней. — А я сильней. — Это мы еще посмотрим. Мы рассмеялись, начав завязывать друг на друге бабочки, которые были разных цветов: моя была красной, а Гарри синяя. — Я думаю, что мне стоит уехать, — хрипло произнес брат. — Мое возвращение было ошибкой. — Ты так думаешь? — Теперь да. — Прошлое на то и прошлое, что его стоит забыть. — Ты сказал, что никогда не простишь меня. — Я многое переосмыслил, знаешь ли. Хватит думать, что я тот прежний Эдвард, который был до встречи с Амелией. Эта девушка многому меня научила. — И чему же? — Прощению, помогает забыть прошлое, любить каждую секунду своей жизни и не позволять тьме быть сильней твоего сердца. Гарри хмыкнул и сощурился, мы оба опустили руки, вновь смотря на наши отражения в зеркале. — А у тебя есть с ней будущее? Сегодня свадьба Луи и Мелани, он демон, а она оборотень, у них есть будущее в их странном мире…а ты и Амелия? Она демон, а ты человек, который якобы ангел, но живешь человеческой жизнью. — Каким бы будущее у меня было бы без нее прекрасное, оно мне не нужно без нее. — Человек и демон… — Хоть она и демон, но любит она лучше, чем люди. Не обязательно быть человеком, чтобы любить, есть разные проявления любви. — Ты действительно изменился. Ради нее? — Нет, благодаря ей. И, признаюсь, я готов зайти еще дальше, чтобы быть достойным ее. В дверь постучали, мы оба сказали «входите». В комнату зашла Амелия, как всегда она выглядела прекрасно: нежно—зеленое платье подходило к ее глазам, а цветы в ее волосах дарили больше ощущения теплоты, чем солнце. — Пора, — она, улыбнувшись, произнесла. Я подошел к девушке, поцеловав ее в щеку, и сказал, что она прекрасна. Гарри все еще стоял у зеркала и наблюдал за нами, легко улыбаясь. Амелии было слегка неловко, поэтому я решил спасти эту ситуацию, ладно, я попытался спасти: — Давай, бери ее тоже за руку, я просто теперь буду следить за вами двумя. Рыжая закатила глаза, но протянула руку Гарри, который принял ее жест и мы втроем вышли из комнаты, идя на задний двор. Большая цветочная арка, в которой находились белоснежные лилии, стояла в самом центре поляны, все деревья и кусты были в белых лентах. Дорожка из лепестков вела к арке, у которой уже стоял Луи в смокинге, а рядом с ним Корнелия. Лиам и Найл стояли рядом, но больше они были похожи не на гостей, а на телохранителей, потому что их лица были слишком серьезными. Гарри встал рядом с парнями, а мы с Амелией подошли к жениху, потому что я шафер, а она подружка невесты. — Люблю тебя, — сказал я на ухо девушке, отпуская ее руку, чтобы мы встали по своим местам. Я закатил глаза, когда почувствовал, что от Луи немного пахнет псиной. — Ты в курсе, что нельзя видеть невесту перед церемонией? — Когда ты решишь жениться, я посмотрю какой выход ты найдешь, чтобы снять напряжение. — Вы что двое переспали? — не тихо спросил я, за что получил злобный взгляд от Амелии. — Отвечай, Томлинсон. — Нам нельзя, Мелани беременна. — Что? — Она беременна. — Почему я этого не знал?! — Потому что в человеческом мире многие думают, что большинство людей женятся только из-за беременности, поэтому мы решили, что лучше это сообщить потом. Да и с этим есть кое-какие проблемы. — Только не говори, что здесь еще кто-то беременный и нам не хватит денег, чтобы прокормить всех детей. — Заткнись! Скоро выход Мелани. — Да ладно, мы же заметим ее, она здесь единственная будет в белом платье. — Так и знал, что не стоит тебя вообще звать на свадьбу. — Я твой лучший друг, боюсь, я еще и на твои похороны приду. — Если я не сделаю так, что ты умрешь раньше. — Вставай в очередь.

(One Direction – If I Could Fly)

Мы посмеялись, но вскоре замолкли, потому что из дома вышла Мелани с каким-то парнем, это оказался ее брат, Люк. Я вспомнил его по шраму на щеке. Брат Мел держал ее за руку, я не видел, что девушка улыбалась, потому что легкая фата скрывала ее лицо, но теперь я заметил живот, потому что это платье было обычным и слегка облегающим. Они шли по тропинке медленно, клянусь, я слышал как бьется сердце Луи, но так же меня еще бесило то, что он поправлял свою бабочку каждую секунду. Когда Мелани и Люк подошли к нам, блондинка поцеловала своего брата в щеку, и он отошел в сторону, и она встала рядом с Луи. Эти двое сияли. — Я могу начинать церемонию, — произнесла Корнелия. Я не слушал эти типичные слова священника, которые говорят на каждой свадьбе, но я запомнил клятвы Мелани и Луи: — Я обещаю, что буду стараться быть лучше, лучше для тебя, Луи. Не представляю насколько нам будет сложно, потому что все, что происходит, может разлучить нас, но, клянусь, чтобы ни случилось, я всегда найду тебя. Я всегда буду рядом. Я всегда буду любить тебя, чтобы ни случилось, потому что даже если мне вырвут сердце, я буду любить тебя всей душой, ведь ты еще и мой лучший друг. Ты моя родственная душа, поэтому, если ты исчезнешь, исчезнет и часть меня. Поэтому, пообещай теперь ты, что ты никогда не исчезнешь. Они оба плакали, Луи приблизился к Мелани и обхватил ее лицо ладонями, касаясь своим носом ее носа: — Если тебя нет, то меня нет. Никто лучше тебя не поймет меня, малышка, ведь ты поняла, что я люблю тебя, при том, что я вел себя, как полнейший идиот. Да и я идиот, потому что столько лет молчал о том, что люблю тебя. Но теперь, когда ты моя, когда мы вместе, когда у нас будет ребенок, я обещаю, что верну назад, все потраченное время. Я обещаю, что мы вместе сбежим, что увидим мир, что никто не сделает нам больно. Я обещаю, что буду защищать тебя и нашего ребенка всю жизнь, даже если я умру, то я буду рядом. Я буду здесь, — он указал пальцем на место груди Мелани, где находилось сердце. — Я никогда не исчезну, Мелани. Брюнет поцеловал Мелани в лоб, но не отошел от нее ни на шаг, а после Корнелия объявила их мужем и женой. Мы захлопали в честь наших друзей, я подошел к Амелии и поцеловал ее, потому что она плакала, даже не понимая насколько громко она плачет, хоть и старается быть тише, закусывая нижнюю губу. — Они живы, чего ты плачешь? — я спросил у нее, слегка хихикая, прижимая ближе к себе, потому что теперь женатая парочка не может остановиться целовать друг друга. — Я так счастлива за них….я не знаю, о, господи. — Какая ты милая. Хочешь, я убью кого-нибудь, чтобы все было не так хорошо? — Идиот. — Амелия ударила меня в грудь, пряча свое лицо в моей шее, хныкая. — Даже Найл и Лиам не так громко плачут, как ты. Люк вообще смотрит на Луи так, будто сейчас убьет его. — Потому что он ее семья. — А мы твоя семья, это подтверждается тем, что все наши друзья хотят убить меня. Амелия молчала на мои шутки, поэтому я уже подумал, что обидел ее, но она перебила меня, когда я открыл рот: — Ты же обещал мне счастливый конец? — Да. — Ты клянешься, что сдержишь свое обещание? — Клянусь, веснушка. — Я люблю тебя. — А я тебя.

(OneRepublic – Secrets)

Я закрыл свои глаза, прижимая девушку к себе, но после мне пришлось ее отпустить, когда Луи и Мелани оторвались друг от друга и мы смогли их начать поздравлять с тем, что они теперь женаты. Я улыбнулся и посмотрел на небо, мне показалось, что над нами пролетела огромная птица, но я понял, кто это был. Пока все обнимались, я отошел в сторону, к дороге, которая вела глубоко в лес, и увидел Зейна, его крылья были раскрыты, он был готов в любую секунду вновь улететь. — Что случилось? — я спросил, подходя к нему. — Я не мог пропустить свадьбу своего друга. — Тогда почему ты не присоединишься к нам? — Я указал ладонью в сторону арки. — Потому что сюда движется стая волков. — Что? — Семья Мелани думают, что они успевают остановить церемонию, у них был план: они хотели убить Луи и ребенка, чтобы этого союза не было. Кто позволит демону и оборотню быть вместе, тем более если они еще и дружат с демоном, который очень опасен? — То есть они хотят убить еще и Амелию? — Да, нужно отвести их в безопасное место. — Почему ты раньше не предупредил? — Нужно было, чтобы они поженились, тогда этот союз уже нельзя было бы нарушить, но разъяренным волкам, вряд ли, ты теперь что-то объяснишь. Я обернулся, облизывая губы, смотря на друзей, а потом вновь посмотрел на Зейна. — Уже поздно, они здесь, — он сообщил мне, взлетая. — Я буду рядом. — Блядь. Я побежал обратно на поляну, видя в кустах волков, которые стали прятаться и окружать нас. — Все в дом, быстро! — я кричал, но никто не понимал о чем я. — Эдвард, что случилось? — Амелия спросила у меня, почти подхватывая меня, роняя при этом букет лилий на землю. — Вам надо уходить! Они здесь! Глаза Мелани округлились, она поняла о чем я, и она посмотрела на брата, который сжал кулаки. — У них был другой план! — Люк зарычал. Мы закрыли девушек собой, наблюдая за волками, которые медленно и рыча, выходили из своих укрытий. Я осматривался, надеясь найти хоть один выход из этой ситуации, но мы были окружены со всех сторон. Они слишком хорошо готовились к этому, и я сомневаюсь, что обычное «стадо» этих псевдо-волков сами могли до этого додуматься. Да и если им нужна еще и Амелия. Клянусь, я убью Кола даже ценой собственной жизни. Я переплел свои пальцы с пальцами Амелии, ее ладони были до жути холодными, я никогда не думал, что она может так испугаться. Смотря на живот Мелани, за который она держалась, было ясно о чем она и Луи думают. — Почему мы не можем все обсудить? — вступил Лиам, складывая руки так, будто собирается молиться. — Да какой толк разговаривать с ними?! Лучше уж сразу перегрызть им глотки, — Найл снял с себя пиджак, начиная специально злиться, чтобы его вампирская натура проснулась. — Мы все слишком долго тренировались, чтобы взять и сорваться тут, Найл! — кареглазый рявкнул на него. Блондин поджал свои губы, рыча что-то в ответ, и сжал кулаки, стараясь сдерживать себя теперь. Я встал ближе к Луи: — Мы их отвлечем, а ты бери Мелани и Амелию за руки и бегите в дом, — закончил я свой план, замечая, что круг, который состоял из волков, стал сужаться. — Я не брошу вас. — Не время, Луи. Если они будут в безопасности, то мы справимся. Друг нахмурился, но все же кивнул мне. А я посмотрел на Амелию, которая вся дрожала, я не понимал, что с ней происходит. Прижав голову девушки к своей груди, я вдохнул запах ее волос и прошептал ей на ухо: — Я люблю тебя, чтобы ни случилось. — Эдвард, — она тихо позвала меня, сжимая пальцами мой пиджак. — Сейчас ты должна будешь наплевать на все и бежать. — Я должна спасти вас. — Нет. — Да. Мы с парнями переглянусь, понимая, что нет другого выхода. И я отпустил руку Амелии, позволяя Луи взять ее за руку. Перед моими глазами все будто начало идти в замедленной съемке: Луи вел девушек к дому, а мы прикрывали его спину, сами кидаясь за волками, которые пытались следовать за своими жертвами. Я поймал одного волка за шею, но он повалил меня на землю быстро, поэтому, если бы не палка, которая валялась рядом, то я вряд ли смог бы отразить его зубы от своей шеи. Гарри схватил этого волка, откидывая его от меня. Лиам стал причинять паре волков боль с помощью своей силы, пока Корнелия каждого из них натравляла друг на друга с помощью какого-то заклятия. Найл набрасывался на каждого, кто приближался к нему, а их было не мало, поэтому около него уже лежало много полумертвых тел. Он не убивал их, но вред он причинял большой. А Люк обратился в волка, начав рычать на свою семью, стараясь преградить им путь в дом. С помощью Гарри я отразил еще один удар и посмотрел на дом. Луи отвел девушек, а сам вышел наружу, я видел в окне Амелию, которая оставалась рядом с плачущей Мелани. — Мы не сможем вечно сражаться с ними! — крикнул Найл, рубашка которого уже была вся в крови. — Это их дом, они будут прибывать, и прибывать из леса, черт возьми! — Не хочу это признавать, но Найл прав! — согласилась с ним Корнелия, у которой уже оставалось мало сил. Луи был очень зол, его глаза никогда не были такими черными, когда он использовал воспоминания каждого волка против него самого. Они падали на землю, начав выть, не могли справиться с этой болью. Видимо, физическая боль всегда будет уступать душевной. Томлинсон так и продолжал идти на волков, ничего не боясь, и мне стало казаться, что он теряет контроль над собой. Лиам упал на землю, волк задел его за руку, на что отреагировала Корнелия, тут же отбросив врага от своего любимого, падая на колени около демона, чтобы проверить рану. Все отвлеклись. Найл тоже терял контроль от количества крови вокруг него, он уже не мог различать где враг, а где друг. Мне пришлось накинуться на Луи, так как я видел, что все живое уходит из него. — Томлинсон, приди в себя! — Я обхватил его лицо ладонями, крича ему эти слова в лицо. — Прошу тебя, не теряй контроль над собой! — Я убью их всех за то, что они решили убить мою семью, — спокойно сказал он мне, теперь направляя свою силу против меня. Я упал на колени, схватившись за голову, и начал кричать от боли, потому что мои воспоминания были слишком жуткими. — Эдвард! — Гарри хотел помочь мне, но Луи и против него применил свою силу. Я не мог перестать кричать, смотря на дом и видя испуганное выражение лица Амелии сквозь окно. Она тоже плакала, не зная, что делать. — Оставайся в безопасности, — проговорил я губами, думая, что меня было хорошо слышно, но я будто был в контузии. Я ничего не слышал, почти ничего не видел, не чувствовал свое тело. И я закрыл свои глаза, как маленький ребенок, который думает, что если он сейчас заснет, то все кошмары уйдут. Это было слишком глупо, но я зажмурился. Когда я открыл глаза, то все происходило как во сне. Амелия вылетела из дома, будто у нее были крылья. Господи, она была такой красивой. Такая красота, наверное, может уничтожить весь мир, хотя, это ведь правда, верно? Она может уничтожить все на этом свете, если захочет. Она не шла ко мне навстречу, она убивала каждого волка, который попадался ей на пути. Ее целью был Луи. Когда она расправилась почти со всей остатками стаи, то стала идти к нему. Он не сдвинулся с места, оставляя меня, при этом ухмыляясь. — Пришла спасать его? Амелия посмотрела на меня своими черными глазами, а я лишь мог думать о том какая она красивая. Может, я умираю. Рыжая оторвала от меня свой взгляд и посмотрела на Луи, с кивком головы ему, она приподняла свою вторую руку и использовала свою силу на полную мощь. Огромная волна света вылетела из ее ладоней, которая ослепила меня и откинула в сторону озера, как и всех остальных. Мы оказались в воде без сил. Я посмотрел на дом, который почти разрушен, и услышал крик Мелани. Она выбежала из дома и упала на колени недалеко от Амелии. Ами стояла в прелестном платье посреди поляны, вокруг нее летали лепестки цветов, создавая узоры, и она смотрела на меня. Я чувствовал ее взгляд, понимая, что я окончательно ее потерял. Она будто умерла, ее лицо было бесчувственным. Девушка упала на землю, а цветы в воздухе медленно стали падать следом за ней. И я вновь закрыл свои глаза, начав тонуть.

***

Помню, что Лиам вытащил меня из воды, пытаясь привести в чувства. Я почти не мог открыть свои глаза, чувствовал лишь пощечины на своих щеках. Еще увидел кровь на руках Ли, когда он положил меня на землю, видимо, это моя… Я ничего не мог расслышать из того, что он мне говорил, как и то, что говорили мне остальные. Я так и не увидел Амелию.

***

Яркий солнечный свет ослепил меня, когда Корнелия чем-то обрабатывала кожу на моем лице. — Я настолько плох? — прохрипел я, все еще почти толком ничего не видя. — Нет, — она улыбнулась, ответив. Но ее ответ для меня был похож на шепот, уши были заложены. — Ты улыбаешься, как и все девушки, когда они врут. И она снова улыбнулась. Я все еще не мог увидеть Амелию.

***

Никто мне так и ничего не сказал о моей девушке, поэтому, когда я смог встать, после недельного больничного после свадьбы, я направился на ее поиски. Спуститься с лестницы для меня было посильным путем, правда, боль была адская в голове. На последней ступеньке я упал на пол, ели как дополз до стены и облокотился на нее головой. Повернув голову вправо, я увидел свое отражение в зеркале: от ушей шло пару порезов, которые заживали благодаря Корнелии, обе руки были изрезаны в глубоких ранах, видимо, раз уж я был весь в бинтах. — Ты никогда не умел выходить из воды сухим, Стайлс, — вздохнул я, поворачивая голову вправо, видя, что половина кухни разнесена, как и выход на задний двор. — Как и последствия выхода из себя Амелии. — Окна были разбиты, дверей не было, а стены лишь частями напоминали о себе. Я чувствовал дуновение ветра и расслабился, потому что он приносил с собой запах цветов. Видимо, я так и заснул в гостиной, раз уж проснулся в своей кровати, но на этот раз уже был вечер, и я был не один. — Я рад, что с тобой все в порядке. — Я тоже, Лиам. — Брюнет улыбнулся и повернулся ко мне лицом, заслоняя собой уходящие солнце. — Как долго я еще буду прикован? — Ты не прикован. Мы всего лишь держим тебя в безопасности и целости. — От кого? — От Амелии. — Что с ней? — я спросил, уже заранее зная, что ответ мне не понравится. — Хочешь сам посмотреть? — А я готов к этому?

***

(Philippe Rombi – Chambre 6095)

Я думал, что был готов, но оказавшись в коридоре подвала, у двери, стал понимать, что, кажется, ошибался. — Единственное, что ты должен знать, это не Амелия. Демон полностью завладел ею. Тьма сильней ее. Я не знаю толком, что с этим делать, но ее кулон мог бы как-то это исправить, но его нет. Должна быть хоть одна вещь, которая могла бы сдержать ее тьму, хоть какая-то искра должна вернуть ее. Будем надеяться, что ты сможешь это сделать. Я оставлю вас. — Лиам закончил, собираясь уходить, но остановился. — И, пожалуйста, не приближайся к ней. Не делай глупостей. — «Не делай глупостей», будто это так легко. Особенно тогда, когда глупости касаются любимого человека. По-моему, мы только и совершаем одни глупости ради кого-то, кого любим. Целуем их, когда знаем, что они нас не любят больше, обнимаем, зная, что они все равно не обнимут в ответ, ну, еще убиваем драконов, а зачем? Потому что глупые и делаем одни глупости, — подумал я. — Но еще большие глупости мы совершаем тогда, когда любовь взаимна, потому что это чувство делает все за нас, оно сильней нас в сто раз. Лиама уже не было. Я стоял перед полуоткрытой дверью, ручку которой не решался открыть. Но я все же открыл ее и зашел внутрь, видя, что Амелия сидит на кровати, ее ноги свисали и были в ужасном состоянии, будто одно сплошное мясо. С руками было почти тоже самое, с шеей, а лица я не видел, потому что оно было закрыто ее длинными рыжими волосами. Она причиняла себе боль? — Амелия? — я тихо позвал ее. Сначала мне показалось, что она меня не услышала, потому что не среагировала. Но, дрожа, она все же поняла свою голову, похоже было на то, что она борется сама с собой. — Эдвард, помоги мне, — жалостливо позвала она меня. И я тут же бросился к ней, но остановился на половине пути, когда увидел, что на стенах и на полу были следы царапин. Упав на колени перед девушкой, я разглядел ее лицо, которое было тоже в царапинах. Глаза были пустыми, снова. Их чернота на этот раз отталкивала меня. — Ты не она. Девушка ухмыльнулась, даже больше оскалилась, пытаясь поднять свои руки, но у нее это не получалось. — А ты думал, что твоя любимая сильней меня? Ты идиот. — Ее руки дрожали сильней. — Да я готова убить тебя. Но тебе повезло, что ваша ведьмочка уже научилась на своих ошибках и смогла найти заклинание, которое сдерживает мою силу. Я даже, черт возьми, пошевелиться не могу. Я ничего не ответил, продолжая смотреть в ее глаза. — Чего смотришь? Я глаза тебе выколю и заставлю съесть их, а после ты закусишь их своим сердцем. — Я люблю ее. — А она тебя нет, потому что я не позволю. Никогда. Ты слишком жалок, чтобы быть с ней, чтобы касаться ее. Знаешь, как противно знать, что такая сила становиться слабой из-за каких-то чувств к человеку? Ты делаешь Амелию только слабей. — Откуда тебе знать? Ты всего лишь тьма, ты ничего не знаешь о любви! — Я живу сотню лет, я видела столько людей, знаю столько историй. И, если тебе интересно, ни одна история любви не была прекрасна, она только все портила. — Все великие истории связаны с любовью. — Это ты ничего не знаешь! Ты влюблялся всего два раза, которое заканчиваются твоим разбитым сердцем! — Не два раза. Я влюбляюсь каждый день в свою жизнь. Да, она ужасна, но у меня есть Амелия, брат, мои друзья. Мы справимся. Благодаря им я влюбляюсь в свою жизнь каждый день. И я полюбил свою жизнь, благодаря им. — Какая жалость, что они все умрут. Любой, кого ты любишь, рано или поздно сделает тебе больно, поэтому нет даже смысла в этой любви! — Амелия видела смысл. Где она? Я же знаю, что она меня слышит. Амелия, даже не смотря на все происходящие, верила в любовь. Она знала за что ей бороться, за кого. — Она сдалась, — прошипела она мне, складывая руки на груди. У нее это получилось с легкостью, видимо, она пока передумала убивать меня. — Как раз таки из-за всего того, что происходит, она сдалась. Ей надоело, ясно? Любой сильный человек, даже с самым добрым сердцем на свете, сдается, потому что каждый вытягивает из него каплю за каплей. Каждый хочет проверить насколько силен он, поэтому каждый только что и делает, что причиняет ему боль. И когда-то сильный…однажды сдается, он становиться таким же, как и все: ненавидит, не прощает, причиняет боль, чтобы никто не сделал ему больше больно. Она замолкла, я видел, что слезы собирались в этих черных глазах. Впервые в жизни я искренне захотел, чтобы Амелия заплакала. — Ты такой же. — Нет. — Признайся: ты все еще всех ненавидишь. Своего брата, свою семью, бывшую девушку, друзей, потому что ты никогда для них не был на первом месте, они всегда бросали тебя, и будут продолжать делать это. — В моей голове после каждого сказанного слова всплывали все эти ужасные моменты, которые она мне напоминала. Я ничего не мог поделать с этим. — Видишь, я даже не могу сейчас сделать тебе больно физически, но морально…ты безумно слаб, потому что ты всегда будешь знать, что все тебя бросят.