Вдыхая амбру ее волос

- Эльза! – Низенькая запыхавшаяся служанка в простом сером платьице бежала за Ее Величеством, со всех сил стараясь догнать почти невесомую принцессу, но в силу некоторой полноты у нее плохо получалось, - принцесса Эльза, остановитесь! Ваше Высочество, не делайте этого! Вы совершаете ошибку! Принцесса Эльза – главная претендентка на престол Норвегии, чье душевное состояние находилось в режиме необузданной злобы, шумно шагала по блестящим полам огромного дворца. Ее белокурые локоны были аккуратно собраны, несколько прядей небрежно спадало на лицо. Принцесса выглядела не лучшим образом, но и за своеобразной оболочкой неопрятности по-прежнему скрывалась тайная изюминка. Глубокое очарование, неописуемая прелесть. О красоте этой принцессы слагали легенды, как и легенды о «страшной тайне», которую скрывает невинный образ целомудренной красавицы. - Отец! – Грозно выкрикнула юная наследница. От подобного рода неожиданности короля передернуло. Его взгляд метал молнии в сторону младшей дочери, - как ты посмел так поступить со мною? Король Эренделла – Марио Разенграффе смягчил взгляд. Состояние узкой души этого человека всегда было слишком холодным, леденящим душу и сердце. Он с притворным непониманием взглянул на Эльзу, вопросительно вскинув правую бровь. По правде говоря, король Марио был необычайно красив. Широкое лицо с правильными очертаниями и выделяющимися скулами, густые брови с изгибом, глаза цвета молодой июньской травы, аккуратные тонкие усы, на мягких светло-коричневых волнистых волосах покорно лежала массивная корона в огромное число карат. - О чем речь? – Сохраняя притворное недоумение, почти шепотом спросил король. Эльза злобно сжала кулаки. Ей казалось, что еще чуть-чуть, и она набросится на него, потреплет с огромной силой, какой, конечно, в ней не имелось, наглое существо отца за красную мантию. Вместо воплощения своих самых сокровенных фантазий, девушка лишь кротко склонила голову. - Ты прекрасно знаешь, о чем я веду речь. Я только хочу сказать, что это не сойдет тебе с твоих монархических рук! Как ты смеешь так поступать со мной? Я – твоя дочь! Ты совсем меня не любишь? Тебе совсем все равно, что чувствую я? – Мелодичный голос принцессы сорвался на истеричный крик. В ее глазах с легкостью можно было прочесть горькую безнадежность, слепое отчаяние. Слишком долгое время ее мучили, не принимали за человека, лишали всего на свете. Корсет до неприятной боли стягивал ребра, что вызывало еще больший наплыв слез, если драматизировать. - Элизабет, успокойся. – Отец встряхнул принцессу за плечи. Прикосновения «заботливых» отцовских рук вызвали отвращение, что заставило Эльзу судорожно вздрогнуть. Что он вообще понимает? Какое право он имеет ее успокаивать? Марио всегда относился к дочери, как к какому-то не очень удачному подарку судьбы. Он легко мог обменять ее на значительное пополнение казны государства, новые земли и, в общем, на все ради личной выгоды. - Я не Элизабет, - недовольно фыркнула Эльза, гордо выпрямив спину. – Ты лучше всех знаешь, как мне не нравится это профурсетское имя. Марио всегда давил на больное. Он говорил, что «Эльза» звучит слишком тускло, даже как-то загробно, потусторонне. Король любил официальность и деловитость в звучании имени, но королева Грета, настояла на «Эльзе». А вообще, Грете было все равно – она всего лишь искала поводы для ссор с мужем, которые привели бы за собой последствия в виде развода. Королеву отдали замуж насильно: обязательное условие соединения двух сильнейших королевств, воюющих уже очень долгое количество времени. Отец Марио потакал старшему сыну во всем – тот попросил младшую дочь короля-врага в жены. Грета Айзенбергер поначалу совсем не сопротивлялась, даже просила устроить церемонию бракосочетания как можно быстрее, объясняя свое желание большой симпатией к наследнику трона рода Разенграффе. По приезду в замок, она совершила четыре попытки самоубийства: в первый раз попыталась вскрыть вены осколком небольшого зеркальца, во второй раз, разжалобив слугу, уговорила его на разбавление ядом воды, в третий раз пыталась утопиться посредством глубокой королевской ванны, а в четвертый раз провоцировала коня на сокрушительный прыжок через пропасть. Во всех случаях будущую королеву спасал новоиспеченный муж: он безумно полюбил ее, с самого первого взгляда, принц так не хотел терять ее, готов был поклясться, что если б принцесса упала в пропасть – он бы, безусловно, прыгнул в след. - Для начала, - король тяжело выдохнул. – Умерь свой пыл. Я не в настроении для того, чтобы терпеть твои истерики. И вообще, что это с тобой? Я не узнаю тебя! Ты принцесса, веди себя так, как подобает принцессе, иначе я понижу тебя до приближенной фрейлины твоей матери! Да, мне все равно, что ты моя дочь! Слова, словно осколки самого острого на свете стекла, с болью впивались в сердце, оставляли неприятные ссадины на кристально чистой душе белокурой принцессы. С самого детства родители привили ей глупый страх – быть непонятой. Не полюбиться обществу, вызвать насмешки и презрение. Эльза ведь принцесса, верно? Принцессы обязаны нравиться абсолютно всем, вызывать зависть, восхищение и ненависть. Именно ненависть, которая возникнет в результате смеси зависти и восхищения. - За что ты так со мной, - почти беззвучно прошептала она, медленно закрыв глаза, - папа… Эльза прикусила нижнюю губу. Наплыв слез возрос в размере геометрической прогрессии – плакать наследнице совсем не хотелось. Она не имеет права показывать слабину, она не будет такой, какой была ее мать: слабой трусихой, потакающей абсолютно всем и вся. Эльза твердо решила: она будет бороться. Бороться до самого конца, до самого последнего вздоха и удара сердца. - Почему ты винишь меня? Разве я выписываю тебе смертный приговор? – Возмущенно проговорил король, глядя в сторону старшей дочери со всей злостью, имеющейся в нем. - Лучше лиши меня головы, пожалуйста! – Эльза была уверена: еще немного, и она готова падать в ноги отцу, умолять его. Принцесса украдкой щипала себя пальцами правой руки, убеждая собственный разум в том, что происходящее – всего лишь страшный сон, стоит только проснуться и кошмар прекратится. Эльза тщетно щипала себя, но ничего не прекращалось. Отцовские покои, его грозный взгляд и тоска. Тоска, которая, кажется, никогда не покинет хрупкое сердце принцессы. - Не смей нести чушь! Этот брак выгоден для твоего королевства, Эльза! Ты – принцесса. Принцессы не могут быть эгоистками, веди себя подобающе! – В ответ главная претендентка на роль королевы закатила глаза. Он в сотый раз говорит об обязательствах принцессы. Почему он не думает о своих обязательствах? Ах, простите, он ведь король – короли сами придумывают обязательства и выполняют их исключительно по своей воле. - Тебя совсем не интересует факт, заключающий в себе то, что я не люблю этого самодовольного и наглого Джексона Оверланд Фроста? – Произносит Эльза, стараясь показаться возмущенной и недоуменной, но ее взгляд выражает только грусть. Непреодолимую грусть, захлестывающую целиком и полностью, имеющую власть над одинокой в своих убеждениях и ценностях, принцессой. - Мы с твоей матерью не любили друг друга, когда вступали в брак, - король сладостно улыбнулся: его охватила ностальгия относительно былых времен, - а живем душа в душу. По сей день. А прошло немало времени… - Душа в душу, - скептично повторила принцесса. – Поэтому вы ссоритесь каждый день? - Не дерзи мне! – Грозно выкрикнул Марио. Он понимал: в словах дочери не было дерзости, однако накричать на принцессу в любой удобный момент монарх, кажется, считал своим долгом. Эльза уныло склонила голову. Нащупав ладонью ближайший стул, она беззвучно села. Немое молчание, воцарившееся в покоях правителя, заставило Эльзу рассматривать интерьер в мельчайших деталях. Король был непривередлив в своих предпочтеньях: широкая кровать с дубовыми ножками, плотные портьеры с вышитым символом рода Разенграффе, деревянный, искусно выточенный стол, а возле – стул с лакированными ножками. - Эльза, - король устало выдохнул. Принцесса устремила глаза в его сторону. – Наше королевство находится на пороге войны. Соединение с королевством, управляемым королем Саймоном Фростом Вторым просто необходимо. Брак заключает в себе политические интересы. Я не позволю капризничать: тебе миновало восемнадцать, ты уже не ребенок, Элизабет. В свои восемнадцать лет твоя мать была беременна тобой. Согласно многовековым традициям наших достопочтенных предков, любовь – неглавное условие для замужества. Лучшего претендента не будет, Элизабет. Смирись с тем, что через неделю ты станешь женой Джека Оверланд Фроста – главного претендента на престол Йоркширского королевства. Ты не имеешь право ослушаться своего правителя. Эльза слушала внимательно, затаив дыхание. Принцесса всегда старалась сохранять в себе уважение к этому ничтожному человеку, относиться к нему более терпимо. Сейчас она глядела в его холодные глаза и не чувствовала ничего. Разве что бескрайнюю опустошенность, упадок сил. Пред нею не отец – всего лишь жалкий посредник между ней и ее болью. - Что ж, Ваше Высочество, - наследница горько улыбнулась, вызвав некоторую неловкость со стороны отца. – Я не посмею ослушаться Вашей Волю, но хочу, чтоб вы знали: отца у меня больше нет. Что-то невероятное кольнуло в сердце короля Марио. Он наблюдал, как тонкая фигура старшей дочери стремительно отдалялась в гордой и плавной походке. Ее плечи подрагивали, отчего он понял, что Эльза плачет. Наверное, старается сдержать плач, как всегда прикусывая нижнюю губу и с силой сжимая веки, но у нее плохо получается. Король понимал: он поступает несправедливо, но ощущение не поддающееся описанию в самых глубинках сердца подсказывало, что решение монарх принял правильное.