Punk's Not Dead

Он стал проводить много времени в квартире Эрвина, хотя тот настоятельно отказывался называть ее своей. Она была для всех. Разные люди, которых не знал Леви, и с которыми вряд ли был знаком сам Эрвин, приходили и уходили, как вздумается. Если кому-то нужна была крыша над головой - двери этого дома были широко открыты. Существовало только два правила: никаких наркотиков и никакого воровства. Раньше Леви всегда звонил Эрвину с телефона-автомата перед тем, как прийти, но теперь стал появляться на пороге без всяких предупреждений, зная, что ему рады в любое время. От постоянно сновавшего туда-сюда народа иногда создавалось ощущение метро, но зачастую компанию Леви составляли Эрвин и его друзья. Вместе они тусили, слушали Black Flag, пили пиво и обсуждали политику, пока не начинали заплетаться языки. Эрвин был очень умен; у него было множество радикальных мыслей, которыми упивались слушатели. Но в то же время он не считал себя их лидером. Он не перебивал, когда говорили Нанаба, Майк или Ханджи. Он внимательно их слушал. Посреди его спальни стояла огромная двухспальная кровать с темными покрывалами, на которой нравилось сидеть Леви. А когда в гостиной не хватало места, он спал здесь, слушая тихое посапывание спящего рядом Эрвина. В первый раз это произошло, когда он по пьяни вырубился прямо на столе, а следующим утром очнулся в постели рядом с парнем. Ни тот, ни другой не сказали ничего по этому поводу, но после это вошло в привычку. Над кроватью висел американский флаг, перечеркнутый большими черными буквами надписи “Будущего Нет”. Пьяный, Эрвин часто рассказывал что-то Леви с оживленным рвением и огнем в глазах. - Пришло наше время, - говорил он. - На дворе 83-ий, Леви. Скоро все изменится. Уже меняется. И Леви внимал каждому его слову, восхищаясь страсти, с которой они произносились, и надеясь, что сможет что-то из них перенять. Эрвин собирал клинки времен Второй мировой войны. Однажды, когда рядом никого не было, он показал Леви свою коллекцию. Они тогда вернулись с очередного шоу; от них несло куревом и потом. - Вот, - Эрвин вложил в ладонь парня складной нож, на деревянной ручке которого был выгравирован орел, - Возьми. Он принадлежал одному немецкому военнопленному. Тот раскрыл его. Лезвие резко блеснуло в тусклом освещении квартиры серебром. Он явно был не из дешевых. - Что, серьезно? Эрвин сложил пальцы Леви вокруг своего подарка. - Иначе я бы не стал говорить об этом. - Спасибо, - ответил тот, чувствуя тепло его ладони. С тех пор он всегда носил этот нож с собой, ни разу с ним не расставшись. -- Они бежали через переулки, смеясь и еле переводя дыхание. От напряжения горели ноги. Вышибалы наверняка уже перестали их преследовать, но Леви не останавливался, потому что не останавливался Эрвин. Через десять кварталов они свернули к узкой улочке. Эрвин, остановившись, оперся спиной на стену и схватился за грудь, тяжело дыша. Из-за угла выглянул второй. - Кажется, оторвались, - сказал он. Смит протащил его на концерт Dead Kennedys, но их засекли во время второго сета, когда Леви попытался купить пиво. Ему было всего восемнадцать, а в этом году алкоголь начали продавать только с двадцати одного. - Ебнутый закон, - прокомментировал это Эрвин. - В восемнадцать можно хоть душу продать, но пиво купить - нет? Ему было двадцать три, но Леви зачастую забывал о такой разнице в возрасте: тот всегда общался с ним, как с равным. Спустя несколько минут Эрвин оторвался от кирпичной стены и, выпрямившись, поправил куртку. - Подожди тут. Пойду добуду нам пива. Особенностью Нью-Йорка было то, что в этом городе можно было достать что угодно где угодно. Это чертовски нравилось Леви, являясь одной из причин, по которым он сюда перебрался. Эрвин вернулся через пять минут, неся ящик с шестью банками пива. Когда он поставил его на землю, Леви потянулся, чтоб взять одну, но тот помешал: - Погоди. Сделаем по-другому. - Че? Блондин вытащил из ящика банку и нож из кармана. Он проткнул ее дно; брызнула пена, он поспешно припал к проделанной дырке губами и сделал несколько глотков. Потом поднес жестянку ко рту друга. От холодного алюминия по зубам прошел неприятный импульс, но тот не отпрянул. Он позволил Эрвину придерживать банку, пока сам высасывал остатки напитка; руки бесполезно свисали по бокам, кадык подпрыгивал с каждым глотком. Когда Леви отпрянул, пиво потекло по его подбородку и шее. - Блять, - он закашлялся. Эрвин вытер его подбородок, не дав сделать это самому, и потом, поднеся влажные пальцы к губам, слизал с них пиво. Леви вздрогнул. - Придурочный, - кинул он. - Дай еще. Так они прикончили еще две банки. Вдруг начался дождь, и им пришлось бросить целый ящик и двинуться к метро. Леви прижимался боком к другу. Он был одет, как всегда, в футболку с обрезанными рукавами, и холодные капли били по коже мелкими иголками. Неожиданно Эрвин остановился и взглянул на потирающего, чтобы согреться, руки парня. - Какого черта, Эрвин? - Леви тоже стал. - Держи, - он снял с себя куртку и накинул на его плечи. Великоватая куртка оказалась очень, очень уютной, и от нее пахло Эрвином. Леви поднял глаза. - Слишком большая, идиот, - огрызнулся он. Тот только рассмеялся; капли дождя покатились с уголков его губ. - Да нет, тебе идет. До дома Эрвина они добрались на метро. Леви закутался в его куртку. Ему еще никогда не было настолько тепло.