One month for love

      Типичное тихое утро, солнце только-только поднимается над горизонтом, а его лучи едва пробиваются сквозь занавески. Как обычно, Яра встал раньше своего друга и направился на кухню. Открыв холодильник, он слегка поморщился из-за того холодка, исходившего от холодильника. Как бы сейчас было не лень, но придётся идти в магазин, хотя бы за пельменями. В раковине стояла гора посуды, на столе тоже какая-то хрень, где-то в коридоре на полу разлитый чай. В общем, как всегда. В голове Косухина опять пронёсся образ Андрея-горничной, но пора вернуться в реальность. Выпив ароматного чаю, парень оделся и вышел в магазин.       Ярослав с самого детства не любил ходить за покупками. Родители никогда не баловали его всякими вкусняшками, вроде печенюшек или чипсов. Будучи маленьким мальчиком он всегда стоял напротив огромной полки со сладким и тянул свою маленькую ручку, громко зовя маму. Но получая лишь подзатыльник, он медленно плёлся за родителями к разным колбасам, молочным продуктам и далее по тексту. И вот сейчас, проходя мимо той самой полки со сладким, он набрал несколько шоколадок и пошёл дальше. В итоге он набрал много лишнего: конфет, мороженого, сладкую вату, взбитые сливки, попкорн и тому подобное. Вряд ли Андрея в детстве ограничивали сладким, но… У Мистика появилось какое-то странное чувство заботы. Нет, скорее даже не заботы, а просто… Любви? Мерзкое слово Л Ю Б О В Ь. Оно всегда обязывает тебя к чему-либо и слишком преувеличивает чувства. Никогда человек не чувствует бабочек в животе, возможно сексуальное влечение, но не бабочек. Никто не ходит на «ватных ногах» из-за любимого человека, не летает на седьмом небе от счастья. Всё это чушь, придуманная в сказках для детей. Хотя… А как же Андрей? С ним что-то иное, чем со всеми остальными. Это такое притягательное чувство, манящее и чарующее, но не любовь. Возможно, всем непонятно, почему Мистик выстроил такую каменную стену, почему он отталкивает все чувства, почему он не верит в это сладкое чувство. Ответ на самом деле очень глупый и однотипный. В средней школе он был, мягко сказать, не очень популярным. Правильнее сказать, совсем не популярным. Многие девчонки отшивали его, издевались над его невзаимной симпатией, ведь её в том возрасте сложно было назвать чем-то больше. А что сейчас? Не сказать, что у него прямо отбоя от девушек не было, но и одиночества он тоже не чувствовал. Косухин обладал какими-то качествами, не свойственными обычным людям. Что-то действовало в нём как магнит, притягивая всё новых и новых знакомых. И с каждым днём, то самое магнитное поле, создаваемое им, расширяется, действуя на большее количество людей. Возможно, это ещё одна причина, почему он всех отталкивает.       Для погрузившегося в свои мысли Ярослава, время пролетело незаметно и вот сейчас он уже стоял возле дверей и во всю трезвонил бессовестному Лаггеру, который, наверняка, до сих пор ещё спал. Какого же было удивление Мистика, когда он увидел Андрея в фартуке поверх голого тела. Хотя нет, почти голого. На нём так же были кислотно-оранжевые боксёрки с белой резинкой. Кто бы что не говорил, но ему идут все кислотные и яркие цвета. Они делают его более свежим, более красочным, весёлым, жизнерадостным. В общем, идеально подчёркивали всю его сущность. Отходя на шаг назад, он пропустил нагруженного Ярослава и наконец-то взял у него один тяжеленный пакет. Принеся его на кухню, он не стал разбирать все те вкусняшки, находившиеся внутри, он просто стал домывать посуду.       Прошло минут 10, все сладости были разложены по местам, а Андрей так и не домывший эту, казалось бы, нескончаемую гору, лениво ставил очередную тарелку на сушку. Мистик тем временем уже хомякал вторую шоколадку, запивая её каким-то зелёно-чёрно-красным чаем. Воображение парня так и не могло успокоиться. Конечно, перед вами стоит парень в одних боксёрках и фартуке, который моет посуду, да и к тому же весь измазался этой пеной и забавно пытался вытирать её.       - Хочешь? – спросил Косухин, отламывая очередную плиточку сладкого лакомства.       Ответа не последовало, точнее словесного ответа. Посмотрев то ли на Мистика, то ли на кусочек шоколада у него в руке, тот, высунув свой миленький язычок, облизал свои потресканные губы. Подойдя сзади к другу, тот приобнял его и подал ему заветный кусочек лакомства. Андрей лишь демонстративно поднял руки, которые были все в пене, и открыл рот, высовывая язык и прикрывши глаза в ожидании. Медленно положив шоколадку в рот другу, словно мама-птица кормит своих маленьких птенчиков, он уже собрался удалиться, но на пальцах остался расплавленный шоколад. Казалось, всего лишь пару минут, а она уже успела расплавиться в тёплых руках Мистика. И только он наклонился к крану, чтобы вымыть руку, как Андрей сказал:       - Хэй, не смей смывать мою шоколадку.       С этими словами он обхватил губами два пальца товарища, и принялся слизывать вкусняшку. Вроде ничего необычного, но Андрей будто специально губами скользил вдоль пальцев, пытаясь вобрать их до конца, а язычком так проворно облизывал. Теперь была очередь краснеть Мистику, ведь при виде Андрея в одних трусах, который так старательно облизывал его пальцы, будто прося нечто большее, невольно тяжелело в области паха. Наконец-то оторвавшись от своего столь необычного занятия, между нижней пухлой губой и пальцами образовалась тоненькая серебряная ниточка.       Прошло ещё немного времени, а парни делали вид, что ничего не произошло, но всё-таки бросали секундные взгляды друг на друга. Но было ещё во взгляде Мистика что-то такое, что немного настораживало. Какой-то непонятный огонёк. И вот очередной глоток горячего чая и немного сонный голос Шавеля.       - Мне нехорошо… - это было единственное, что успел сказать он, перед тем как вырубиться.       Жуткая головная боль и цветные круги, мелькающие перед глазами – первое, что ощутил и увидел Лаггер. Глаза противились открываться, так как свет, казалось, нависающий прямо над ним, был ослепляюще-ярким. В ушах был непонятный звон, руки и ноги отказывались повиноваться. Кто-то по коже провёл чем-то холодным, от чего пробежались мелкие мурашки. Казалось, что он был плотно привязан к какой-нибудь доске и находился в плену у сомалийских пиратов, которые напоили его ромом до потери состояния. От части, так и было. Сейчас парень был плотно привязан чем-то на подобии прочных верёвок к кухонному столу, но не пьяный, а просто немного опоенный обычным снотворным, которое хозяин дома обычно принимал, когда выдавались трудные бессонные ночи. Откуда эти верёвки, объяснить так же легко и просто. Уже несколько месяцев, Косухин пытался сделать ремонт на балконе, поэтому там оказалось очень много разных инструментов.       Только Андрей сделал очередную попытку открыть глаза, как на них легла какая-то плотная чёрная ткань. А во рту оказалось… Яблоко? Ярослав, а ты не отличаешься креативностью. Сказать, что ему сейчас было страшно – ничего не сказать. Тем не менее он верил ему. Верил, словно маленькое дитя верит своим родным.       - Фартук на голое тело, всегда подразумевает секс на кухне, не так ли?       Тихо и похотливо звучал голос друга. Голова до сих пор разрывалась от боли, а в горле было ощущение засушливой пустыни. Андрей попытался попросить у того воды, но товарищ даже не подумал вынуть «кляп» у него изо рта.       Ну что ж, пришло время действовать. Свет уже давно был погашен и только тусклая лампа, стоящая где-то возле плиты, освещала комнату. Когда взглянешь на стол, не сказать, что он такой уж большой, но когда на нём спокойно помещается человек, да и ещё остаётся место, то точка зрения сразу же меняется. И вот сейчас, такой желаемый комочек лежал прямо перед ним, такой беззащитный и доступный. Яра полез на верхнюю полку кухонного шкафчика, доставая оттуда погружной миксер. Извлекая из него венчик, он включает его на минимум и подносит обратной стороной к соскам Андрея. Мелкая приятная дрожь сразу прошла не только по позвоночнику, но и по всему остальному телу. Соски в мгновенье стали каменными, а спина прогнулась в попытке высвободиться. То сладкое чувство неведения и беспомощности ещё сильнее заводили обоих. Как уже стало понятно, миксер выполнял роль вибратора. Постепенно «игрушка» спускалась ниже и ниже, надавливая на мягкий животик и доходя до самого главного. Нет, Косухин не спешил снимать последнюю часть одежды с друга. Так же будет неинтересно. Кажется, эта похотливая улыбка ещё долго не сойдёт с его лица.        Достав «кляп» изо рта друга, он резко, кротко поцеловал его, при этом подведя миксер к головке члена. Андрей издал приглушённый стон, руки поднялись в попытке высвободиться, а спина опять прогнулась. Так как намертво привязать человека к кухонному столу было почти невозможно, то его тело могла смещаться на несколько сантиметров влево-право. Вот и сейчас Шавель пытался избежать столь необычной пытки.       Ярослав, не смотря на все тщетные попытки друга, продолжал водить «игрушкой» по всей длине члена, то надавливая, то вообще отстраняя её. Андрей с самого начала даже не пытался сдерживать те горячие стоны, каждый отличающийся от другого. С его губ почти каждую секунду срывался быстрый, едва слышимый стон. Дыхание становилось сбивчивым, и грудь быстро вздымалась, видимо Лаггер пытался восстановить дыхание. Прекратилось всё это довольно быстро, ведь оставалось ещё много чего интересного. Отложив миксер в сторону, Ярослав полез в холодильник за новой игрушкой.       Ключиц Андрея коснулось нечто воздушное и леденяще-холодное, от чего кислотно-оранжевый бугорок стал больше. Дальше эта холодная масса коснулась сосков и тоненьким ручейком продолжилась до края резинки. На соски так же легло что-то лёгкое, не менее холодное. Из-за столь разгорячённого тела парня, взбитые сливки на нём стали так же медленно терять форму и капельками растекаться по бокам.       Яра, поставив баллончик со сливками рядом на стол, вставши на не очень устойчивый стул, аккуратно сел на стол, а точнее на своего друга. Уютненько пристроившись на труселях Андрея, он наклонился к началу той сладкой дорожки. Пухлые губы едва коснулись ключиц, а всё тело Андрея покрылось крупными пупырышками. Проводя своим языком и слизывая приторно сладкие с привкусом клубники сливки, Яра попутно опалял своим дыханием и без того разгорячённую кожу товарища. Так как тело Мистика находилось почти вплотную к телу друга, то на нём так же оставались следы сладкой вкусняшки. Переходя чуть ниже, Косухин первым делом съел ту клубничку на левом соске друга, из-за чего издался первый протяжный стон Шавеля. Длинный язычок исследовал каждый сантиметр тела, слизывая клубничное лакомство и оставляя после себя мокрую липкую дорожку. Дойдя до самого заветного, Мистик предварительно, будто не нарочно, потёрся своей задницей о трусы друга, заставляя издать того глухой стон.       Если бы сейчас кто-то видел Ярослава. Такой раскрасневшийся от неимоверного возбуждения, весь торс которого измазан в красно-розовых сливках, капельки которых постепенно стекали вниз, огибая рельефный пресс и стекая по трусам вниз. Нервно облизывая пересохшие губы, Андрей всё-таки пытался отдышаться, но чем больше он пытался успокоиться, тем сильнее он хотел запретного. Его чёлочка неприятно липла к потному лицу, а верёвки слишком натирали.       Косухин, достав ещё что-то из холодильника, принялся не спеша развязывать ноги Андрея, сказав при этом:       - Только посмей меня ударить, засуну скалку в задницу.       При других обстоятельствах, Шавель воспринял это как обычную шутку, и всё равно сделал как он хочет, но сейчас… Огромный ком подкатил к горлу, не давая спокойно дышать и глотать слюну. Звук трущейся о кожу ткани, и вот на Лаггере уже отсутствует последняя часть одежды. Он сначала пытался свести ноги в попытке прикрыться, но от этого только разжёг огонь внутри своего товарища. Слишком беззащитным в тот момент казался тот. Яра нанёс сливки на то самое место, и положив туда последнюю вишенку, принялся слизывать это. Медленно, начиная с самого низа и поднимаясь всё выше, он не спеша вобрал с рот маленькую часть, съедая вишенку и облизывая головку члена. Прерывистые стоны Андрея, требующие ещё, но тот немного отстранился. Мистик, положив руки на колени друга, принялся водить вдоль них, с каждым разом приближаясь к желанному. Немного приподняв таз Андрея, Яра начал аккуратно водить возле напряжённого колечка мышц. Очередной громкий стон Шавеля, когда мокрый язычок напарника входит в него, проникая всё глубже и глубже. Сложно описать, что в этот момент чувствовал Лаггер. Его движение, его мимика, его стоны рассказывали Ярославу всё намного лучше слов.       Отстранившись язычком от Андрея, Мистик резко ввёл в него два длинных пальца. Сказать, что эти пальцы были тонкими и изящными – соврать. Яра грубо принялся водить ими внутри, постепенно добавляя третий палец. На глазах Андрея появились слёзы, а стоны перестали быть тихими и кроткими, напротив они стали громкими и протяжными.       - Не надо…       Единственное, что успел выговорить Андрей, но поздно. К его входу уже пристроилось нечто ледяное и широкое. Это «нечто» вошло в него сразу наполовину и принялось в нём безостановочно двигаться. Андрей уже не стонал, он просто рыдал от боли. Это не как в яойной манге или фанфиках не приносило ему удовольствия, оно как будто разрывала его пополам. Чёрная повязка на глазах сразу же впитывала выступавшие слёзы. То самое длинное и продолговатое мороженое уже входило считай до конца. Хоть оно и было где-то 20-25 сантиметров, Шавелю казалось, что его насаживают на метровый кол, своеобразная пытка в древние века. В этот момент он возненавидел Ярослава, он верил ему, он знал, что тот не причинит ему боли. Как же он тогда ошибался. Это ужасное чувство, когда это мороженое ещё и таяло внутри его и вытекало тоненькими струйками. Возможно, если бы он знал, что это конец, то ему стало бы легче, но он знал, что Косухину и этого было недостаточно. Достав эту сладость из друга, Мистик отошёл в другой угол комнаты, пытаясь найти что-то ещё в шкафчике, давая время Лаггеру отдохнуть. Отдохнуть? Ага, как же. Эта физическая боль… От неё хотелось закрыться в комнате и свернувшись комочком реветь, как маленькая девочка. Или просто на просто зарыться под землю и никогда не видеть ЕГО…       Ну вот и подошёл Ярослав, держа в руках бутылку какого-то масла и смазывая одной рукой свой член. Видимо, от своих трусов он избавился заранее и уже проникал смазанными пальцами в друга. Шавель не то чтобы пнуть друга не мог, он даже не мог пошевелить затёкшими ногами. И повторилась та же ситуация: Яра вошёл наполовину, а затем, не давая времени привыкнуть, начал быстро двигаться. Он просто трахал его как жалкую шлюху из подворотни, без капли сожаления или любви. За всё это время, в самом начале, он всего лишь раз кротко поцеловал его, то ли готовя его к тому, что произойдёт, то ли заранее прося прощение. Только вот этого прощения, оказалось слишком мало. Косухиным просто овладела страсть и похоть. Видимо, слишком долго он ждал всего этого, слишком сильное было это чувство - влечение, слишком желанным был его друг. Слишком много, слишком…       Мысли Андрея сбивались в одну кучу, не получалось не то чтобы сформулировать предложение, даже просто сказать слово. В один момент, его спина прогнулась, руки приподнялись и сжались в кулаки, а ноги, если бы не руки Яры, то точно врезали ему. Теперь боль отошла на второй план, а маленькие электроны удовольствия и удовлетворения тоненькой сеточкой прошли по всему телу. Косухин нашёл ту самую «заветную точку» и траекторию, по которой надо двигаться. Теперь каждый толчок приносил не только боль, но и удовольствие. Широкие руки Ярослава сжимали ягодицы Андрея, оставляя на них маленькие красные пятна, которые завтра посинеют и будут болеть. Если бы только синяки завтра болели... Но разве Мистика хоть капельку тревожило самочувствие Лаггера? Он об этом вспомнит только завтра, когда проснувшись рано утром, он вместо поцелуя получит пощёчину и признание в ненависти, если это можно так назвать…