Откройся мне

– Это называется «дальновидность», Шизу-тян. – Да, я это помню, – заметил Шинра, ударяясь в ностальгию, и быстро стал кислым. – И много чего еще помню… Селти непонимающе уставилась на него, а Изая тем временем продолжал. – Там я познакомился с Шинрой. Ему хотелось создать клуб биологии. Согласился я не сразу и то из интереса к самому Шинре, – признался Орихара и закусил губу, думая, что все же сказал лишнего. – В смысле из интереса? – не понял Шизуо, хмурясь. Изая глубоко вздохнул. – Шинре были совсем не интересны люди. Совсем не как мне. "Нужно было промолчать. И где вся моя дальновидность? Я никогда и никому не рассказывал о прошлом со своей точки зрения. Не могу составить свою идеальную ложь о самом себе" Ну а затем я посчитал, что будет интереснее превратить клуб во что-то более серьезное, а потому использовал его в качестве азартных игр. – Видя, как Шизуо поморщился, Орихара тонко усмехнулся. – Игроки ставили на игроков баскетбола. Совсем невинное занятие, но Шинра так не считал. Однако затем… Столько всего было, это долго рассказывать. Я и мой знакомый основали одну организацию, из которой затем ушли. Наверное, тебе о чем-нибудь говорит название «Амфисбена». – Да плевать мне, – хмуро проговорил Шизуо, сидящий чернее тучи. – Не припомню. Изае и не было интересно его мнение. – Так вот, после я начал собирать своих последователей. Это даже превратилось в своеобразный культ. В основном тогда это были несчастные и никому не нужные девушки, входящие в различные субкультуры наподобие лолит, склонные к рефлексии и самоубийству. Мне нужно было лишь подтолкнуть их к тому или иному направлению, – улыбнулся он широко и противно. – Так ты убивал их, – на пониженных тонах произнес бармен, медленно выпрямляясь. На его лицо все сильнее падала тень. – Ты убивал людей по своему хотению. Я слышал об инцидентах насилия. Это ведь все по твоей вине, ублюдок… РАЗВЕ НЕТ?! Изая отшатнулся от дивана и запустил руки в карманы джинсов. – Может, да, а может, и нет. В конце концов, каждый думает, прежде всего, своей головой, чтобы принять решение. Даже если они и кончали с жизнью, то лишь оттого, что хотели этого сами. Я ведь не убийца, Шизуо, – произнес он, прищурившись и давая понять, что здесь неуместно ему не верить, назвав напрягшегося бармена полным именем. – И совсем не похожу на человека, который может убить, не дрогнув. Или на того, кто был бы совершенно жесток и бездушен. Как ты сказал, я тоже человек. – Ты пытаешься меня разжалобить? – без энтузиазма поинтересовался Шизуо, не веря ни единому его слову. – Ты сам это сказал, – подметил Изая и издал тихий смешок. – Я хочу сказать, что моей вины здесь не больше, чем у кокона, делающего гусеницу бабочкой. Она ведь сама принимает решение, лететь ли ей, прождав зиму, или нет. Кокон ее ни к чему не толкает, а является лишь продуктом ее решения, орудием действа. Наверное, ты тоже хочешь стать бабочкой, а, Шизу-тян? – Причем здесь твои бабочки, блоха? – нахмурил брови Хейваджима. – С таким лицом ты стал похож на статуи Бишамон-тэн, – прыснул Изая, с удовольствием следя за сменой эмоций у Шизуо. – Вот уж не думал, что такой, как ты, ходит в храмы, – фыркнул он. – Ну-ну, Шизу-тян. Информация – моя работа. – То есть ты хочешь завести со мной философскую беседу о том, является ли нож в руке психопата убийцей? – прояснил тему блондин. – Ты не орудие, блоха. Ты и есть психопат! – Я не психопат, – опроверг Изая довольно спокойно, но бескомпромиссно. – А вот ты очень на него похож. – Ты сам хотел толкнуть этих людей и толкнул! – начал терять терпение Шизуо. – Это все? Теперь ты возьмешь слово говорить о себе? – вместо ответа поинтересовался он. – Заканчивай. – Мой хороший знакомый Кайн представил меня нужным людям, таким образом давая толчок к моей карьере. Вот и все, что я расскажу, – закончил Изая, оценивая свой ответ как более-менее приемлемый. – И что за нужные люди? – Какая разница? – хмыкнул Орихара. – У тебя же память, как у медузы. Тебе все равно ни о чем не скажет название. – ЧТО ТЫ СКАЗАЛ, ВОШЬ?! – Шизуо поднял стол, намереваясь швырнуть в Изаю, едва сдерживающегося от злорадного смеха. Бармен запустил стол в Орихару, стоящего около окна. Тот уклонился, приняв влево, однако стол был слишком широким и длинным, чтобы вылететь в окно, а потому щепки полетели в разные стороны. Изая обернулся как раз перед тем, как одна из них попала ему прямо в голову, мгновенно выключая сознание. Информатор упал на пол уже без чувств. – …Ой… – притих Шинра, обеспокоенно глядя на все это через экран монитора. [Я предупреждала! Надеюсь, он не умер!] – забарабанила по клавиатуре на своем мобильном Селти. – Не умер, Селти. Он просто вырубился. Вопрос в том, что сейчас будет делать Шизуо… – виновато сморщился доктор. – Кроме того, что стол уже не вернуть, но это оправданный риск. Шизуо же, чтобы удостовериться в смерти Орихары, не торопясь направился к нему, запуская руки в карманы черных брюк, и остановился подле Изаи. Затем присел на корточки и приподнял бездыханное тело за грудки, встряхивая. От потряхиваний брюнет приоткрыл губы, но больше не проявил никаких признаков жизни. Хейваджима задумался, а не выбросить ли его в окно. – Эй, блоха! – грубо окликнул он Изаю. Сейчас Орихара был похож на само воплощение невинности. Абсолютно расслабленное выражение лица, закрытые глаза с черными ресницами. Будто бы Изая вверял сейчас себя и свое физическое состояние бармену. Шизуо даже слегка отдернулся в недовольстве. Он приложил кулак к подбородку, решая проучить информатора еще сильнее. Хоть это и было несколько по-садистски, но Изая заслужил.