Откройся мне

Очнулся Орихара через несколько минут и тут же ощутил головную боль. Он обнаружил себя в соседней комнате лежащим на кровати. Привязанным к ней своим же ремнем. – Ммм… Шизу-тян… Что это ты устроил? – приоткрыл глаза Изая, обнаруживая названного прямо напротив себя стоящим со скрещенными у груди руками. – Пытки? Не знал, что ты такой садист. – Это чтобы ты не дергался в дальнейшем, – хмыкнул он. – И не пытался провоцировать. Изая мысленно согласился с тем, что положение не очень подходит для провокаций. – Тебе так нравится меня лапать, Шизу-тян? Использовал мой ремень. – Своего жалко, – фыркнул Хейваджима, не поддавшись. – Так теперь ты расскажешь мне о своей нелегкой жизни? – А я уже рассказал, – победно осклабился Шизуо. – Пока ты был без сознания. – Но так нечестно! Я ничего не слышал. – Так это же не для тебя, – заявил Хейваджима и впервые увидел, как Изая медленно обнажил верхний клык. – Котик решил показать зубы? – злорадно ощерился он. – А я для тебя котик? И Шизуо не сдержался, поперхнувшись. Изая хохотнул, наблюдая за его промахом. Орихара не мог остановиться, смотря за багровеющим лицом бармена, на его глаза навернулись слезы от смеха. Селти готова была спрятаться под стол от смущения, а вот Шинра веселился вместе с Изаей, находя эту ситуацию забавной. – Все, замолчи! – гневно оборвал Шизуо, красный от стыда и злости. – Ладно, ничего я не говорил. Я тоже рос в нормальной семье. Вместе с братом. И детство было нормальным до одного момента. – Изая молчал, но они оба знали, что это момент с тем злополучным йогуртом. – И тогда я не мог совладать с собой и причинял боль и неприятности близким. Хотя зачем я это тебе вообще говорю?! – Нет-нет, Хейваджима-сан, поделитесь со мной своей проблемой, – вежливо попросил Орихара, делая участливую мину. Шизуо даже не решил, как реагировать на этот выпад, и просто фыркнул, думая, что Изая всего лишь язвит. – В школе я был центром внимания в обратном направлении. Все сторонились меня. Всё время я всем причинял только боль. – Он отвел взгляд, не желая продолжать, но и рассказать в таком случае было нечего, а время еще шло. Орихара же молчал, не вмешиваясь в его рассказ. – Однажды я покалечил женщину, которой хотел помочь. И так происходило каждый раз. Поэтому не было у меня никаких связей. Я жил сам по себе. – Изая хотел уточнить «Ты имеешь в виду был одинок?», но не стал, решая не портить атмосферу и дать Шизуо высказаться. – Все оттого, что боя… опасался того, что могу навредить окружающим своей силой. – Все, как и говорил Орихара: бармен боялся сам себя. Что и отметил Изая. – Я много времени проводил в больницах до тех пор, пока мои кости не стали сильнее. "Вообще-то правильно говорить «крепче», но я не зануда", – хмыкнул информатор про себя. – Потом, в средней школе, подружился с Томом-сан. Они с Касукой были единственными, кто не боялся меня, – продолжал Шизуо, уже игнорируя Изаю. – Тогда Том-сан предложил мне идею, как заработать себе репутацию. В тот момент я и начал выделяться уже намеренно. Внешне. Орихара прищурил один глаз, поняв, что речь о светлых волосах. Он никогда особенно не задумывался, каков их натуральный цвет у Шизуо. "Впрочем, мне и неинтересно", – легко хмыкнул Изая. – А в старшей школе… ты и так знаешь, прогульщик. Затем шел от одной работы к другой, по твоей вине, пока Том-сан не предложил мне работать его телохранителем. И в конце концов, я примирился с силой. Были люди, которых это устраивало, которым я был нужен таким. Поняв, что рассказ окончен, Изая вдруг осознал еще и то, что голова у него абсолютно пуста. Ни одной колкости, ни одного приличного замечания, чтобы не походить на тринадцатилетнюю школьницу, пытающуюся полить грязью другую. Скорее от непонимания. Почему Шизуо был так откровенен? Все походило на то, будто бармен делился проблемой со своим другом, отчего Изае стало смешно и он не сдержал хохотка. – Что смешного?! – раздраженно бросил Хейваджима. – Ты был так честен, что я растроган, даже не могу подобрать слов, Шизу-тян! Это так трогательно. Твои слова запали мне прямо в душу. Я их обязательно запомню. – И последняя фраза была скорее угрозой, чем обычной насмешкой. – У тебя нет души, – фыркнул Шизуо и оскалился. Вот же дурак! Нужно было придумать что-то, а не говорить все начистоту! Но Хейваджима не мог даже понять, как можно использовать такую информацию против него. Ведь она уже давно устарела, его страхов насчет силы больше нет. – Лучше озвучь следующий вопрос, а то я не могу двинуть руками, – намекнул Изая. Шизуо даже не проявил милосердия в плане скручивания запястий парня ремнем, затянув достаточно туго. – Что ты больше всего ценишь в друзьях, которых у тебя нет? – спросил Хейваджима, находя этот вопрос смехотворным и для себя, и для Изаи. Какие, черт подери, еще друзья у информатора?! Онигири и данго?! С его отвратным характером ни о каких друзьях и речи не шло. – Терпение, Шизу-тян, – ответили Шизуо чуть приглушенно. Бармен посерьезнел, переводя взгляд на Изаю. Тот в упор смотрел на блондина. Этим ответом Орихара буквально указал, что сейчас роль сволочи играет вовсе не он и Шизуо стоило бы постыдиться. Хейваджима очень хорошо разгадал тонкий намек и, что самое противное, действительно устыдился своего поведения. Пора прекращать уже обращать внимание на Изаю. Он найдет способ уколоть в любом положении. – Почему терпение? – А разве не ясно? – усмехаясь, переспросил Орихара. – Твой мерзкий характер, – подвел к выводу Шизуо и хмыкнул. – Неудивительно. – А еще я ценю в них интересность и полезность. – Или ты хотел сказать «в нем»? – мрачно уточнил бармен. – В какую сторону ты клонишь, вошь? – А думаешь, у меня нет друзей, кроме Шинры, Шизу-тян? – изогнул бровь Изая. – Да, думаю, что нет, – спокойно сообщил он, прикрыв глаза. И был абсолютно прав. Изая не стал отвечать, удостоив Шизуо унижающим человеческое достоинство взглядом. Хейваджима не обратил внимания, а информатор почувствовал, что снова начинает злиться. Совсем немного оттого, что выставил себя в глупом свете. – Что до меня, то я ценю в них… терпение, – обреченно вымолвил Шизуо, угрюмо смотря на снисходительную улыбку брюнета. – А еще то, что они принимают меня. – А эти двое и правда похожи, – произнес Шинра, сплетая пальцы и упираясь в них подбородком. Он не отрывал глаз от ноутбука. – Одинокие в прошлом, страдающие от себя, только один, похоже, обозлился, а другой открылся. У обоих характер – не подарок, и поэтому они ценят своих друзей. Ну, или Шизуо ценит… Во всяком случае, я очень польщен услышать такое от Изаи. Селти размышляла над тем же и несильно была рада такому открытию. Она считала, что Шизуо вообще не следует связываться с Изаей. И зачем только Стурлусон согласилась пытаться их мирить? Если даже все получится, она будет стараться отговорить Хейваджиму от сотрудничества с информатором. Изая не являлся человеком, стоящим доверия. Она уже дважды пожалела о своих действиях. – Хотя я и не до конца уверен в том, что Изая говорит правду, – продолжал Кишитани и заметил, что Селти как-то притихла. – Что не так, Селти? [Я бы их не мирила], – призналась она, наконец. – В смысле?.. Что ты хочешь этим сказать? – нахмурился парень. [Изая-кун может испортить Шизуо. Или хуже… Я бы не стала связываться с Изаей-куном без причины, а ты хочешь их помирить!] – не выдержала мотоциклистка, быстро печатая текст. – [Я не… Я не знаю. Мне страшно за Шизуо!] Шинра мягко улыбнулся, поднявшись, и сжал плечо Селти, приближая ее к себе, чтобы обнять. – Не переживай, Селти. Он знает это. Шизуо лучше всех знает, каким Изая бывает в 99% случаев. Уж он-то знает. Так что расслабься немного, хорошо? Ах, ты так напряжена… – Стурлусон сникла, уткнувшись лбом (вернее, шлемом) ему в плечо. – Думай лучше о положительных аспектах. Например, о том, что Шизуо может испортить Изаю. Посмотри, они уже не так бесятся, как вначале. И, вроде бы, нашли общий язык. Ну, или пытаются. Смотри на светлые стороны, Селти! "Лицемерный, – думала Селти об Изае и тут же мотнула головой. – Не стоит так думать. Лучше вообще про него не думать. Может, все-таки дать ему шанс? Может, внутри он не такой? Как в онигири – внутри рисового шарика скрывается какая-то начинка. Хотя я и не уверена. Возможно, он полый".

***

– Твоя монстроподобная сила, – перефразировал Шизуо Орихара тем временем. – Неудивительно. Правда же, Шизу-тян? Терпение – очень важный аспект твоей жизни. – И твоей тоже, – процедил он. – У меня руки онемели, – пожаловался Изая со скорбной миной великомученика. – Отпусти меня, Шизу-тян. – Нет, даже не думал. – Широкая улыбка воцарилась на лице Шизуо. – Я пальцев не чувствую. И не могу ни о чем думать, кроме этого. Предвижу следующий ответ и объясняю: если я не думаю, я не отвечаю на вопросы. Если я не отвечаю на них, мы отсюда не выходим. Так понятно? Хейваджима одарил его сумрачным взглядом, все же подходя к нему, но только затем, чтобы ослабить ремень. Только у Изаи были другие планы. Стоило Шизуо совершить задуманное, как информатор ловко освободил руки и выудил свой ремень, закрепляя его на своем законном месте. Бармен цыкнул, но знал, что так и будет, а потому не удивился. Вместо этого он решил и дальше игнорировать Орихару, доставая немного смятый список. К этому времени ночь уже начинала падать на землю, окрашивая небо в спокойные тона. И оба вновь ощутили неприятное чувство голода. – Какое у тебя самое заветное воспоминание? – спросил Шизуо, идя к столу и запуская руки в карманы, затем разворачиваясь и упираясь в стол. – Дай-ка подумать, Шизу-тян. Изая растер исстрадавшиеся руки, ища что-нибудь в памяти. И ничего не находил. Самое дорогое ему воспоминание. Какое? Информатору и самому стало интересно. Быть может, знакомство с Шинрой? Или получение головы Селти для осуществления своего плана? Может быть, проведение времени в гостях у Кишитани? Впрочем, Изая никогда не приглашал его в офис. Или как насчет Кайна? Амфисбены? Самая интересная интрига на его памяти? Или воспоминание о том, как он повесил ряд преступлений на Шизуо перед тем, как переехать в Синдзюку? Месть Накуре? Что же? В каком из этих воспоминаний он ощущал гордость и облегчение? Почти что во всех. А гордость за то, что разобрался с проблемой другого, при этом не обделяя и себя? "Разве это заветное воспоминание?" – хмыкнул Изая про себя. – Пожалуй, у меня есть одно, – произнес он после затянувшегося молчания. Шизуо буквально видел напряженный мыслительный процесс и не мог не удостоить Изаю хмурым и раздраженным взглядом. – Это детские воспоминания. Когда все кажется таким простым, ты ни о чем не думаешь, а просто живешь в свое удовольствие, тебя любят просто потому, что ты есть, и не задают вопросов. Разве не славно? Как ты думаешь, Шизу-тян? – Банально, но да, – фыркнул он. Шизуо хорошо помнил это время. И с тех пор больше всего хотел, чтобы его кто-то полюбил. Вслух же бармен ничего больше не сказал. Очевидно, что у Изаи просто нет дорогих ему и приятных сердцу воспоминаний. Действительно теплых, а не исполненных издевательской насмешки. Серая жизнь наблюдателя, преисполненная яда, интриг и недомолвок. – У меня много заветных воспоминаний, – проговорил Шизуо, не дожидаясь напоминаний. – Недавнее – это слова Касуки. Бьюсь об заклад, ты только и делаешь, что смотришь телевизор, поэтому нет смысла мне говорить об этом. – А-а, когда он говорит, что брал пример с тебя, чтобы быть таким успешным, какой он сейчас? – уточнил Изая с легкой усмешкой. – Ну да, ну да. А знаешь, что сказали мне Майру и Курури? Что ты принижаешь себя и свое достоинство, потому что считаешь себя хуже, чем твой брат. Что ты жалок в сравнении с ним, ведь он – номер один. – И, услышав грозный рев, поднялся с кровати, приподняв брови. – Так это правда? Я это только что выдумал. Кажется, бинго! – победно заявил Изая, раскидывая руки в стороны и приплясывая до самого Шизуо, где он остановился, хмыкнул и пошел в другую комнату. Хейваджима терпеливо пропустил парня рядом с собой и вошел следом, поднимая с пола особо длинную щепку от недавно разбитого стола. Изая едва увернулся от нее, чуть не угодив в тень спиной, но вовремя отпрянул от стены. Недавнее оружие врезалось в полку с книгами, обрушивая их наземь. – Ладно-ладно, Шизу-тян! Не будь таким обидчивым. – НЕ ГОВОРИ О МОЕМ БРАТЕ… – прорычал Шизуо, скрепя зубами и беря еще какую-то часть стола. – Не нервничай, Шизу-тян, – поднял руку Изая. "Теперь я знаю твое слабое место. Сколько же их у тебя еще, монстр Икебукуро? Сильный внешне, внутри ты такой слабый и незащищенный", – насмешливо думал он. – А знаешь, ведь ты прав. Юхей очень и очень даже харизматичный. В отличие от тебя, нелепого и грубого. Ты – словно кусок недоделанной глины. – Теперь ты меня не остановишь, – предупредил Шизуо, размашистым шагом идя к Орихаре, чтобы сломать палец. – Полегче, Шизу-тян, – медленно попятился Изая, пока не прыгнул на спинку дивана, а оттуда – к шкафу рядом с окном. Он знал: если побежит в предыдущую комнату, Хейваджима поймает его. После пятиминутного сопротивления, Шизуо удалось зацепиться за кофту Изаи. Бармен толкнул парня к окну, не тратя времени на предисловия и открывая его нараспашку. Схватив брюнета за грудки, он свесил его вниз, на улицу. Изая не решился пнуть ногой, иначе Шизуо отпустит и тем самым отправит информатора в свободный полет. – Ты хочешь стать убийцей, Шизу-тян? Поставь меня обратно. – Нет, не поставлю, – отрезал Шизуо с непрошибаемым выражением лица. – Ты прекратишь быть язвой прямо сейчас, иначе я сброшу тебя вниз, блоха! Я сделаю это. Меня уже ничто не остановит! – Эй, Шинра, Селти, может, спасете меня? – поинтересовался Изая как бы между делом, и Хейваджима наклонил его еще ниже. – Да ладно тебе, Шизу-тян, – ухмыльнулся информатор. – Ты вдохновился моими рассказами и собираешься поступить со мной так, как я поступал со всеми остальными, по твоему мнению? Сбросишь меня вниз? – А почему бы и нет?! – ощерился он, отпуская руки на секунду, чтобы вовремя поймать Изаю в следующее мгновение. У Орихары остановилось сердце в этот миг. Он забыл, как дышать, когда почувствовал тяжелое ощущение полета. Изая совсем не был готов умереть вот так. Нет, он знал, что Селти спасла бы его, – непременно – но все равно испугался, что отразилось на его лице очень отчетливо. Шизуо внимательно посмотрел на брюнета, ловя каждую секунду ужаса в глазах информатора. Селти закрыла шлем руками в панике. Она же так и знала! Шинра оставался спокоен, а пока доктор не переживал, и Стурлусон не следовало. Кишитани знал, что Хейваджима этого не сделает, как бы он ни угрожал. Не его стиль. Он не поступит так подло. – Будешь хорошим, Изая-кун? – подвел к сути Шизуо. Изая мог лишь болтать ногами – единственной частью тела, которая все еще была в комнате. – Конечно, Шизу-тян! О чем речь? – постарался как можно безмятежнее ответить он, но голос предательски дрожал. Нет, он не верил, что блондин действительно отпустит. Но в пылу гнева бармен себя не контролировал… – Никаких упоминаний о Касуке, моей семье, друзьях, никаких тупых комментариев! – озвучил свои требования Шизуо. – И хватит увиливать. Прекрати звать меня «Шизу-тян», ты, блоха!! – Да как скажешь, Шизу-кун! – Изая закрыл глаза, пробуя адаптироваться к ощущению почти вверх ногами, но не смог. Так упорно подавляемая паника просачивалась, словно вода сквозь камни. – Звучит еще омерзительнее! Не выводи меня из себя, Изая-ку-ун, – прорычал Хейваджима, и ему пришло в голову другое прозвище. – А как насчет этого, Иза-тян? Как тебе это понравится?! – У, это все, что ты придумал? – поинтересовался Орихара, которому это и вправду не понравилось. – Воровать мои фразы? – Вижу, тебе нравится такая поза. Тогда лети, бабочка! – рыкнул Шизуо, выпуская кофту Изаи одной рукой. Парень вцепился в единственную держащую его теперь руку двумя своими. – Отпусти или я отпущу. Изая повиновался, думая позвать на помощь проходящих внизу людей, выставив бармена чудовищем, но тогда есть риск того, что Хейваджима заставит его замолчать или (и) сбросит вниз.