Откройся мне

– А что насчет тебя? – довольно грубо спросил Шизуо. – Ты чем увлекаешься? Просмотром новостей? – Угадал, – довольно изрек Изая, быстро поняв, что бармен пришел к неправильному выводу и теперь собирается перевести стрелки на информатора. Правда, догадался с трудом из-за очередных ошибочных мыслей и глупейших выводов, будто бы Хейваджима из чистейших побуждений интересуется. Ну да, как же. – Читаю о городских легендах, распускаю слухи – ты меня знаешь. Точнее сказать, я и есть источник этих самых городских легенд, - признался он, решив проследить реакцию. Шизуо все равно никому не разболтает. Впрочем, Изая допустил "легкий" просчет, забыв про то, что за ними наверняка установлена слежка. Сейчас он не мог собраться и думать, как следует. И тем более, в прошлый раз, когда бармен чуть не выкинул его в окно, Селти никак не среагировала. Не значило ли это и в самом деле, что за ними никто не наблюдает? – Так это ты придумал легенду о Черном Байкере? – поинтересовался Хейваджима, в свою очередь довольный таким откровенным ответом. – Ну а кто же еще, Шизу-тян? Селти сжала руки в кулаки, желая придушить шутника. Из-за этих легенд у нее одни проблемы. Хотя, конечно, есть кое-какие преимущества, но все же. В глазах общественности она – страшное безголовое существо. Спасибо Орихаре за это. Том же не решался ничего сказать, не веря в реакцию Шизуо. Неужели он так спокоен? С чего бы это? Потом Танака заметил слегка побитый вид Изаи и догадался: бармен уже выпустил пар. Или нет? Плана Шинры он не поддерживал и был против такой идеи. Его абсолютно не привлекала перспектива дружбы Шизуо с Изаей. Да и Том не верил в успех такого опыта. Нужно вытаскивать друга оттуда. – Уже ночь, – заметил он, глядя в экран, будучи стоящим за спиной доктора, как и Стурлусон. – Хватит с них. Прекратите все это, пока хуже не стало. – Куда уж хуже? – с озорством воскликнул Шинра и быстро исправился: – Результат на лицо! Хорошо, я объясню тебе причину! Селти уже представляла, что там Кишитани наобъясняет. Он готов был сказать и сморозить что угодно, лишь бы убедить в правильности своих действий в данном случае. А все из простого медицинского интереса. Шинра даже Изаей не поскупился и буквально пнул в объятия Хейваджимы. Интересно, а если Орихару ранят, Кишитани скажет: «О, ясно» – и повесит трубку, позже все-таки навестив в больнице? Селти бы определенно пошла с Шинрой. Пока она ушла в свои мысли, Шизуо уже что-то ответил и теперь остановился рядом, возвышаясь над сидящим Изаей, все еще держа руки в карманах. – Почему ты зовешь меня «Шизу-тян»? – А? Ты правда спросил об этом? – поднял брови Орихара, несильно желая видеть нависающего парня рядом с собой. – А сам не догадываешься? – Нет, не догадываюсь, блоха! – оборвал его блондин. – В свою очередь спрошу: почему ты зовешь меня блохой? – хмыкнул Изая с легкой скукой. – Я первый вопрос задал! – Чтобы ты злился и гадал, конечно! – все-таки ответили ему. – Очень смешно, – фыркнул Шизуо, обнажив верхний клык и скривившись. – Причины всегда есть. – Какой умный медвежонок, – засюсюкал информатор и ухмыльнулся. – Я не скажу, не уговаривай. – Медве… Чего-о?? – опешил Гроза Икебукуро, а Изая поперхнулся, закрывая рот рукой. Все-таки вырвалось. Что бы он ни говорил – все было невпопад. Как назло, именно сейчас. – Какой я, к черту, медвежонок?! Что ты несешь?! – Итак, следующий вопрос! – торжественно оборвал его поток ненависти Изая, предпринимая все усилия, чтобы скрыть свою оплошность. – Зачитывай! Шизуо утробно зарычал, а его лицо приобрело какой-то фиолетовый оттенок. Из уст Орихары обращение звучало оскорбительно. А если бы так его назвала девушка? Это было бы… немного забавно, наверное. Но Изая – не девушка! Он – олицетворение всех бед человечества, квинтэссенция отчаянного злорадства и нескончаемой ненавистной любви к эфемерному понятию «люди». Изая ждать ответа устал и потому сам схватил листок, зачитывая. Что ж, пожалуй, это был самый сложный вопрос из всего этого. Или один из них. – Если бы ты должен был умереть в этот вечер, не имея возможности общаться с кем-либо, о чем, не сказанном кому-то, ты бы жалел больше всего? Почему ты еще не сказал ему этого? – Орихара хотел звучать более чем пафосно, но получилось как-то отрывисто. Он почувствовал, как сердце начало отбивать медленный, колючий, ёкающий ритм по мере прочтения. Если бы он, Изая, сейчас умер, жалел бы он, что не рассказал Шизуо…? Информатор фыркнул и помотал головой. Нет, конечно. Он был бы счастливее всех на свете. Хейваджима хотел было отойти, но вовремя одернул себя. Нет, останется стоять на месте. Хороший способ давления на Орихару. И отсюда Изая не сможет врать так же эффективно. Шизуо свел брови на переносице, думая над вопросом. Если бы он умер через пару минут, о чем бы он жалел?.. Про Изаю он даже не подумал за исключением того, что, пожалуй, убил бы за отнимание времени. – Я бы жалел, что не сказал… Хм… – Шизуо прикрыл глаза, затем закрывая их, чтобы было проще ответить, и надел очки. Так Изае сложнее будет разглядеть эмоции. Бармен совсем не желал, чтобы Орихара и дальше его исследовал. Изая нахмурился от действий, восприняв это как личное оскорбление, хотя надо было бы просто усмехнуться. – …Касуке. Что я горжусь им и рад, что он берет с меня пример. Но думаю, он и так знает об этом. Не говорил, потому что возможности не было. И какие-то вещи не говорят. – Ты так считаешь? – О каких-то вещах говорить не стоит, – все еще стоял на своем Шизуо. – Я бы жалел, что не поговорил с отцом и матерью как следует. О чем? Да обо всем. О причине, почему я этого до сих пор не сделал, говорить не надо. Это очевидно. Ну, вот, в общем-то, и все. – А твои несчастные друзья? – А-а? – приоткрыл глаза он. – Твои друзья, – продолжил Изая, подняв бровь. – Ты бы ничего им не сказал? – Они знают то, о чем я им не говорил, но подразумевал, – просто хмыкнул бармен. – А если бы мы умерли через пять минут прямо здесь, что бы ты сделал? – спросил Орихара как можно ненавязчивое. – Убил бы тебя раньше, – изрек Шизуо почти мгновенно. – О, ты так заботишься обо мне, Шизу-тян! Не хочешь, чтобы я страдал! – Да наоборот хочу! – Хейваджима осекся и с облегчением ощутил раздражение. Вот и начал Изая снова ехидничать. – Ну а все-таки? – допытывался информатор. – Без понятия, – произнес он, тряхнув светлыми волосами. – Я бы выбрался отсюда и ушел. – Ну да, ну да, – снисходительно ответили бармену, а тот, к удивлению Изаи, промолчал. Шизуо знал, что мог бы выпрыгнуть в окно и приземлиться на землю без переломов, чтобы уйти отсюда, и никакие балки с другими опорами не понадобились бы. Только не стал по двум причинам. Первая заключалась в том, что Селти, скорее всего, поймала бы его раньше. А вторая была в том, что Хейваджима все еще придерживался стратегии разведать планы Орихары, так что пребывал здесь уже почти добровольно. Только Шизуо винил себя за излишний порыв и наивность, которые урывками пробивались сквозь раздражение и отторжение. Порыв состоял в том, чтобы дать Изае шанс, как информатор того и добивался, желал. Но из принципа не собирался. – Меня никто не понимает и не пытался. Люди знакомились со мной и тут же бросали. Они не использовали шанса узнать меня. У меня нет смысла меняться ради людей-однодневок. Мне не хватает чего-то очень важного. В моей жизни нет элемента, который бы заполнил ее красками. – Эти слова четко въелись в память. Бармен прокручивал их снова и снова, заключая, что Шинра – тоже не самый лучший друг, чтобы разгадывать настроение Орихары или давать именно то, чего информатор втайне желает. Скорее, Изая использовал бы это для собственного увеселения. Или использует. – Ладно, вот он я, – вдруг проговорил Шизуо, резко меняя тон разговора. – Вот мой шанс. Говоришь, что люди с тобой знакомились и не использовали шанса тебя узнать. Вот сейчас я тебя узнаю́.

***

– А… Я… – опешил Изая, удивленно и неловко моргая, смотря на парня снизу вверх и замечая внимательный и цепкий взгляд из-под очков. Он не знал, куда деть руки и как вообще сидеть, когда над ним нависал Шизуо, а потому поза казалась ему нелепой и глупой, хоть информатор себя и не видел. – Что это у тебя за план, Шизу-тян? Решил узнать меня получше, найти слабости? Разве это в твоем стиле? – А это не тебе решать, что в моем стиле, а что нет! – победно осклабился он и хехекнул, ухмыльнувшись уголком рта и закрывая глаза. "Я придурок". Шизуо уже слишком поздно спохватился, что таки поддался своим эмоциям и сморозил это, поэтому теперь ощущал недовольство и смущение. – Теперь ты мне отвечай, блоха. О чем бы ты жалел, чего не сказал? – Да ни о чем, – ухмыльнулся Изая, хмыкнул и закрыл глаза. – Я говорю то, что хочу, и то, что уместно. Я бы не сказал того, чего не говорил, при любых условиях и обстоятельствах. Даже если бы только ты через пять минут скончался, я бы все равно не стал так рисковать. Раненый зверь способен на неожиданности… Шизуо выразительно сверкнул злобным взглядом из-под фиолетовых очков, вынимая руки из карманов, и Орихара быстро смекнул, что надо добавить что-то еще, чтобы спасти свою жизнь в таком положении. – Я говорю о любом человеке, а не о конкретном, Шизу-тян! Не стоит быть слишком самоуверенным даже перед тем, кто умирает. Впрочем, тогда, в примерных ситуациях, я просто пожинаю плоды и не особенно задумывался над этим. – Отвечай мне конкретно, блоха!! – рыкнул Хейваджима, резко подавшись вперед, так что одна его нога оказалась прямо между ног Изаи. Информатор отклонился еще дальше, упершись в спинку дивана. – Отойди от меня, Шизу-тян! Ты превысил свои полномочия и нарушаешь мое личное пространство, – проговорил Орихара слегка быстрее, чем требовалось. – А мне плевать на твои личные пространства! – Шизуо, на самом деле, был согласен, но иначе Изая ему не скажет. Поэтому бармен решил давить. – Говори, иначе не отойду. Изае становилось все более неловко. Его глаза то бросались разглядывать светлые локоны парня, то глаза, изучали лицо, а затем смотрели в сторону, не зная, где остановить взгляд. Информатор едва держался, чтобы не скрестить руки на груди: защитная поза. И Шизуо сразу догадается. Впрочем, уже догадался. "И когда это так внезапно обстановка и весь перевес поменялся? – подумал Орихара едва ли не с иронией. – Почему мне так неловко? Нет, что я говорю?! Любой бы ощущал себя так же, ведь на мое личное пространство позарились! Это естественно!" Изая нервно застучал ногой, напрягаясь, чтобы этого не делать, но Хейваджима уже все заметил и сделал выводы. – Ну, – поторопил он. – Я жду. Орихара замер, ощущая, что его будто приперли к стене. Надо сказать банальность, приправленную отборным враньем, и Шизуо это охотно проглотит. – Я бы жалел, что не сказал Шинре о том, что… Пожалуй, о том, чтобы он не ставил под сомнение наши отношения, даже если мои действия, пусть они могут быть случайны, заставляют в них усомниться. Не говорил, потому что очевидно. Не люблю излишнего афиширования. – Тебе важна дружба с ним, – интерпретировал бармен. – Мог бы и проще сказать. – Ну я же не ты, – наивно подметил он. [Хоть что-то положительное в Изае-куне], – напечатала Селти и показала обоим. Шинра неловко рассмеялся, а Том посмотрел куда-то в сторону, выражая сомнения, но не сказал ничего и никакого мнения не выразил, решив придержать при себе. Кишитани он не завидовал. – Еще я бы жалел, что здесь нет Майру и Курури, – признался Изая. – Чтобы попрощаться с ними? – посуровел Шизуо, решив, что это все-таки семья Орихары, даже если информатор всеми силами пытается от нее отгородиться. – Чтобы они посмеялись надо мной и моей смертью, конечно! – расхохотался информатор. – Ну что за глупости? Мои сестры никогда не будут грустить по этому поводу. – Ну, вообще-то, ты ошибаешься, – неохотно произнес бармен, переводя взгляд на соседний шкаф. – Майру как-то говорила, что они расстроятся, если ты умрешь. Перед тем, как посмеяться, конечно. – Чего и следовало ожидать, – абсолютно незаинтересованно сообщил Изая. – Не перестаю удивляться, как все вокруг хотят тебя убить. Точнее, даже твои родственники, – хмыкнул Шизуо. – И ты сам в этом виноват. – Я и не отрицал, что здесь нет вины моей работы и меня самого, Шизу-тян. Ну, вот и все. – У меня такое чувство, будто ты все это сказал, чтобы от меня отделаться, – прищурил он глаза. – Ну конечно! – не спорил Изая. – Ведь и ты хочешь этого от меня. Чтобы мы отделались друг от друга. – Что ты скрываешь?! – надвинулся на него Хейваджима так, что Орихара уже не знал, куда деваться, прижатый Шизуо со всех сторон. Сам бармен в свою очередь упер руку в диван, мешая сбежать, и наклонился к Изае. – Долго мне так стоять? А?! Думаешь, мне это нравится, вошь? Что ты скрыл?! – Да как ты определил, я же так старался, – забормотал информатор, пытаясь скоростью речи перекрыть смущение. И потерпел поражение от самого себя, избрав неправильную тактику. Заговорив быстро, Изая перестал контролировать поток слов, в результате чего и вылилась правда. Хотя слова можно было понять по-разному. Например, он просто дурачился. – Отвечай или я… – начал Шизуо и прервался, когда флик-лезвие сверкнуло у его горла. – Думаешь, меня это остановит?! – Тогда я порежу твой горячо любимый костюм, Шизу-тян, – вкрадчиво заметил Орихара, не собираясь сдаваться на милость бармена. – Ты знаешь, что в этом я без преувеличения очень хорош. Хейваджима прищурился, прожигая его взглядом, но даже не сдвинулся. Изая чертыхнулся про себя. – Попробуй, – наконец, сказал Шизуо, смотря прямо в карие глаза, которые тут же расширились. Он невольно рассматривал Изаю, его приоткрытые губы, даже мог сказать, какие мысли сейчас пролетают в сознании брюнета, и снова подумал, что с таким лицом Орихара перестает быть тошнотворным, а скорее даже, в каком-то роде, симпатичным. "Для девушек, конечно!" – тут же вставил Хейваджима, отфыркиваясь, но не отрывал от него взгляда. В это же самое время Изая понимал, что его очень слаженно и неожиданно зажали в угол. Шизуо смог ответить правильно, не оставляя шансов. Ведь сейчас в плачевном положении вовсе не бармен. "И что я должен, по-твоему, сказать? Я бы жалел, что… Что? Что ты мне показался… прив… то есть…" – Изая сглотнул. Его едва заметно трясло. При слове «привлекательном» информатор снова ощутил какую-то едко-теплую волну и подкатывающую от волнения выматывающую тошноту. "Какой позор. И что мне со всем этим делать? Я не… Это не мое, я не хочу… Просто не хочу. Хейваджима Шизуо… Почему он вдруг приобрел такое значение для меня?.. Мозг выделил его, и я тут не причем! Как только сегодня надо мной не шутили, но это уже слишком. Я не могу сказать это, потому что и признавать не хочу. Как такое вообще допустимо?!" – Изая представил, если бы узнали Курури и Майру, и ему стало нехорошо. Эти идиотки раструбили бы об этом на всю округу, а в первую очередь – Шизуо! – А ты нравишься братику Изе! – обязательно сообщила бы Майру, надеясь получить заветную встречу с Касукой. – Только он требовал никому не говорить, поэтому тсс! "«Нравишься»?! – ошалел Изая от своих же мыслей. – Он мне не нравится!! Я его ненавижу!" Если бы об этом узнали, его репутации пришел бы конец… Шики уже не видел бы в нем прежнего Изаю, он бы видел явную слабость своего, грубо говоря, работника. А что насчет заказчиков? Возникло бы столько проблем, над ним бы смеялись и шутили, как и над Шизуо. Хейваджиме бы быстро надоело, и он бы возненавидел Орихару еще больше, а унижения испытывать пришлось бы непосредственно Изае. Причем очень долгое время, если бы он не нашел способа развеять это мнение и сообщить, что все это – не более чем миф. Да и вряд ли кто-то бы поверил, что после всех подлостей, что он совершил, он бы что-то испытывал к Шизуо… Изая внутренне поежился, теперь представляя другую ситуацию, где все уже хуже некуда. Если бы все эти проблемы никак не могли разрулиться, Орихаре бы ничего не оставалось, как уповать на милосердие Шизуо, поэтому он бы ходил за ним хвостиком и делал все, что тот скажет. Все бы этим, несомненно, пользовались и нашли бы плюсы. Да тот же Микадо заметил бы и подумал, что Изая пытается стать лучше, а Селти бы раздумывала над тем, что надо дать ему шанс. Орихара бы опустился по полной программе, становясь услужливым и бесплатным источником информации и других разных поручений. Найдя огромные минусы, Изая успокоился, посчитав, что это поможет ему сдержать накал эмоций. Но не сдержало. Наоборот, только усилило! Подсознание прельстилось идеей находиться с Шизуо или даже работать, а вот сам информатор такого желания не испытывал. Унижения, нападки, насмешки! Разве он хочет этого?! – Долго ждать-то? – мрачно осведомился Шизуо, выводя Изаю из транса. – Даже не знаю, что сказать, – выдал Орихара. – У меня нет людей, из-за которых я жалел, что что-то им не сказал. Но так и быть, отвечу на вопрос, почему я зову тебя «Шизу-тян».