Откройся мне

Изая продолжал стоять в полнейшем ошеломлении. Может, ему просто показалось, но атмосфера в комнате уже ощутимо потеплела. Он судорожно втянул носом воздух, глядя на поклонившегося ему Шизуо, и выискивал подвох. Что с барменом не так? Неужели он признал, что оказался не прав? И признал свою неправоту самым благороднейшим образом, чего никак не ожидал от него Изая, изменившись в лице. "Я ошибался в нем… Мне казалось, что он – грубый и упрямый монстр, не способный ни на что, кроме драк, но я не видел всей картины. И не хотел. Мне достаточно было найти своим выводам подтверждение, и я не углублялся в суть. Я был не прав, во многом не прав. А мое подсознание уже давно об этом догадалось. Но это не повод испытывать такие эмоции! И все же… я уже ничего не понимаю", – закрыл глаза Орихара, ощущая, что поражен, порыв к действию. Опасный порыв. Он знал, что до этого дойдет, уже просчитал, но и сам желал этого, желал ответить Шизуо. Хейваджима же чувствовал, как его щеки горят от смущения, стыда и раздражения. Сколько раз он уже так краснел?! И все по вине Изаи! Но сейчас Шизуо не ощущал злости на информатора. Лишь спокойствие и уверенность, что он все делает правильно. Вот это – та самая поворотная точка. Едва заметная улыбка тронула уголки его губ, однако он думал, как бы Изая уже побыстрее ответил, чтобы забыть об этом. Если Орихара сейчас засмеется, он его живьем в землю закопает. А ведь это вполне могло случиться. – Вах, Шизу-тян, как мило! Я так тронут тем, что ты, наконец, осознал, какой же ты тупой. Так и быть! Прощаю. Шизуо едва слышно зарычал. "Если он сделает это, клянусь, я убью его. УБЬЮ. Я знаю, что здесь не прав, но черт меня дернул извиняться. Ладно, отступать уже поздно. Я уже поклонился…" Изая спохватился и закрыл рот, мотнув головой, чтобы сконцентрироваться на главном. – Я… э… – Отличное начало. Орихара никогда не «экал» – это считалось дурным тоном в беседе, а тут просто не мог ничего придумать, кроме как поклониться в ответ. – Аналогично. Прошу простить и меня. И жаловать. "Что. Ты. ДЕЛАЕШЬ?!" Шизуо резко выпрямился, расширяя глаза настолько, насколько вообще возможно. "Мне это кажется?! Он серьезно это сделал?!" Он-то думал, что разгадал Изаю, а тот с каждым разом вытворял что-то новенькое, оставаясь непредсказуемым. "Как же так?.. Я не понимаю… Не понимаю…" – лихорадочно соображал Хейваджима. Каковы мотивы Изаи в этот раз? Как бы Шизуо ни бился, он не мог найти их. Почему Орихара это делает? "Мы сейчас – словно два идиота", – с недовольством подумал он. – Ладно, всё, забудем об этом, – бросил Шизуо, но взгляд его был прикован к кланяющемуся Изае. – Говорю же, прекращай… Изая с удовольствием подчинился и вернулся в изначальное положение, приложив пальцы к губам, что означало великие думы информатора. – Ты смущен этим, Шизу-тян? Я вот смущен. – Да, по тебе заметно, – огрызнулся Хейваджима. Изая ни на грамм не покраснел! – Не быть же мне такой же сволочью, что и ты. Относительно шанса: ладно. Но только если будешь соблюдать все условия того, чтобы меня не бесить. – Так точно, Хейваджима-сан! – шутливо отдал честь Орихара, намекая, что последнее предложение в устах Шизуо глупое. – Прекрати дурачиться, – чуть нахмурился парень, но не сказал бы, что ему не понравился тон их разговора. А если Изая таким будет всегда… "Нет, ни за что! Наши отношения уже превратились в какую-то кашу непонятности". В комнате доктора повисла такая тишина, что даже насекомое не пролетело бы незамеченным. Том и Шинра вперились в экран с раскрытым ртом. "Неужели… план Шинры, он… он работает?! – в панике подумала Селти. – Дружба этих двоих реальна?.. Нет, нет, не может такого быть, мне, наверное, показалось". – А ты в свою очередь прекратишь называть меня всеми этими словами, – упер Изая руки в бока. – Э! Я ничего тебе не обещал, – заметил Шизуо. – Но тогда тебе не кажется, что сволочью в комнате станешь ты? – Тц. "И снова блоха права", – Хейваджима выдержал паузу и коротко выдохнул. Информатор посчитал это за жест согласия. Шизуо подумал, что между ними произошел хоть какой-то сдвиг в отношениях. Он четко понял, что Изая хочет шанса – тот сам сказал. Шизуо этот шанс дает – все просто. Наконец-то. Хейваджима приземлился на диван, но Изая так и остался стоять напротив, сложив руки в карманы джинсов. – Что ж, тогда давай просто продолжим, Шизу-тян. Осталось всего два вопроса. – Ладно, – ответил Шизуо, выискивая взглядом листок. – Что там за вопрос? Неужто скоро конец? Бармену даже не верилось. Он прислушался к своим ощущениям. Было неловко? Да, было, только неловко оттого, что ему так спокойно на душе. Каковы же мотивы Изаи, зачем ему шанс? Разве Шизуо для него что-то значит? А значит ли Орихара что-то для Шизуо? Хейваджима знал ответ. Он был уверен. Только он был так глубоко, что бармен все еще откапывал его под тоннами уже запылившейся ненависти. "И зачем мне вообще его откапывать? Какой, к черту, смысл? Неужели что-то изменилось за все это время?" – недовольно фыркнул парень и понял – изменилось. Все. У него уже не было никакого желания злиться на Орихару. Он хотел лишь одного: чтобы Изая извинялся еще и еще, чтобы пояснил такое свое поведение в прошлом. Шизуо действительно хотел дать ему шанс, ведь, в конце концов, Изая не разрушил его жизнь так, как мог. Все это привело их обоих сюда. А Хейваджима нашел очень неплохую для себя работу. Шизуо вспомнил слова информатора о том, что для Изаи обычная серая жизнь равна смерти. То же было и для бармена. Разве был бы он доволен, работай он кассиром или уборщиком? Был бы в такой жизни какой-то смысл? "Я что, ищу положительные аспекты его мерзостей?! – поперхнулся Шизуо. – "Я сошел с ума. Эта блоха… Да что за… за черт?! Почему я пытаюсь его оправдать?! Его действиям нет оправданий! Он делал это потому, что ему нравилось, он мерзок". Но последняя мысль была высказана уже не так уверенно, как раньше. Может ли Хейваджима попытаться забыть ненадолго прошлое, чтобы дать Изае шанс? Если бы он не знал Орихару до этого, стал бы информатор ему симпатичен после всех этих откровений? Шизуо бы, скорее всего, думал, что Изая действительно потерянный, как его родители и считали; что он мерзкий человек – да, однозначно. Но если бы они оба забыли прошлое, то тогда… тогда бы все изменилось еще больше. – Шизу-тян? – окликнул его такой до боли знакомый и уже порядком поднадоевший голос. Да и такой ли уже надоевший? Сейчас он показался Шизуо каким-то особенным, странно родным – хоть это сочетание и не понравилось бармену. Звучало очень двояко. Шизуо сопротивлялся своей симпатии до последнего, не желал выставлять себя идиотом и доверчивым тупицей, угодившим в капкан Изаи. Больше всего он сейчас не желал насмешек информатора, однако сам только и делал что насмехался над ним. Хейваджима показался сам себе упрямым мальчишкой последние часы. Вел себя, как придурок, хоть, может, и правильно поступал, что не поддавался на немые просьбы Изаи прекратить. С чего бы ему прекращать? Да кто Изая ему такой?! Шизуо захотел задать вопрос, – наверное, самый отчаянный из всех, который бы ясно дал понять о его намерениях – но не стал. Не смог. Слова обжигали язык, но парень не желал, чтобы они срывались. Наверное, просто потому, что ему было страшно открываться настолько, ведь Изая обязательно припомнит. Но одновременно с тем Шизуо осознавал и другое: Орихара и сам начинал вести себя совсем не так, как раньше, действовал странно и неловко – так, что смущались уже оба. Что это значит? "Мне не страшно, я…!" – И Шизуо осекся, задержав взгляд на Изае.

***

Тот стоял с озадаченным лицом, в котором проскальзывало легкое беспокойство, что сильно покоробило Хейваджиму. Неужели информатор говорил правду насчет того, что вытащил бы бармена из огня? Какие глупости, все это лишь цветы невинного юмора, благородная хитрость Изаи! Как Орихара назвал бы свою лживую натуру. Неужто это не противно? "Я хочу, чтобы он… – Шизуо посмотрел в сторону, а Изая услужливо молчал, не мешая раздумьям, вместо этого осторожно присев на противоположный край дивана. – Хочу, чтобы он был настоящим со мной, забыл свое прошлое. Я хочу это забыть!! Хочу выбросить из головы все это, хочу жить так, как никогда до этого! Вот, чего я хочу. Настоящим со мной?.. – переспросил он сам у себя, встретившись взглядом с Орихарой, который, опять к ошеломлению Хейваджимы, смолчал, отведя свой взгляд в сторону. – Да, я хочу этого… Определенно. Такой он мне нравится гораздо больше. Его мне действительно хочется защищ…" – И в этот момент Шизуо все понял, срываясь и вскакивая. Теперь он чувствовал, что падает в бездонное, кроваво-карее море, именованное глазами Изаи, задыхается в нем и тонет. Дыхание сперло, Хейваджима действительно задыхался, хватаясь за волосы, сжимая трясущиеся руки в кулаки, и отвернулся, складывая их в карманы брюк. Он желал сейчас что-то раздавить. Желательно теплое и стройное. "Как я дошел до этого?.. Я не верю, что… я… я такое подумал… Я проиграл. Все кончено… Эта блоха победила…" Силы стремительно пропадали, кончаясь на мыслях об Орихаре, который привстал, но все еще ничего говорить или спрашивать не спешил. Шизуо рьяно пытался отыскать ненависть, все тело покрывал холодный озноб оттого, что он чувствовал от упоминания Изаи. Не ярость и желание тут же убить того, кто посмел раздражать его этим именем, а теплоту, желание ощутить это тепло в своих руках, почувствовать уязвимость Орихары, его беззащитность. Вот, во что переросло желание видеть Изаю в таком ключе. Разгадка не порадовала Шизуо. Правда пробилась сквозь паутину лжи. Он наконец-то разорвал ее, чтобы выбраться, поняв, чего хочет на самом деле. Хочет помочь Изае. Хейваджима крепко стиснул зубы, закрывая глаза и пробуя успокоиться. Их, как и у информатора несколько часов назад, защипало от неверия и жаркой боли. Он буквально сгорал от эмоций и чувств. Ему было больно в районе груди, и эта боль распространялась, словно круги по воде, в которой он все еще тонул. "Нет! Я должен выбраться! Я не могу даже думать об этом!! Изая все равно не оценит, тупица, тупица, тупица! Что я теперь должен делать?!" Изая буквально ощущал, насколько сейчас Шизуо пришел в ярость отчего-то в своих мыслях, что он страдает от этого, а это означало, что бармена не следует трогать. Орихара сглотнул, почувствовав себя лишним. И когда он стал таким мямлей? Почему бы сейчас не съязвить, не воспользоваться ситуацией? Изая просто не мог. "Насколько же жалким я стал. Я не могу разделить его чувств и эмоций, он злится на меня – это вероятнее всего. А если не на меня, то на себя из-за меня. Лучше бы меня вообще не существовало в его жизни". – Он глубоко вздохнул, понимая, что свои порывы можно заглушить, оставив Шизуо навсегда. Не показываться в Икебукуро. Никогда больше.

***

Изая не знал, что сказать, снова опускаясь на диван. Он уже не мог ни отрицать, ни сдерживать своих чувств. Слишком поздно. Шизуо слишком близко и одновременно с тем далеко. Орихара готов был сделать что угодно, чтобы быть ближе, еще ближе – неважно, чего это будет стоить. И он желал оставить Хейваджиму, успокоиться самостоятельно, забыть обо всем этом, быть как можно дальше. Ему просто нужен отдых. Длительный перерыв. Шики вряд ли поймет, но ничего не поделаешь. И голову Селти Изая прихватит с собой. Смоется из Токио ненадолго. Кайн должен в этом помочь. Но брюнет не хотел этого, идя против себя самого. Его враг был им самим. Он крепко сжал руку в кулак и медленно сделал выдох, стараясь собрать мысли в кучу. "В таком депрессивном состоянии я сейчас наговорю чего угодно, но только не задам предпоследний вопрос, – с ядом думал Изая, издеваясь над самим собой. – Наихудшее развитие событий: я попрошу прощения и пообещаю больше никогда не причинять Хейваджиме неприятностей. А он ответит: «Пошел к черту, вошь!». И я просто смирюсь с этим. Что мне нужно сделать сейчас: ничего не говорить и дать ему остыть либо сказать что-нибудь колкое вроде «О, Шизу-тян вздумал злиться на самого себя? Ха-ха, очень разумно с твоей стороны, ведь не я вел себя последние часы, как сволочь». Нет… черт… Я должен", – надавил Орихара и раскрыл рот, чтобы уже сморозить что-то непоправимое, но Шизуо оборвал его прежде, развернувшись, так что слова просто застряли в горле. – Давай немного помолчим, – только и сказал Хейваджима, приземляясь на диван с противоположной стороны и доставая сигарету. – Решил мне отомстить сигаретным дымом? – полюбопытствовал Изая, внутренне благодаря бармена за то, что не дал ему все испортить. – Нет, просто хочу поразмыслить, – произнес Шизуо, смотря в пол. – Так какой там вопрос? "Он странно спокоен и слегка рассеян. Что-то не так. Надо срочно выяснить это!" – подумалось Изае, который не хотел упускать шанса узнать что-то еще о бармене да и плюс ко всему, считал себя чуть ли не гвоздем программы в этом помещении. Да он просто обязан это знать! Шизуо должен ему рассказать. Определенно. Или дело было в том, что Изая стал интересоваться жизнью Хейваджимы, потому что… волнуется за него? Орихара медленно перевел взгляд на ковер, скрывая то, что все же застеснялся такое признавать. Вот еще. Ничего он не беспокоится. "Мой разум ничуть не беспокоится, но сердце мне уже не подвластно… Я думал, что контролирую ситуацию – от и до. И сам же погорел. Я ее никогда не контролировал. Я раздражался с самого начала, не мог держать себя в руках, злился и обижался, издевался над самим собой, над Шизуо, над всеми! И как давно я на самом деле что-то чувствую к нему?.. Я… Меня… завлекала его внутренняя сила? Его взгляд, надежность, открытость и верность? То, чего никогда не было у меня. И я хотел сломать их все! Сломать его. Хотел раздавить и растоптать его честность, доброту, хотел выставить его чудовищем, потому что завидовал! Я насмехался над ним, потому что он нравился мне и потому что я не хотел признавать, что мне… больно оттого, что мне нравится тот, кто лучше меня. Кого я не могу контролировать просто. Я пытался, но это выходило далеко не всегда. Я хотел убить это в нем, чтобы опустить до себя... И теперь я сдаюсь его силе и признаю его. Или нет?!" – Внутренний Орихара все еще не сдался, он хотел насмехаться, он был готов, но также готов был и испариться очень скоро. Изая яростно мотнул головой и глянул на Шизуо. – Вопрос не такой сложный. – Поэтому ты думал над ним пять минут? – флегматично поднял бровь Хейваджима. – Я задумался над своим, – хмыкнул Орихара, отвернувшись со скрещенными на груди руками, и Шизуо не смог удержаться от того, чтобы не издать смешок. – Смейся-смейся, Шизу-тян. Все равно ты смешнее. – Ну, я бы не был так уверен, – доверительным тоном сообщил ему бармен, настроение которого поменялось на какое-то игривое. И Шизуо это мигом притушил. "Это что еще я тут удумал?! Играться с ним собрался?! Черта с два! Он же… черт подери… парень… парень!! Что за чертовщину я тут устроил?! Он парень!! Очнись! Посмотри на него! Я хочу девушку, а не этого… Или… или этого?.. Нет, да я…! Да это не так, я просто… Я не знаю!" – в конце концов, выдохнул он, думая, что это, видимо, внесет какой-то решающий голос, но, конечно же, не внесло. Куда там. Шизуо позеленел от приступа тошноты, которого с ним никогда не случалось, и поспешил затушить сигарету, в этот раз не оказавшую практически никакой поддержки. Ему было ужасно неловко и страшно оттого, что он чувствовал к Изае нечто подобное, такие мысли и желания что-то сделать. И в отличие от информатора сдерживаться Шизуо было не так легко и просто. Следует отвлечься вопросом. Изая смерил его оскорбленным взглядом, и Орихаре не составило никакого труда театрально сопеть. В этот раз Шизуо уже не выдержал, взорвавшись громким истерическим смехом, и приложил руку к лицу, пытаясь остановиться и кусая свой язык, чтобы только замолчать. Информатор поглядел на него со странным неловким выражением на лице, но от смеха ему стало уютнее, как бы он ни пытался это отрицать, и Изая все же чуть улыбнулся краешком рта. Едва заметно. – Ну что, закончил, Шизу-тян? – снисходительно поинтересовался он. – Я лучше вопрос озвучу. Очень рад, что ты оценил мое актерское мастерство. А говорил, что актер из меня никакой! Ах, ты почти поверил. – Пф! Я и не отрицал, что никакой! – парировал Хейваджима, упершись спиной в диван, все еще сидя. – Валяй. – Смерть кого из членов семьи задела бы тебя больше всего, Шизу-тян? И почему ты так считаешь? – спросил Изая, надеясь, что Шизуо не взорвется от этого. Обошлось. Блондин задумался, сведя брови на переносице. Пронеслась мысль, что и это Орихара потом использует, но бармен, к своему изумлению, ее выбросил почти мгновенно. Он сделал отчаянный шаг поверить информатору. – Я не… – Мне кажется, ты хорошо знаешь ответ, – вкрадчиво проговорил Изая, следя за Хейваджимой краем глаза. – Да, знаю, – признал Шизуо, поражаясь еще больше: вообще никакой злости. Просто признал. Признал! И все. Как же неловко сейчас было бармену от их атмосферы и нынешних взаимоотношений, но он не мог не признать, что они ему нравятся. Если Изая отрицал до последнего, Хейваджима решил взять ситуацию в свои руки. – Смерть моего брата… Почему я так считаю? Вопрос тупой. Потому что он для меня дороже всего на свете. И нет ничего важнее его благополучия для меня. И ты это прекрасно знаешь. Изая. Орихара замер, сглотнул и кашлянул в кулак, слегка подавившись. Он ощутил сразу несколько вещей: ревность, которой так "не хватало" в их отношениях, смущение и страх раскрыться. – Да, – только и выговорил Изая. Шизуо обратил на него внимательный и какой-то пожирающий взгляд. Он осматривал Орихару с головы до ног: его позу, руки на коленях, отведенный взгляд, румянец на щеках – и хотел… Стоп, что? "Он покраснел?! Покраснел!" – опешил Хейваджима, тем не менее жадно ловя выражение лица Изаи. Сейчас последний представал жертвой. Впрочем, как и за все время, проведенное здесь, но теперь уже ощутимее и двусмысленнее. Бармен хотел поддаться порыву, подойти к пораженному Изае, наклониться, сжать его плечи… и коснуться его губ своими. Сжимать в своих руках, чувствовать его тепло, его мелкую дрожь, несмелый ответ. Видеть, как горят его щеки, блестят карие глаза, как хрупкие пальцы дрожат на плечах Шизуо, как бешено стучит сердце. И от всего этого Хейваджиме стало плохо, из-за чего дыхание превратилось в рваное, будто он уже это сделал. "Очнись! Не смей этого делать! Ты пока еще в своем уме. Тупица", – пытался отрезвить себя Шизуо, но сцена из его недавней фантазии не вылетала из головы так легко. Это идеальный момент. Сейчас или никогда! – Твой ответ, быстро! – выпалил Шизуо вместо этого. Ну нет, он не такой идиотище, чтобы и правда сделать это, игнорируя всяческие последствия. А что сам Орихара скажет? Смутится и ответит? Ага, как же! Оттолкнет и порежет, поперхнется и издевнется, а потом весь Икебукуро и Синдзюку будут знать, почему это у телохранителя Танаки Тома до сих пор нет девушки и почему он не реагирует на намеки клиенток! "Ха! Я сильнее…" – думал Шизуо с налетом одержимости. Он не мог позволить эмоциям взять верх над собой. Он так подведет не только себя. Хотя Тому, пожалуй, не так уж и важна его жизнь в этом плане, и он примет все это, но. Только. Не с Изаей. А Селти это вряд ли перенесет. Да и как она это перенесет? Будет винить себя во всем этом. Шизуо не мог допустить такого исхода. Но Шинру он задушит, как выйдет отсюда. А Касука, что скажет он? Будет ли ему все равно или он скажет, что разочарован? Хейваджиме казалось, что будет скорее второе, ведь он не мог так подвести брата, но на деле же, вероятнее всего, был первый вариант. Касука принял бы это в Шизуо и не взял бы слов назад о том, что он уважает и ценит Хейваджиму. Может, внешне он не был слишком эмоционален в реальной жизни, но он являлся хорошим человеком. Наверное, даже слишком хорошим. Только это не решало проблему Шизуо вообще. Он был поставлен в тупик, впившись взглядом в покрасневшего Изаю. Интересно, почему тот покраснел? И разве не самому Шизуо решать, как устраивать свою жизнь? Если он сейчас не искоренит свое эгоистичное и очень глупое желание, будут последствия. У всякого решения есть последствия. Как положительные, так и негативные. Готов ли к этому Шизуо? Ради чего? Он хотел быть уверен, но не мог и желал отступить, пока еще возможно. "Не хочу! Я не готов бросить все и испортить себе жизнь ради того, кого ненав… не знаю. Ради него. Готов я рискнуть всем ради ничего? Ради призрака? Неужели я действительно идиот? Нет, я не идиот!" Изая тем временем думал над ответом, но не мог собрать мыслей воедино, а потому решил думать по ходу монолога. Взгляда Шизуо он не заметил, погруженный в свои размышления, но зато ощутимо вздрогнул от выкрика, ответив далеко не сразу. – …Сказать честно, я не знаю. Майру и Курури? Не знаю. Ситуации ведь не было. Откуда мне знать об этом вообще, правильно? Шизу-тян? Я думал над этим очень долго, и мне кажется, что смерть матери… то есть Киоко не расстроила бы меня слишком сильно. Мне было бы жаль, наверное… Но я бы не горевал об этом так, как до́лжно. Смерть отца? Я был бы только рад. Я бы злорадствовал. Долго, очень долго! Аха-ха! Наконец, этот тиран сдох! Как же я рад, что все кончено! Не позволю никому отравлять мне жизнь, а он этим и занимался в средней школе. Это меня, порой, выбешивало до такой степени, что я добился иска в полиции за избиение несовершеннолетнего. То есть меня. Но я просто хотел проучить его, не больше. У меня не было цели правда сажать его за решетку, ведь я тогда не мог обеспечивать себя в финансовом плане, хотя пытался после этого случая. Для этого я и создал эти игры-ставки. Чтобы быть независимым и избавиться от отца раз и навсегда. Чтобы в семье были на моей стороне. Вот и все. Если я докажу, что стою больше, чем Широ, я добьюсь своего. Но я не добился. После ранения Шинры я не смог продолжать эту аферу, и все было кончено. Тогда я пошел ва-банк, создав Амфисбену. И тогда начался мой личный путь. Без того, чтобы как-то задеть Шинру или кого-то из моей семьи. Я стал полностью независим. Поэтому меня ничего не держит. Если кто-то и умрет, мне будет грустно, я отомщу, но не буду рыдать. Кусочки мозаики медленно вставали на свои места. Все мотивы и причины поступков Изаи становились ясны, как день. – Вот почему ты… – начал Шизуо и нахмурился, сбитый столку настолько откровенным ответом, но не мог сейчас так просто замолчать, упустив честность Изаи. – Значит, ты не любишь, когда твоей жизнью пытаются управлять, но одновременно с тем не хочешь вмешивать кого-то важного тебе в свои планы? Я прав? – Прав-прав, Шизу-тян, – подтвердил Изая, думая, насколько же он отчаялся и сошел с ума, раз ответил так искренне и сам дал разгадки на всё, что он когда-либо делал или совершал. Ну, почти на всё. – Или вмешивать того, кого просто не хочу видеть. Шинра сидел как громом пораженный. Он с трудом верил услышанному. – Изая ради меня… – Доктор оборвал слова и посмотрел на Селти, ища поддержки. Та молча положила руку на его плечо, что значило очень многое. [Шинра… Я не знаю, что сказать. Мне кажется, Изая-кун врет, но, вероятно, я просто упрямлюсь признать факты, что твой план все-таки заработал. И к тому же, теперь… все становится более понятно, верно?] – Да, верно, Селти. – Шинра с трудом оторвал взор от монитора и посмотрел на нее. – Но я смущен. Сконфужен! Откровения Изаи – я… я просто не смогу их правильно переварить и перенести. – Думаю, никто в этой комнате не хочет его откровений на самом деле, – произнес Том неожиданно со сложенными на груди руками. Обычно он не высказывал своего мнения, но то, что он увидел, было уже слишком. Поведение Шизуо, его друга, открытость Изаи… – Ведь тогда Изая перестанет быть тошнотворным и воспользуется этим. – Не говорите чепухи, Танака-сан! – беззаботно отмахнулся Кишитани, хоть и понимал, что это отчасти правда. Все трое были смущены словами Орихары, отторгали их на подсознательном уровне, не понимая. [Я не хочу, чтобы Изая-кун открывался…] – призналась Селти, опустив голову. – Уже поздно, Селти, – нахмурил брови Шинра. – И ты сама не понимаешь, что говоришь. Разве это не славно? Изая перестанет быть тошнотворным, перестанет быть общественным врагом! Разве это не здорово? Я не понимаю, что вы говорите такое. Я вот лично думал, что в нем нет ничего положительного, а оказалось, что все-таки есть. Том отмолчался, уныло вздыхая. [А как же Шизуо? Мне все еще страшно за него! А Изая-кун – все еще прекрасный актер.] – Не вижу связи! Селти, все будет прекрасно! Подумай, зачем Изае врать о том, что это, к примеру, он придумал легенду? Он же так тебя только разозлит! Да и меня. Разве его жизнь не в твоих руках сейчас, Селти? Ему незачем это делать. Он мог бы промолчать насчет отца, я не знаю… Если допустить, что ты права, то Изая уже дурит Шизуо вовсю, распинаясь о несуществующих фактах. Только Изая не врет. – Откуда вы знаете? – поинтересовался Танака. – Я знаю, – уверенно произнес Шинра. – Он врет с улыбкой. Почти всегда. И его глаза всегда холодные. Я это заметил, когда думал об этом. Когда Шизуо это заметил. Он тогда попросил Изаю улыбнуться. Вот тогда я понял. Я, конечно, далеко не хороший психолог, но разве так сложно проанализировать то, что мы уже знаем? [Изая-кун улыбался, говоря о матери. Его улыбка была язвительной], – опровергла Стурлусон. – [Значит ли это, что он лгал?] – Сомневаюсь… Я имел в виду дружелюбную улыбку, когда Изая из кожи вон лезет, чтобы убедить в своей лжи, или когда… не знаю… Я не заметил чего-то еще, – признался доктор. – Ну, это сложно сказать. Когда Изая очень добр и энергичен. Когда он язвит, он редко врет. По крайней мере, в этом уверен я. – И сколько он вам уже наврал? – спросил Том. – Неясно. Думаю, где-то он действительно соврал, но большинство ответов правдивы, – заключил Шинра. "Держись, Шизуо", – подумала Селти. Она его оттуда вытащит. Им осталось ответить лишь на один вопрос. И вот тогда все будет кончено.