Откройся мне

– Понятно, – только и сказал смущенный Шизуо. По его мнению, их разговор не клеился и был очень неловким. Ведь Хейваджима уже не хотел злиться, вскакивать, разбивать, метать, бить. Он хотел поговорить. Прежде всего, ему необходимо было понять свои намерения, и кое-какой план бармен уже составил. Только план был, мягко говоря, не тактичным. Шизуо не знал, как отреагирует Изая, но на это был весь расчет. А для начала поговорить с Орихарой о другом. – Тебе не кажется, что это твое личное величие мешает тебе жить? – А? Личное величие, говоришь? – поднял брови Изая и улыбнулся. – Очень точно сказано. Я так не думаю. Оно совсем не мешает мне жить. Да и о чем ты вообще, Шизу-тян? Я в меру скромен и не хочу обращать на себя повышенного внимания. Ведь тогда я уже не смогу наблюдать за людьми. Тогда центром внимания стану я. – Одним из толпы, – подытожил Хейваджима. – Да ты зацикленный! Информатор прыснул. – Вначале ты говоришь мне, что я бесноватый, теперь я зацикленный! Определись уже, Шизу-тян. – Отвечай, не увиливай, – посоветовал Шизуо тоном терпеливого психолога. Изая несколько покоробился и притушил улыбку, сменив выражение лица. "Что происходит? Почему Шизу… Почему он так?.. Так говорит. Так спокойно, неторопливо, словно вся ненависть сошла на нет… Нет, не может быть! Невозможно!" – лихорадочно соображал он. Орихара был совсем не готов к другим отношениям. Он не хотел что-то менять. Его чувства – это его чувства. Он переживет, что-то придумает, но если уж Шизуо и вправду начал его презирать… Что ему делать в таком случае? О чем-то большем Изая и не думал и не хотел. Не хватало еще, чтобы его сознание обнадежилось и начало вести себя по-идиотски. Куда уж хуже? – Да, можно сказать и так, – в конце концов, признал Орихара. – Я зациклен. Это смысл моей жизни. Ты не поймешь. Это мое желание. Это то, чего я хочу, без чего не смогу жить. Загадки человеческой природы, сущность человека, его отвратное естество. Я хочу обнажать правду, искать ключи и разгадки, но не хочу быть частью этого, иначе ничем не буду отличаться от остальных. Хотя я также не говорю, что я один на миллион. Впрочем, это правда, – лукаво прибавил он, взглянув на угрюмого Шизуо из-под полуприкрытых век, чуть улыбаясь. – Ведь правда же, Шизу-тян? А, Шизу-тян? – Правда-правда, – неторопливо проговорил Шизуо, пробегаясь по Изае оценивающим взором. Он совсем не ожидал, что такая соблазнительно хитрая (как лично ему показалось) улыбка Орихары может вызвать в нем мгновенный отклик. Теперь стоило Изае лишь махнуть хвостом, как Шизуо сразу бы завилял своим. И это Хейваджиму прилично напрягало и раздражало. Мысли уже настойчивее лезли в голову. Подойти и не сдержаться. "Что же ты делаешь, Орихара Изая? Мне же так крышу снесет…" – Один на миллиард. Зацикленный, бесноватый, очень скромный и далее по списку. – Ха-ха, забавно, что ты заговорил об этом! Но ведь и ты один на миллиард, Шизу-тян, – заметил Изая, гадая, не делает ли он Шизуо сейчас комплимент. Судя по повышенному вниманию, и правда сделал. Брюнет не мог не смутиться, но постарался не выказывать этого, и так в последнее время слишком часто это делая. И это ему очень не нравилось. Он чувствовал себя незащищенным и слабым. "Мое мнение стало субъективным… Ну разве не здорово? В таком состоянии свою работу выполнять я не могу", – думал Изая, по большей части, злой на себя. Шизуо удивлял его, гипнотизировал. Орихара не мог оторвать взгляда от глаз Хейваджимы, скрытых за фиолетовыми очками. Если бы бармен снял их, Изая бы каждый раз заливался краской, глядя ему в глаза. "Ужасно нелепо! Во что я превратился! Эмоции, чувства, откройся окружающим! – передразнил он несуществующую фразу Шинры, но Кишитани это подразумевал. – Спасибо, Шинра! Так подставить умеешь лишь ты! И ведь ты знаешь, что я не могу расстаться с единственным другом, даже если ты и подставил меня таким образом. И это не потому, что я бесхарактерный, а потому, что я дорожу нашими отношениями. Может, даже слишком. Может, поэтому склонен иронизировать и что-то преуменьшать, прощать, не замечать вроде той идиотской вечеринки. Ха! Это пустяк! За то, что ты зовешь меня другом, я готов пойти против некоторых своих принципов. Я готов простить тебе даже такой выверт. Ведь все-таки и из этого можно извлечь пользу". Изая немного обрадовался, что его мысли вновь устремились в обычном направлении, но затем понял, что не может продолжать так думать. "Этот Шизуо… Ты имеешь удивительное свойство находишь мои слабости. Можешь раскусить меня, как бы я ни старался. Я чувствовал себя защищенным в стенах, которые сам построил, а ты! Ты все разрушил! И почему я до сих пор думаю про эту набэ-вечеринку? Мне… мне нужно внимание? На самом деле я всегда стремился к тому, чтобы чувствовать отдачу, чувствовать внимание к себе, чего-то стоить в этом мире… Разве не так?.. " – От своих же рассуждений Изая впал в такой глубокий транс, что не сразу сообразил, что Шизуо что-то ответил и теперь ждет слов Орихары. Цепкий взгляд определенно говорил именно об этом. "И почему он так смотрит на меня? – не скрывая смущения, бормотал информатор про себя. – Словно оценивает. Что во мне не так, кроме того, что я наверняка растрепан, без куртки и неизвестно, что еще? Что, уже презирает? Или любопытствует? Опять какой-то нелепый план Шизу-тяна?" – Ты что-то сказал, Шизу-тян? – Да, я сказал, что… Хотя какая разница! – отмахнулся Шизуо, фыркнув. – Уже неважно. Поделись лучше своей проблемой, и разойдемся, наконец. – Но… но Шизу-тян! – растерянно воскликнул Изая. Хейваджиме он показался потерянным котенком, особенно когда поднялся и развел руками. – Я просто задумался. Лучше ответь, ты же знаешь, что я узнаю! Я из тебя все выжму. Давай, говори. Что ты там сказал? Шизуо вздохнул и усмехнулся. Теперь их разговор напоминал беседу двух лучших друзей. Иронично. Раньше они играли в догонялки, а теперь просто сидят на одном диване. Точнее, Изая уже стоит прямо перед ним. Шизуо неторопливо поднялся, снимая очки и засовывая руки в карманы брюк. Орихара слегка расширил глаза, интерпретируя это за жест того, что Хейваджима собирается ударить, но не отступил. Бармен подошел почти вплотную, возвышаясь над Изаей, и сказал: – Выжмешь, значит? Я сказал, что твои слова могут сойти за комплимент, и ничего больше. – Так ты… расцениваешь мои слова как комплимент? – уточнил информатор, поначалу растерянный, но затем принял такую позицию, подняв голову, чтобы лучше видеть Шизуо. – А ты их расцениваешь? – Не знаю, а как ты думаешь? – полюбопытствовал Изая, внутренне содрогаясь от смеха. И долго он будет вот так водить бармена за нос или тот догадается? – Хватит увиливать! Все, с меня хватит! – рыкнул Шизуо, но не отступил, вместо этого решив пойти на рискованный шаг. Он решил повторить свои действия, сжав плечо Орихары одной рукой. Парень дернулся, но Шизуо мгновенно среагировал, притягивая Изаю к себе, и запустил руку в задний карман его джинсов. От внезапности информатор сдавленно выдохнул, расширяя глаза. Голова закружилась от смущения. – Ш… Шизу-тян! Что это за… Что ты делаешь?! Я не… – отрывисто проговорил он, покраснев и не узнав собственного голоса. Чуть охрипший, смущенный, с намеком на испуг. Изая вынужден был прижаться к сильному телу, ощущая явственное тепло, исходящее от Шизуо. Лицо последнего было слишком близко, и Орихара не знал, куда деть взгляд. Хейваджима проследил за реакцией, медленно убирая руку, и переключился на передние карманы, находя там флик-лезвие, которое тут же выбросил в окно. – Решил проверить и не ошибся, – высказался Шизуо победно, сжав губы. Он не хотел так легко отпускать Изаю, но придется. Орихара расценивал это как пытку и решил быстрее избавиться от нее, иначе бармен услышит, как бешено бьется его сердце. Рано или поздно. – Что это ты решил проверить, Шизу-тян? Нравлюсь ли я тебе? Я уже понял, что нравлюсь! Теперь отпусти меня. – Понял? – уточнил Шизуо, дико моргая. – Как это ты понял?! Я просто проверял наличие… Черт, забудь, сейчас же! Чертова блоха, – бросил он, опустив ладонь на голову Изаи, и надавил, заставив Орихару кивнуть. – Ну и что ты там понял, а-а?! Ничего? – Перестань, я и так лохматый из-за тебя, Шизу-тян! – Изая ловко вывернулся, бросаясь к окну и смотря вниз. Он встретился взглядом с ошалевшим Микадо, мимо которого, всего в нескольких сантиметрах, пролетело флик-лезвие, отскочив от асфальта. – Чуть не убился! – судорожно бормотал Рюгамине, думая, что это божья кара, до того, как посмотреть наверх, и заморгал. – Изая… кун?.. – Э-эй! Микадо-кун! – оживленно замахал рукой Изая. – Как вовремя! Мне нужна твоя помощь! – Что там внизу, а? – недовольно поинтересовался Шизуо, выглядывая. Микадо тут же покрылся испариной, сопоставив два и два. – Я лучше… пойду… – Нет, не уходи, Микадо-кун! Вытащи меня отсюда! Меня только что облапали! – заявил Орихара, за что был отброшен от окна за голову. – Как грубо, Шизу-тян! – Ничего я тебя не лапал! – раздраженно рыкнул Хейваджима. – Я пошел… – нервно улыбаясь, промямлил Рюгамине. – А что это ты делаешь на улице так поздно ночью? – полюбопытствовал Изая, отпихивая Шизуо от окна. – Задержался на встрече с друзьями, вот и… – неловко улыбнулся парень, уматывая как можно быстрее. Шизуо и Изая в одной комнате поздно ночью: ничем хорошим это не закончится. Если Микадо встанет на чью-либо сторону, разборок не избежать потом в любом случае. Кроме драки, ему больше в голову ничего не пришло. А чем еще могут заниматься бармен с информатором?

***

– А-ах, а все ты! – театрально опечалился Орихара. – Если бы не твой буйный нрав, мы были бы спасены, Шизу-тян. – Если бы ты не выдумал про это «лапал», то да, были бы! – зарычал Шизуо. – Но ты лапал меня! – Ложь! – Фух, кажется, обошлось, – с облегчением вздохнул Шинра. "Больше нежданных гостей у нас не будет". – Он… Что Шизуо только что делал? – в осадке пробормотал Том. – Осматривал на предмет оружия, конечно! – удивился Кишитани. – А что, что-то не так? Танака неопределенно повел плечами, пытаясь убедить себя, что это был действительно осмотр оружия. – Почему бы мне не выкинуть тебя в окно? – задумался Шизуо. – Не хочу, – ответил Изая как само собой разумеющееся. "Он что, тянет время? Серьезно? Он хочет подольше поговорить со мной? Ради чего? И почему его тяну я?" – Ладно, Шизу-тян, давай уладим это дело. Брюнет прошел в другую комнату, приземлившись на кровать. Под делом он подразумевал последний вопрос, но в голове Хейваджимы щелкнуло что-то прямо противоположное, за что ему теперь было стыдно. "И какого хрена ты двусмысленно изъясняешься, а?" – думал Шизуо со злостью. – Я не хочу знать, для чего ты сейчас это сделал, Шизу-тян. Сделаем вид, что выкинул мое оружие. Лучше поделись со мной личной проблемой, и решим ее вместе, – предложил Изая. – А я скажу, что думаю по поводу твоего выбора проблемы. Ну, и как лично я справился бы с ней. – Я не знаю никаких проблем, – хмыкнул Шизуо, садясь на стул рядом со столом. На деле же проблема так и вертелась в его голове. Как ему быть со всей этой ситуацией? Что делать с его эмоциями? Должен ли он действительно сделать это или сдержаться? Как ему вести себя с Изаей дальше? Микадо на время притушил пламя страстей, вернув все в более-менее прежнее русло, но быстро испарился, очевидно, испугавшись ножа, пролетевшего у самого носа. – Ну же, Шизу-тян, – наклонился в его сторону Изая с выжидающей улыбкой. – Я знаю, что они есть. Хочешь, возьмем проблему с твоим братом? – И тут же пожалел о своих словах. Сейчас Шизуо взорвется. – Помнишь, ты как-то говорил, что считаешь себя хуже? Давай поговорим об этом. Я могу помочь тебе с решением. – Какой дружелюбный, – хмыкнул Хейваджима пасмурно и сложил руки на груди, чувствуя неловкость. Эти искренние порывы Орихары ставили его в ступор и смущали, но он не отрицал, что они ему нравятся, и бармен шел навстречу. – Я не вижу в этом проблемы. Это просто факт. – А я вижу, – опроверг информатор. – Ты ставишь себя ниже того, кого ценишь. Разве ему было бы приятно слышать нечто подобное, Шизу-тян? – Закрыли тему! – отсек Шизуо, которому упоминания о Касуке быстро надоели. "А если так, было бы Касуке приятно? Я не знаю. Ему не стоит об этом беспокоиться". – Ладно-ладно, – поднял руки Изая, показывая, что ничего не имел в виду. – Но тогда какую проблему ты возьмешь? – Лучше я тебе скажу, что соврал насчет того, что ответил только о комплименте недавно, – произнес Хейваджима, желая как можно скорее перевести тему. – Я сказал: «Я могу понять твой порыв к какому-то желанию. Твои мысли на самом деле далеко не скучные и далеко не детские. Не каждый способен угнаться за твоими устремлениями, и редкий человек сможет понять твои мечты. И это делает тебя одним из уникальных людей в этом мире». А насчет себя я лучше промолчу. Изая ошарашенно застыл, бегая глазами по лицу бармена, пытаясь понять и выявить причину этих слов. Он был до того ошеломлен, что раскрывал рот в попытках что-то сказать, но лишился дара речи. Последнее предложение еще больше сбило информатора с толку. Орихара закрыл глаза на секунду, восстанавливая равновесие, и вымолвил только: – Спасибо. – Не понимаю, за что. Я лишь сказал, что ты один из уникальных людей, но не сказал, что особенный, – произнес Шизуо без малейшего проявления эмоций на лице. Информатор осекся, распахивая глаза и понимая две вещи: Хейваджима сказал это с целью задеть. А второй вещью было то, что ему это успешно удалось. Изая зря недооценил бармена, теперь неверяще глядя на Шизуо. – Особенный для кого? – лишь спросил он, говоря через силу. "Замечательно. Теперь я еще и обижен. Что там дальше? Приношение извинений Шизу-тяну? О-о, самое время!" – Просто особенный. Для кого угодно. Да хоть для меня. Ты для меня вообще не особенный, – хмыкнул Шизуо, произнося все это неохотно и вынужденно. Он чувствовал уколы вины за каждое слово, но должен был как-то помочь себе «откатить» весь процесс симпатии, задев Орихару. И пока это не особенно удавалось. Шизуо прекрасно видел, что это задело Изаю, но информатор старается этого не показывать. И этот факт злил и задевал в свою очередь бармена еще больше. Изая из последних сил сохранил остатки здравой логики перед тем, как полностью погрузиться в отчаяние, и издал смешок. – Какой же ты плохой лжец, Шизу-тян. Я для тебя особенный, – усмехнулся он, спокойно закрывая глаза, и слегка откинулся на кровати, теперь полулежа на ней. – Я знаю это. Только со мной ты такой эмоциональный. Только со мной ты действительно живешь. Только меня ты так ненавидишь. Разве это не так? Будь это не так, мы бы давно были на работе, Шизу-тян. Зачем ты пытаешься меня задеть? Шизуо вздрогнул от столь прямого вопроса. Информатор отсек любые попытки противоречить тому, что он не особенный. Хейваджима был шокирован тем, что все это правда. Да, так оно и было. Он зажигался, как свечка, стоило на горизонте только показаться знакомой куртке или стоило кому-то назвать имя информатора. Все яркие моменты жизни были связаны, в основном, с Орихарой. Парень перевел взгляд на Изаю, хмурясь. – Я не пытаюсь тебя… – Ло-ожь! Ложь, ложь, ложь! Ты еще больший лгун, чем я! – изрек Изая, резко садясь и смотря ему прямо в глаза. – Зачем ты это сделал, Шизу-тян? Что у тебя за план? Обидеть меня? Тебе нравится меня обижать, да? Нравится? – Не нравится, – прошипел Шизуо. – Нет у меня никакого плана. – Ах, так все-таки не нравится? – протянул Орихара. – А я-то думал. Не разочаровывай меня, Шизу-тян. Бармен злобно сверкнул глазами, только злясь не на Изаю, а на его слова о разочаровании. На самом деле информатор не думал, что Шизуо разочаровал его. Скорее уж наоборот. Или все же нет? Изая и сам путался с ответом. – Угомонись, Изая, – повысил голос бармен. – Значит, я тебя опять задел, да? – А что если и да? Тогда что сделаешь? – в том же тоне поинтересовался Орихара, поднимаясь одновременно с Шизуо. – Я не знаю! Ничего, – хмыкнул он. – Конечно, ничего! Тебе же нравится меня задевать, – продолжал разглагольствовать Изая. – Говоришь тут о светлых порывах, дружбе и преданности, а сам настоящий садист! Тебе нравится доставлять людям боль. Или, по крайней мере, мне! Но вот уж не думал, что ты опустишься до обидных слов. Как ты вообще мог такое сказать, а, Шизу-тян? Считаешь себя лучше всех? Так, что ли? Думаешь, что тебе все дозволено? Дозволено вот так вот поступаться с чужими чувствами? Я понимаю, что в этой комнате один очень лживый человек, и это не ты, но ты – другое дело! Неужели так сложно проявить хоть каплю милосердия? Я слишком многого прошу, да? – понизил он тон, пока Шизуо ошеломленно замер, раскрывая рот, чтобы что-то сказать, но Изая каждый раз его прерывал. Казалось, лицо Хейваджимы выглядело до того дико и шокированно, как никогда раньше. И больше всего его шокировало одно единственное слово – «чувства». А Орихару уже понесло. Он не понимал, что говорит то, чего не следует. Все слова превратились в бесперебойный дрожащий поток, брюнета буквально трясло. – Знаю, что да, но почему бы тебе действительно не быть лучше меня и не подать, скажем, пример, как мать подает пример ребенку? И дело совсем не в этом идиотском личном величии! Мне хочется, чтобы ты был таким эмоциональным, ты понимаешь, Шизу-тян?! Иначе бессмысленно! Я не хочу, чтобы ты закрывался от меня безразличием и спокойствием, если наши отношения станут хорошими. Я видел, знаю, каким ты бываешь с друзьями, а я думал сейчас просто с пафосом уйти, чтобы мы расстались врагами! Глупый и беззащитный. Ты ведь считаешь меня таким, да, Шизу-тян? Считаешь, что со мной много мороки, что я такой жалкий… И поэтому презираешь. Почему? Почему?! Я хочу, чтобы все стало, как раньше, мне нужно твое внимание! – выкрикнул Изая, тяжело дыша. – Иза… – Мне нужна отдача, я не могу бросать энергию в никуда! – оборвал его Изая, похоже, совсем не заметив попытки остановить. – Как ты не понимаешь?! Мне нужно твое слово, твой взгляд, твоя улыбка, даже случайно брошенный жест. Все это я ловлю и хочу! И одновременно мне очень хочется такой обыкновенной эмоциональной определенности, но ты каждый раз…! Каждый раз так себя ведешь! Как законченный ублюдок. Я говорил, я спрашивал, я говорил, чтобы ты… чтобы дал мне шанс, но ты все равно не дал, а ты говорил, что все в порядке, но ты не дал! И ты все равно указал, что я виноват. Я всегда и во всем виноват! – развернулся он, разведя руки в стороны с истеричной улыбкой и такими же смешками, сопровождающими почти каждое предложение. – Орихара Изая – все проблемы человечества в одном человеке! Ты постоянно ненавязчиво указываешь, что вот тут я допустил промах, тут ошибся, тут мне не следовало так делать, так говорить, так смотреть, но я стараюсь для тебя! Я еще не знаю, что мне сделать так, как себя вести так, чтобы ты был доволен достаточно, чтобы не смущать тебя, не злить, а это очень тонкая грань! Я не могу быть бесполезным, ненужным, мне нужно твое внимание. И это, наверное, слишком для тебя, и я пытаюсь подавлять это, но мне сложно не реагировать на это. Каждое действие… Какое-то действие несет в себе смысл, то есть все действия несут определенную информацию, и не бывает чего-то "просто так"! Ты меня ни во что не ставишь!! Вот так! Вот, что ты сейчас сказал! Не думай, что я какой-то полудурок, чтобы не понимать скрытого подтекста, я его очень хорошо понимаю. И я виноват, ты злишься на мои подставы и многое другое, что ты принял близко к сердцу! Но я тут, я здесь, прямо перед тобой! Я тоже это умею делать! Ты разве не понимаешь, что для меня ты и равняешься этой жизни, к которой я так стремлюсь?! Да мы… да мы словно созданы друг для друга, ха-ха… – Он опустил голову. – Я – твой катализатор. Вот так! Я понимаю, что должен тебе постоянно что-то доказывать, и это нормально, но как же доверие? Ты очень хорошо знаешь это слово. Так почему у нас здесь не равноправие?! Почему ты так делаешь, когда я уже прекратил? Хочешь отыграться? Зачем, Шизу-тян? Почему ты становишься похож на меня? Для чего? Мне не нужен еще один Орихара Изая! Разве ты не видишь, что и так уже отыгрался?? И я берегу наши отношения, может, слишком берегу, может, беру через край, что-то преувеличиваю, и поэтому я сразу настораживаюсь, если ты отстранен – значит, что-то не так, у тебя какие-то мысли или твое отношение ко мне резко изменилось, а ты не говоришь! Если ты хочешь побыть один, я это вижу, и это нормально. Но когда ты рассеян, это для меня все равно, что пнуть меня в голову с криками «Что-то не так! Срочно выясни это!». И поэтому я могу быть мелочным, даже здесь я мелочный!.. Я могу не заметить чего-то важного, анализируя совсем не то, приходя к ошибочным выводам, и я не думаю, что достоин это обсуждать! – Шизуо резко расширил глаза, не ожидая услышать «не думаю, что достоин». Ведь обычно Изая считал себя номером один. Или, во всяком случае, так думал Хейваджима. А это оказалось не более чем налетом? – Я не думаю, что имею право на жалобы и проблемы, потому что, как ты подметил, я не особенный для тебя, а если и особенный, то только как что-то мерзкое! И давай будем честными – для всех остальных тоже! А теперь я только боюсь за наши отношения, отношения с важными мне людьми, но за наши все-таки больше, и я… я словно одержим этим… Словно мой мир взорвался на миллиарды маленьких кусочков, я не могу ни на чем сконцентрироваться! При одной мысли о твоей холодности меня самого начинает колотить. Я должен это исправить, показать, доказать, но только вернуть все на прежнее место, чтобы ты снова стал таким же живым со мной, чтобы относился ко мне, как и раньше, потому что безразличия я не переживу. Это один мой большой и мелочный страх. – Он тихо рассмеялся и умолкнул, смотря в пол так, будто он совсем обескуражил его своим существованием, и едва дышал, хотя легкие упорно требовали больше кислорода. В другой же комнате стояла полнейшая тишина. Шинра разбил кружку, и это было единственным услышанным звуком. Остальные – Селти и Том – буквально выцвели от шока. И только сейчас Изая понял, что фактически признался ему в том, что влюблен. Признался в своих чувствах и в том, что его задевает отстраненность Шизуо. Поэтому Орихара решил все-таки вернуть их ненависть обратно, борясь с собой, но сам же и выдал свой план, быстро пропавший в туне. Он побелел, как полотно, пытаясь сжать дрожащие губы, и одновременно с тем сильно покраснел, зажимая рот рукой. "Как я мог… Я должен был просчитать это, а теперь я опустил себя сам!" Изая едва удержался на подкашивающихся ногах, словно Шизуо уже ударил его. И действия Хейваджимы не заставили себя долго ждать.