Тариф "Новогодний"

Глава 3. В скалистую пропасть столкнула меня жестокая реальность, Блеснула зловещей улыбкой и ткнула поддых. Лечу я, как камень, и гложет меня изнутри нестерпимая жалость, Ведь рухнули мысли, мечты, Но я буду бороться за них. Чаефил. Время. Что это такое? Доселе неизвестное человечеству в полной мере явление, но существующее всегда. Незримым потоком оно прочно окутывает нашу жизнь, строго и рационально используя все жизненные ресурсы. Величественное и непостижимое. Время. Начиная задумываться над вопросами, к которым нет ответа, ты постепенно теряешь их суть, лишаясь возможности найти долгожданный конец веревки, что так тщательно смотана в тугой клубок незримой рукой всевышнего. Мы так незначительны по сравнению с этим великаном, тайну которого мы, возможно, никогда не узнаем. Мы беспомощны против него, и против его шуток, что так жестоко подкидывает он ради собственного увеселения. Существует множество теорий, но ни одна не оправдывает себя наверняка. А игры с людской жизнью лишь окончательно путают остатки последних мыслей. Так что же это? Рубена Майер мельком глянула на поблескивающий циферблат новых наручных часов, что подарили ей Том и Марти в наступивший Новый год. Тоненькие блестящие стрелочки медленно проползали мимо отметки восьми часов вечера. Кастиэль вышел из кафе час назад, но так и не вернулся, оставляя друзей одних. Но обиду на него никто не держал, все прекрасно понимали, что видеть друга окрыленным новой встречей лучше, чем собирать его хрупкое сердце по кусочкам по милости Миллера. Только благодаря таинственному Дину Бальтазар еще имел возможность ходить по земле, ведь Кастиэль не просто не грустил по поводу их расставания, он продолжал радоваться жизни. Они никогда не обсуждали эту тему, словно, сговорившись, единогласно приняли молчаливое соглашение. Руби тряхнула головой, возвращаясь мыслями к очередной байке, что рассказывал Мартин. Ребята давно были дружны своей компанией еще со времен старшей школы. В те далекие времена шальной бурной юности ребят сдружил обычный случай, ставший ключевым в их дальнейшей жизни. 8 лет назад Девушка медленно прогуливалась по территории школы, с интересом разглядывая фасад аккуратного здания. Месяц назад она вместе с мамой, Фелицией Майер, переехала в этот город и поступила в небольшую школу на окраине для завершения обучения в старших классах. Руби долго противилась желанию матери дать дочери достойное образование. В свои неполные шестнадцать лет она уже стремилась найти рабочее место и помогать Фелиции содержать их крохотную квартирку. Майер-старший умер от сердечного приступа, когда девочке было всего шесть лет, потому она считала своим долгом взвалить все тяжелое бремя, по возможности, на свои хрупкие плечики, избавляя от них и без того убитую горем утраты мать. Но после длительных истерик Руби уступила. На улице бушевал прохладный октябрьский ветер, неприятно пробирающийся под одежду и подгоняющий стаи мурашек, пробегающих по телу как по скоростному ралли. Руби поежилась, обхватывая собственные плечи, но продолжала гулять по двору, вдыхая свежий воздух. Здесь ей было не так одиноко как в заполненной до отказа равнодушными людьми школе. Поправив ползущие в рот темные пряди, Майер заметила странную парочку, что крутилась у одного из деревьев на другой стороне площадки. Со скучающим видом она медленно направилась в их сторону, разглядывая ребят. Это были парень и девушка, весело смеющиеся и что-то активно обсуждающие. Руби продолжала медленно шагать в их сторону. Темноволосый парень что-то усердно объяснял подруге, старательно размахивая руками во все стороны, лишь заставляя свою спутницу больше смеяться. Уголки губ Майер исказились в подобии улыбки. У нее никогда не было друзей, она всегда была затворницей своей жизни, лишь наблюдая за другими со стороны. Поэтому дружеское веселье ей с детства было чуждо. А за столько лет она привыкла к одиночеству и не собиралась ничего менять. Но возможно одной из главных причин был потаенный страх, что годами таился внутри, отпугивая желание быть принятой в кругу сверстников. Она неосознанно боялась впустить в свою душу человека, а потом собирать себя по осколкам, заглушая нестерпимую боль утраты. Смерть отца не прошла бесследно, и теперь пагубно сказывалась на ней, но Руби лишь старательно не обращала на это своего внимания. В этот момент, отрывая Руби от своих мыслей, мимо парочки пробежало маленькое серое пятнышко и мгновенно запрыгнуло на дерево. Ребята встрепенулись от неожиданности и покосились на крону дуба, вглядываясь в еще не опавшую листву на могучих ветвях. “Котенок”, — догадалась девушка, наблюдая, как парень подскочил, продолжая смотреть вверх. До слуха девушки доносилось жалобное мяуканье, скрадываемое большими расстояниями. Светловолосая подруга тоже поднялась вслед за другом, куда-то показывая своим тоненьким пальчиком. — Вон он, вон он! — слышались восклицания блондинки, — Кас, ну сделай что-нибудь! Он не может спуститься! — А что я могу сделать? — Ну, залезь на дерево. Представь, что ты — твой обожаемый Питер Паркер, по которому ты так писаешь кипятком. — Джесс! — Что?! Сделай уже что-нибудь! Было видно, как парень обреченно вздохнул, но после самоотверженно полез на дерево, цепляясь за редкие ветки. Руби с интересом наблюдала за странным “человеком-пауком”, и улыбка на ее лице постепенно расползалась все шире и шире. Парень медленно заполз на самые нижние ветки и посмотрел наверх, выискивая в листве серого котенка. — Кис-кис-кис. Котенок мгновенно затих и медленно перепрыгнул с одной ветки на другую, еще выше, но теперь парень знал, где он. Кас еще раз вздохнул и попытался вскарабкаться дальше, но одна нога его неосторожно соскочила, и парень с воплем повис в воздухе, не имея ни малейшей опоры под ногами. И до земли было прилично падать. Джесс бегала внизу и, лишь больше разводя паники, истерично звала парня. Руби, мгновенно среагировав, быстро сократила оставшееся расстояние и в несколько ловких прыжков взлетела на злосчастное дерево. Она протянула руку и, тяжело пыхтя, затянула брюнета к себе на ветку. — Если такой непутевый, не лез бы на дерево, — пробурчала та, и, оставляя шокированного Каса растирать затекшие ладони, быстро заползла выше, снимая с ветки котенка. —Сам слезешь? — Д-да, — парень густо покраснел и завозился, стараясь соскользнуть с дерева по стволу. Руби легко соскочила на землю, крепко прижимая к себе дрожащее пушистое тельце. — Вау! Вот это да! Просто женщина-кошка! — восхищенно лепетала Джесс, помогая спуститься другу. — ЖИЗЕЛЬ! Слава богу, ты нашлась! — раздался радостный вопль откуда то со спины. Ребята оглянулись и заметили бегущего к ним на всех парах парня. Незнакомец быстро подлетел к Руби и бережно забрал из ее рук животное, поглаживая и целуя бедного котенка, постоянно приговаривая странное имя Жизель. — Так это твой кот? — Кошка. Да, — немного отдышавшись, ответил парень. — Но в школу нельзя приносить животных! — с явной укоризной в голосе заявил опомнившийся Кастиэль. — Я понимаю, просто… Ее не с кем было оставить, а она еще совсем маленькая, и я не мог… Простите, что доставил вам хлопот. Она улизнула из моего рюкзака во время обеденного перерыва, и я думал, что уже не найду ее, — шмыгая носом закончил парень, — простите. — Тебе повезло. Так что ничего страшного. В раз плюнуть, — со скучающим видом произнесла Руби, вновь одевая маску безразличия. — Томас Уайт. Меня так зовут. А вас? — Я Руби. Рубена Майер. А этих хренов впервые вижу, — махнула она в сторону ребят. — Эй! Попридержи коней, женщина-кошка. Я Джессика Мур, а это мой друг Кастиэль Милтон, — представилась блондинка, ослепительно улыбаясь. — Очень приятно, — отражая ее улыбку, заверил Том, — Марти будет вне себя от радости, когда узнает, что Жизель нашлась. — Марти? — Да, мой лучший друг, Мартин Браун. Надо бы ему позвонить, а то я заставил его бегать по всей школе и искать мою кошку. — А нормально ее назвать никак не могли? Жизель? Ты из мыльной оперы выпал что ли, приятель? — неприкрытая ирония сквозила во всех репликах Руби, губы изогнулись в насмешливой ухмылке. — А мне нравится, — встряла Джесс, поглаживая кошку, — красивая кличка. — Да тебе все миленькое по нраву будет, Крошка Мур. — Не называй меня так! — Ну-ну, девушки, остановитесь. Вообще, скоро будет звонок, предлагаю двинуть в школу, — стараясь остудить пыл подружек, тихо заговорил Кас, про которого наверно и вовсе позабыли. — Какой же ты зануда, Милтон. — Еще спасибо потом скажешь, Руби.

***

Сэм и Бенни, еще немного погревшись в уютном кафе после ухода Дина, ныне медленно шагали по проспекту, заговаривая о всякой ерундовой мелочи. Было несколько прохладно, но легкий морозец помогал справляться с подступающей тошнотой от выпитого алкоголя. Вернее Бенни приходилось бороться с похмельем в наказание за пару дней в объятиях бутылки, а Сэм лишь кидал сочувственные взгляды на друга. — Эй, а где кстати Синди? Лаффит небрежно почесал затылок и закатил глаза, пытаясь что-то припомнить, что старательно ускользало у него из под носа, гонимое парами алкоголя. Но остатки разума все-таки одержали победу, и по спине пробежал мерзкий холодок предвкушения чего-то нехорошего. — Черт! Люсинда! Мы же договорились, что я приду к ней сегодня вечером, — мужчина мельком глянул на часы и, в сердцах выплюнув емкое “Блядь”, пустился вперед, напрочь забывая о друге. Сэм лишь устало вздохнул и медленно побрел дальше в гордом одиночестве. У него не было девушки, на что искренне удивлялись все его знакомые: “Ну как у такого красавца-мужчины нет прелестной дамы?” Возможно, для кого-то это могло показаться глупым, что здоровый мужик под два метра ростом всегда лелеял одну единственную мечту — найти свою единственную и неповторимую суженую. И именно эта мысль давала ему терпение. Ничего, он чувствовал, что всех их ждали большие перемены. Может что-нибудь, самый крохотный кусочек счастья перепадет и ему?

***

—Какой сейчас год ты сказал? — тихо, еле слышно, устало прошептал в трубку Дин. — 2013 год, Дин. И я не свихнулся и не лгу тебе. — Я верю тому, что ты не лжешь, но черт! Чувак! КАК?! Как такое вообще может быть?! Почему я разговариваю сейчас с тобой? — Я… Я не знаю. Это какая-то…— запинаясь, шептал в ответ Кастиэль. — …Магия. Дин медленно брел по парку, не отрывая от уха драгоценный телефон, единственное, что, как оказалось, может связать его с Кастиэлем. — Я сейчас иду от памятника в сторону ворот, — сказал Дин, вслушиваясь в равномерное сопение на другом конце провода. — Я тоже, совсем медленно. Может все это просто кошмар и сейчас меня нагонит странный парень в черном пальто и с телефоном в руках. — И тогда, будь моя воля, я переломал бы ему пару ребер, — грустно буркнул Дин. — Я про тебя, тормоз. — Да? Ну, возможно я и тормоз… — Как твое полное имя? — раздался внезапный вопрос из телефона. — Винчестер. Дин Винчестер. А тебя? — Милтон, — в тон ему ответил брюнет, — Кастиэль Милтон. — Красивое имя. Но я буду банальным, ведь я это уже говорил. — Ничего страшного, я это переживу, — раздался слабый смешок. На лице Дина медленно расплылась счастливая улыбка от этих звуков, от мелодичного голоса Кастиэля, от его звонкого переливистого смеха. — Дин? — Д..да? — Я надеюсь, что когда-нибудь мы все-таки встретимся, — лишь по голосу Дин уже понял, что парень на другом конце телефонного чудо-звонка улыбается так же, как и он. — Я тоже на это надеюсь. — Надо всего лишь преодолеть время. Сущий пустяк, — кажется, его начинала забавлять эта ситуация. — И правда. Только и всего. Ладно, Кас. Я позвоню. Обязательно позвоню еще. Пока. — Пока, Дин. Милтон аккуратно нажал на кнопку отбоя и присел на краешек заснеженной скамьи, неотрывно уставившись на телефон. Рука машинально сжала единственное средство хрупкой связи с Дином. По холодной щеке сбежала одинокая хрустальная слезинка, оставляя за собой на лице холодящий мокрый след. Но что это было по сравнению с бушующим ледяным ветром внутри, в разверзшейся пустоте в душе.