Во тьме

Проходили обычные рабочие дни, каждый в лагере занимался своим делом: канцлер решала вопросы, связанные с дальнейшим проживанием наших людей здесь на Земле, охотники охотились, механики проводили реконструкцию оружия, охраники следили за порядком и охраняли территорию. Удивительно, что за такое долгое время на лагерь еще не напали, ведь земляне, наверняка, знают, насколько мы сейчас уязвимы без нескольких людей, которые так и не вернулись с поисковой миссии, без достаточного количества медикаментов и врачей. Думая об этом, всякий раз я приходил к выводу, что это не простое великодушие, а всего лишь затишье перед бурей. Поэтому я часто высказывал свои предположения на общем собрании, однако канцлер не обращала должного внимания на мои слова. Было ясно – она досих пор злится на меня из-за Кларк. Я могу понять ее, ведь если бы Октавия поступила бы как Гриффин, не думаю, что я оставался бы спокойным, даже более того – скорее всего, я бы прикончил того, кто видел ее последний раз и не попытался удержать. Но с другой стороны – я всего лишь сделал то, что должен был. Однако со временем до меня потихоньку начал доходить весь смысл поступка Кларк. Был ли он эгоистичен? Возможно. После пятого дня отсутствия поисквой группы, мы с О решили отправиться на охоту. Поплутав по лесу около часа, за время которого нам удалось подстрелить некое подобие кабана, мы устроили небольшой привал у ручья, расположившись на двух булыжниках, омываемых холодной водой. Наполнив железную флягу этой водой, Октавия внезапно сказала: — Я уже говорила, какой ты идиот, братец? — Так, так, — я усмехнулся и наклонился вперед, положив локти на колени. — С чего это лучший в мире брат вдруг стал идиотом? — Ты досих пор думаешь, что ее поступок был правильным? Октавия не уточняла, о ком идет речь, но этого и не требовалось, я сразу все понял. Мы не говорили о Кларк с того момента, как я объявил Эбби об уходе ее дочери. Раньше предполагалось, что просто не было подходящего времени, но это не так. Просто сестре неприятны все темы, которые так или иначе касаются Гриффин. Следовательно – мне все еще не удалось узнать, почему. — А я разве говорил, что считаю его правильным? — Нет, но, кажется, ты выразился так, — О прочистила горло и начала говорить, пытаясь подражать моему голосу, слегка приукрашивая, конечно, — «Это только ее выбор, я сделал то, что нужно». — И в чем выразился мой идиотизм? — В том, что за своими розовыми очками, ты не разглядел, насколько эгоистичен поступок Кларк. Она бросила своих друзей тогда, когда опасность далеко не миновала лагерь, она просто сбежала. — А как бы ты поступила на ее месте? Представь, что ты в ответе за гибель людей. — Воин никогда не сдается. Она прежде всего должна понять, что раз подписалась на роль лидера, то не имеет никакого права бросать своих людей. Держу пари, ее даже не волнует то, что, буквально, в любую минуту на нас могут напасть земляне. Принцесса преспокойно отдыхает от мирских бед. — Перестань, О, — я обреченно вздохнул, провел рукой по мокрому лицу, не в силах принять правоту сестры. — Ты же согласен со мной, Беллами, — тихо сказала Октавия, приседая на корточки и опуская руки в ручей. Я ничего не ответил, только внутренне напрягся, потому что впервые за все время взглянул на ситуацию с другой стороны. Кларк ведь действительно бросила своих друзей и свою мать. Это был нелегкий выбор, она металась еще в тот момент, когда мы шли обратно в лагерь из злополучной горы «Везер», но ее выбор все таки пал не на ту сторону. Чувство вины пересилило чувство долга. Я понял, что ей следовало продолжить борьбу с темным монстром внутри себя, ведь мне известно об этом не по наслышке. Почему я вернулся с ней в лагерь после нашего похода в бункер? Я знал, сколько человек погибло по моей вине, ощущал этого самого монстра, что сидел внутри и не давал спокойно дышать, думал, что никогда не смогу отмыть руки от крови тех людей с Ковчега. Однако я вернулся. Она простила меня. «Беллами, ты нужен мне, нужен всем нам...» «Ты прощен...» А спустя несколько месяцев я произнес те же слова: «Пожалуйста, пойдем внутрь...» «Ты прощена...» Но решение Кларк было ровно противоположным моему. Она просто ушла. Она не смогла победить темного монстра. *** Я чертовски сильно ударился в свои мысли, все они были далеко от того, зачем мы с сестрой зашли глубоко в чащу. Обогнув дерево, я сделал шаг вперед и услышал глухой удар. Самодельная стрела со свистом пронзила воздух и врезалась в дерево, в то место, где всего секунду назад была моя голова. — Земляне, — произнесла Октавия, которая шла впереди. — Быстрее! Она рванула вперед, я последовал ее примеру, на ходу заряжая винтовку патронами. Следующая стрела пролетела над моей головой и, прежде чем сгинуть в кустах, едва не зацепила Октавию. В висках пульсировала боль, в ушах звенело, однако я очень точно слышал топот нескольких ног, которые точно бежали за нами по следам. Внезапно я потерял сестру из виду и остановился, перед этим свернув с вытоптанной дороги, затих в кустах каких-то ягод, стараясь не нагонять на себя панику. Куда ее понесло? Земляне, которых было трое, тем временем затормозили чуть подле меня и стали оглядываться, отвратительно скаля желтые зубы. Один из них что-то сказал другому на своем языке, тот согласно кивнул. Сняв винтовку с плеча, я прицелился. И когда уже был готов продырявить землянину черепушку, откуда то сверху, с самого высокого дерева, спрыгнула Октавия с мечом в руке и приземлилась точно на одного из этих головорезов. Какая ирония была в этом. Она, не моргнув и глазом перерезала тому горло, а я, выскочив из кустов, выстрелил в следующего. О резко спрыгнула с мертвого тела землянина и начала нападать на следующего. Они сцепились в схватке: его копье против меча моей сестрицы. Прицелиться не удавалось, они двигались слишком быстро в пылу борьбы, а выстрелить в Октавию мне не очень то хотелось. Удар. Еще удар. Не выдержав собственного бессилия, я спустил курок, надеясь подрезать ноги ублюдку. Разумеется, я не промахнулся, и он, с диким рыком, извергая неизвестные слова, повалился на землю, выбросив вперед копье, и оно тут же вонзилось в Октавию. Не медля, я подстрелил землянина, и рванул к сестре. Она покачнулась и вцепилась в мою руку как делала это раньше, когда не хотела лезть в подпол и прятаться от проверки. — Нет, нет, — я медленно опустился на колени, придерживая сестру за плечи, и осмотрел то место, куда пришелся удар копья. Сердце в один миг покрылось ледяной коркой страха. Копье было воткнуто в место чуть ниже груди и совсем немного был виден железный наконечник. — Все нормально... — прохрипела О и поморщилась. — Я донесу тебя до лагеря, — голос дрожал, но всем своим видом я старался выражать уверенность, чтобы не давать сестре лишний повод для беспокойства. Все будет хорошо. — Мы слишком далеко, Беллами. — Не обсуждается, — насколько мог твердо произнес я и поднял сестру на руки. Она вновь сморщилась от боли, однако не произнесла ни звука. Я решил что копье вытаскивать не стоит, это должна сделать Эбби, иначе можно задеть какой-нибудь жизненно-важный орган; осталось только дойти до лагеря «Джаха». Октавия должна продержаться.