Ближе к облакам

      Оранжевая полоса на западе постепенно смешивалась с чернильными пятнами наступающего на нее ночного неба, пока то полностью не поглотило ее. На смену зашедшему солнцу пришел искусственный бледно-желтый свет уличных фонарей. Сильный порыв ветра, прилетевший со стороны Невы, оставил на коже частички холодной влаги. Ночь накрыла город своим темным плащом.       Мы покинули балкон и, устроившись на кухне, пили кофе в свете маленькой настольной лампы, что я притащил из комнаты для создания более интимной обстановки. На этих шести квадратных метрах площади на некоторое время поселилась прямо-таки семейная гармония, абсолютное спокойствие и приятная расслабленность.       Разговор сначала шел ни о чем, мы лениво перебрасывались фразами, но внезапно Гриша поинтересовался:       — Что произошло тогда утром?       Ой, как же не хотелось в этот момент говорить об этом, но любовник не отрывал от меня взгляда в ожидании ответа.        — Кто-то пытается навредить мне, я толком даже не знаю кто. Помнишь тот странный звонок? На крыше оказалось поломано ограждение, и натянут провод. Неосторожный человек мог запросто упасть. А Даня не в больнице был вовсе, я его встретил там.       — Ты думал, что это я подстроил? — собеседник смотрел на меня серьезно, но взгляд его был открытым, очень открытым, несмотря на привычную морщину, перечеркнувшую лоб.       — Скорее нет, чем да. Но не исключал, — честно ответил я.       — Смысл мне вредить тебе?       — Я говорил про парня, который погиб, упав с крыши? Тогда я думал — он и есть твой умерший друг.       — Если помнишь, в нашу первую встречу я сказал, что многое о тебе знаю? Я знал и про тот давнишний случай.       — А что ты еще знаешь?       — То, что ты по девкам и решил — мне ничего светит. Но оказывается, я ошибся.       Казалось, он шутит, но на губах не промелькнуло и тени улыбки, лицо по-прежнему оставалось бесстрастным, а лоб все так же, нахмурен. Не найдя нужного ответа на его слова я, чтобы заполнить паузу, вытряхнул из пачки сигарету и закурил.       — А что потом? — Гриша, последовав моему примеру, тоже взял сигарету.       — Звонил по тому номеру, но не мог дозвониться, потом парень какой-то перезвонил с него.       — Кстати, вполне может быть, что все это устроил тот, кого ты даже не знаешь.       — Вряд ли. Надеюсь, ты не говорил никому, что между нами было?       Григорий задумчиво провожал взглядом выпущенное им же облачко дыма, словно вспоминая что-то, и молчал, но когда дым рассеялся в воздухе, произнес неуверенно:       — Кажется, нет. А что ты спрашиваешь?       — Кажется?       — Не говорил, — сказал он уже более твердо. — Кому я скажу? У меня тут и знакомых нет.       — Кроме Дани, — закончил я за него.       Он бросил на меня такой взгляд, что сразу стало неуютно. Надо позже выпытать у него, что же связывает его с Даней, но сейчас, видимо, Гриша не собирался касаться темы их знакомства. Да и его странные ночные звонки тоже вызывали интерес. Ладно, подождем.       — Но ты так и не сказал, — настойчиво произнес он, — причем тут то, что между нами было?       — Тот чел, который звонил, — я ощутил некоторую неловкость, затрагивая эту тему, — он, видимо, каким-то образом узнал, что я встречался с парнем, с тобой, то есть. Типа я ему ничего не сделал, а он просто пидоров не любит, он так сказал. Так понял, что он намерен меня запугать, скорее всего, скоро он выкинет очередной номер.          — Неприятно, — отозвался Гриша. — Но с чего ты взял, что он знал о наших отношениях? Я тебе уже не первый раз этот вопрос задаю, а ответа так и не получил.       — Почти дословно же пересказал: «Ты пидор, а я их просто терпеть не могу». Он не имел в виду конкретно наши отношения, а, вообще-то, что я… этот…       — Гей.       — Я не гей. И не пидор! — я начинал злиться.       — Ты мне это будешь говорить? Успокойся, мы тут только вдвоем. — Гриша аккуратно вытащил из моих пальцев почти истлевший до фильтра окурок и погасил его в пепельнице. — Что ты можешь, кроме как, строить догадки или просто сидеть и ждать его следующего появления?       — Для начала я хочу разобраться! Я пытаюсь понять, кто со мной играет, — резко вскочив из-за стола, я включил вытяжку, да так и остался стоять, прислонившись к холодильнику. — Если ты не говорил Дане, то о наших отношениях знаем только мы, и еще Влад.       — А это еще кто?       — Это мой… друг. Ты же говорил, что много про меня знаешь?       — Ну, этого не знал, — ответил парень, а затем задумчиво проговорил: — Влад… Как думаешь, а он мог иметь к этому отношение?       — Ты что! Он мой… друг! Да и зачем ему это?        Взяв со стола маленький кухонный нож, я начал ковырять им под ногтями, пытаясь достать невидимую грязь. Весь этот разговор заставлял меня вспоминать прошлые события и нервничать, а эти манипуляции успокаивали.       — А если, например, он тебе завидует.       — Мне? — я усмехнулся. — Очень смешно! Что мне завидовать?       — Может, что-то личное, — продолжал свои рассуждения Гриша, — то, о чем ты даже не знаешь.       Я швырнул нож в раковину и взглянул на своего собеседника.       — Что может быть личного?       — Мало ли что.       — Еще скажи, что он тайно влюблен в меня? Бред!       — Я этого не говорил, но всякое бывает. Ты общался с ним после того, что случилось?       — Нет еще.       — Вот и поговори, вдруг узнаешь что-нибудь интересное. Его исключать не надо, кроме того, как я уже сказал, это мог быть тот, кого ты даже не знаешь, — внезапно он сменил тему разговора, встав с табуретки: — Жаль, что ты так и не купил корицу, кофе с ней гораздо вкуснее. Кстати, давай пиццу закажем, есть хочется.       — Мы не закончили разговор, — отозвался я.       — А по-моему, закончили, — Гриша лениво потянулся. — Ну, если ты не хочешь есть, я, пожалуй, пойду спать.       — Ты собираешься остаться до утра? — удивился я.       — А ты против?       Уголки его губ слегка приподнялись, но эта была не улыбка, а скорее — усмешка. Я растерянно смотрел на него. Было неожиданностью, что он собрался остаться и предложил поесть. Голод я, безусловно, испытывал, правда, небольшой, довольно терпимый и привычный. Но после такого эмоционально насыщенного дня мне хотелось побыть одному, чтобы подумать обо всем, однако, если он сам не уходит, я не смогу сказать ему «уходи». Потому я продолжал таращиться на него, молча.       — Эй, чего ты застыл? — Гриша хлопнул меня по плечу. — Неужели ты не понимаешь, что мне еще машину нужно забрать, прежде, чем домой ехать? От тебя до центра недалеко, а с Парнаса за ней потом добираться своим ходом через весь город. Это потерянный день.       Да, точно! Как же это в голову не пришло сразу, с Парнаса, что на метро, что на такси до центра — одна хрень, кучу времени убьет. А потом еще и обратно. По своей наивности я, было, решил, что он собирается остаться из-за меня, но причина налицо совсем другая.       — Ок, оставайся. Ты прав, надо перекусить. А то еще упадешь в обморок от голода, — не удержался я от колкости.       Гриша словно не заметил выпада с моей стороны. Ну конечно, сейчас, я, безусловно, ощущал себя хозяином положения. Только самому мне немного грустно было находиться в этой должности.       — Так что, пиццу?       — Нет. Терпеть ее не могу, — соврал я.       По факту в эти дни я доедал пиццу, заказанную Дьяволицей, потому не испытывал желания полакомиться ею вновь.       — Ты много чего не любишь.       — Тут рядом круглосуточный, погнали туда, выберем что-нибудь.       Ночной двор встретил нас сонной тишиной, но когда мы повернули за угол, увидели, что у магазина, где и ночью втихушку продавали спиртное, толпится местная гопота. Компания расселась на широких ступенях, что-то обсуждая и глуша из одноразовых стаканчиков водку, запивая по очереди из пластиковой бутылки каким-то желтым лимонадом.       — Они постоянно тут тусуются? — поинтересовался Гриша притормозив.       — Частенько. Только сегодня чересчур оживленные какие-то.       — А чего им не радоваться, праздник наступил.       — Праздник? — переспросил я.       — Ну да, первое мая.       Черт! Лучше бы на какое-то время не вспоминать об этом. Днем предстояло встретиться с Дашей.       — Ладно, идем, — я стал подниматься по ступеням, Гриша следом.       — Эй, — раздался чей-то хриплый голос, — чего не здороваемся?       — Оставь их, Ванек, — послышался уже другой голос, — это же Карлсон, который живет на крыше, он еще блогер.       — Серьезно? — удивился тот, кого звали Ваней.       Дальше мы уже не слышали, потому что зашли в магазин.       — Да ты и, правда, известная личность, тебя даже гопники знают, — произнес мой попутчик.       Я пожал плечами в ответ.       — Может, но я их не знаю.       Побродив по магазину, мы наполнили корзину нужными продуктами. В основном выбирал Гриша, я лишь добавил к его натюрморту, стоящему из копченой курицы, салата с красной рыбой и бутылки дагестанского коньяка — выбор спиртного здесь был невелик — полуторалитровую емкость «Кока-колы».         Мы уже направлялись к кассе, как Гриша внезапно остановился, а затем повернул назад. Спустя минуту он принес пакетик с какими-то приправами.       — Что это? — поинтересовался я.       — Корица. Чуть не забыл.       — Ах да, ты же любишь кофе с ней.       — Так и есть.       Не дойдя до места расчета, он вновь завис, разглядывая полку с сопутствующими товарами, а мне опять пришлось подать голос:       — Что-то еще?       — У тебя есть презервативы или нужно купить?       — Купить. Но давай не здесь. Что кассирша подумает?       — Она подумает, что два парня собрались на блядки.       — Это тебе так кажется. Давай лучше дойдем до аптеки. Просто я слишком часто здесь закупаюсь.       — Ну, если тебя это смущает, — Гриша сделал пару шагов и остановился, на этот раз уже у кассы.        Мне было крайне неловко, что он расплачивается за все, и я честно собирался отдать ему долг и половину стоимости нашей покупки, потому, наверное, впервые в жизни забрал кассовый чек и незаметно спрятал в карман.       Когда бы вышли на улицу и уже спустились по ступенькам, меня окликнул парень, присвоивший мне прозвище Карлсон:       — Тебя, кажется, Алекс звать? Это Саша или Леша?       — Просто Алекс, — ответил я, — по крайней мере, в паспорте так написано.       — Ясно, а меня Славиком зовут, я тебя много раз видел на крыше, а я вон там живу, — он указал на точку, что напротив моего дома. — Мне с балкона вся твоя крыша видна. А еще я твой блог смотрю, что-то ты давненько нового не выкладывал.       — Ты прав, — согласился я, улыбнувшись, — исправлюсь.       — Присоединяйтесь к нам, ребята, — предложил Славик.       — Что водка заканчивается, а праздник только начался? Нашего коньяка захотели, наверное? — неожиданно произнес Гриша.       Я обернулся к нему. На его лице было такое брезгливое выражение, и я испугался, что сейчас мы крепко получим по зубам.       — Эй, чего там твой дружок сказал? — Ванек и еще несколько других парней встали со своего места и сделали несколько шагов в нашу сторону.       Конечно, я и сам не стал бы бухать с незнакомыми ребятами на ступеньках магазина, но быстро оценив ситуацию, произнес примирительно:       — В следующий раз, парни. Приятно было познакомиться, Слава. Мы уходим.         — Зачем ты это сказал? — спросил я Гришу, когда мы повернули за угол дома. — Их семь человек, а если бы мы пизды получили? Ты что, никогда гопников не встречал?       — Никогда, — ответил он, — я же тебе рассказывал, как я жил.         — Мне очень жаль. Но на будущее — лучше просто молчи.       — Да хватит мне уже указывать! — огрызнулся мой любовник.       Я больше не стал с ним спорить, потому что это могло закончиться очередной ссорой, вместо этого ускорил шаг и бросил на ходу:       — Пойдем быстрее.       — Куда так торопишься? Потрахаться не терпится? — он вроде шутил, но по лицу этого было, как обычно, не видно.       Перед глазами сразу же возникла эротичная картинка, я, наверное, покрылся легким румянцем, потому что кровь резко прилила к голове. Заметил ли это Гриша? А он точно заметил:       — Даже не буду спрашивать, о чем думаешь — у тебя все на лице написано.       Я готов был провалиться сквозь землю оттого, что нереально так спалился и чтобы скрыть свое замешательство, сделал серьезное лицо и угрожающе сказал:       — Не нарывайся!       — А разве я неправ? — он как будто нарочно попытался меня обнять.       — Что ты делаешь? Мы на улице все-таки, — я сделал шаг в сторону.       — Вокруг ни души.       — Неважно. А насчет того, чтобы идти быстрее — до аптеки еще далеко, ты-то в куртке, а я решил, что мы только до угла, потому не накинул ничего и мне холодно.       — Хочешь, чтобы я отдал тебе свою куртку? Не дождешься!       — Даже и не думал! Я баба, что ли?       — Ну, мало ли.       Григорий пребывал в хорошем расположении духа и именно поэтому специально злил меня. Все же, я потихоньку начинал ближе узнавать его. Возможно, пройдет какое-то время, и мы поладим.       — Есть еще кое-что важное, что надо купить в аптеке.       Он точно имел в виду лубрикант, даже я, неискушенный в мужской любви, сразу это просек, но, прикинувшись дураком, спросил:       — О чем это ты?       — Смазка осталась в машине. Без нее секс будет сложный и болезненный.       — Сам знаешь, что надо, мог мне бы и не говорить, — я пожал плечами.       — Ты мой гид в этом городе, а я твой — в сексе. Глупо спрашивать, был ли у тебя кто-то до меня, я и так знаю, что не было.       — В смысле? — оторопело выкрикнул я и резко остановился.       Вопрос напрашивался сам собой: если он много обо мне знает, откуда такие выводы? Черт! Что же надо было на это сказать? Я за всю свою жизнь так и не научился парировать словами. Только резкие фразы из меня вылетают. А ведь он подразумевал не тот секс, к которому я привык. Тогда он прав, ведь я никогда не спал с парнем до него.       — Ты прекрасно понимаешь, о чем я, — он стоял вполоборота ко мне, но взгляд был направлен куда-то вдаль. — О, кажется, мы пришли, вон и аптека.         — Иди, а я подожду здесь, — сказал я, когда мы подошли к стеклянной двери, над которой, окутанный зеленоватым неоновым сиянием, висел огромный крест с мигающими цифрами «двадцать четыре» посередине.          — Почему?       — Как это будет выглядеть со стороны — два парня посреди ночи вламываются в аптеку, чтобы купить презервативы и смазку?       — А тебе, не по фиг ли? Или ты меня стесняешься? Сам же мне в любви объяснялся! Чего теперь девственника из себя строить. Что есть, то есть. Заходи давай.       Он открыл дверь и буквально втолкнул меня внутрь. Пока Гриша делал покупки, я, уставившись на витрину, прикидывался, что разглядываю всякие упаковки, баночки. Но честно говоря, сгорал от стыда перед пожилой аптекаршей, которая неодобрительно косилась в мою сторону. Хорошо еще, что народу не было.       — Лучше бы подождал на улице, — недовольно буркнул я, когда мы вышли.       — Ничего страшного не случилось, не парься.         — Дай посмотреть смазку, — попросил я уже дома в прихожей.       — Что не видел никогда?       — Нет. Я же натурал, если ты забыл.       — Ну-ну, — Гриша протянул мне небольшую тубу, похожую на тюбик крема.       Я повертел его в руках, прочел надписи.       — Хочешь, поменяемся ролями? — спросил он внезапно.       — Что? Не знаю… — в какой раз за эту ночь начало гореть лицо, — не хочу.       — Тебе понравится.       — Я к этому не готов.       — Ну, так я тебе помогу подготовиться, в чем проблема?       Нет, он откровенно издевался. Он смотрел мне в глаза, и от этого пристального взгляда некуда было спрятаться.       — Я не могу понять, шутишь ты сейчас или нет.       — Не шучу. Ты ведь хочешь попробовать, не так ли? — парень продолжал сверлить меня взглядом. — Мы же не в первый раз собрались трахаться. В конце концов, это всего лишь секс, ты же сам это говорил. По большому счету, какая разница: ты ебешь или тебя ебут? Главное наслаждение. А я с большим удовольствием вставил бы в твою девственную, похотливую задницу.       Прозвучало грубо и неприятно, хотя в его словах присутствовала доля правды. Я любил его, потому мог позволить ему делать со мной все, что он хочет. Так что, вполне возможно, будь он поосторожнее со словами, то уломал бы меня. Но сейчас во мне вновь проснулся самоуверенный бунтарь, взыграл взрывной темперамент, и всколыхнувшийся внутри меня протест едва не дал гневной тираде вперемежку с матерными словами слететь с языка. Лишь в последнюю секунду я сдержался, и хотя меня почти трясло то ли от злости, то ли от обиды, я ограничился лишь тем, что швырнул тюбик смазки на тумбочку и ушел в комнату.       — Я тебя не принуждаю. Просто предложил, — донеслось вслед.       — Да, это всего лишь секс, — ответил я из комнаты — мой голос звучал до невероятности спокойно. — Но я не так выразился. Я не готов морально. Если мне приспичит, обязательно попрошу тебя сделать одолжение и выебать меня. Не понимаю, зачем ты всячески пытаешься унизить меня, на кой я тебе, вообще, сдался? Уходи, я хочу побыть один.       — Куда я пойду среди ночи? — Гриша вошел вслед за мной в комнату и остановился рядом. — Я просто предложил поменяться ролями, тут нет ничего унизительного, обычная практика партнеров. Не обижайся. А что до моего отношения к тебе — да, ты мне сдался…       Было что-то трогательно-горькое в этих последних словах, и когда он вдруг заключил меня в свои объятия, прижимая к себе, я не стал вырываться, а уткнувшись ему в шею и вдыхая любимый запах, поднял руки и обнял в ответ. Пока его сердце бьется рядом с моим, я готов прощать ему абсолютно все. Это мое полное поражение.