Ближе к облакам

      Его запах пьянил до головокружения, сводил с ума, а тепло волнами расходилось по телу. Хотелось, чтобы поцелуй длился вечно, но смутно понимая, что засветиться перед чужими окнами, как не фиг делать, я попытался отстраниться от него и, прервав поцелуй, прошептал:       — Ты ненормальный…       — Возможно… — так же тихо ответил Гриша, по-прежнему обнимая меня одной рукой, другой же очень нежно убрал пряди моих растрепанных волос назад, затем наклонился и, проведя языком за мочкой уха, легонько подул на влажную кожу.       Дрожь, которой предательски отозвалось мое тело, не ускользнула от внимания Гриши и он, словно получив зеленый сигнал для своих действий, принялся покрывать мою шею и лицо поцелуями. Его ладонь властно легла на пояс моих джинсов, громко щелкнула пряжка расстегиваемого ремня и взвизгнула молния, а прикосновения холодных пальцев будто обожгли кожу на животе, вызвав у моего тела очередной трепет. Дышать стало тяжело от нахлынувшего возбуждения, а когда его рука бесстыдно обхватила мой, уже твердый член, не выдержав, я застонал.       — Не надо… — с трудом выдавил я. — Давай уйдем со всеобщего обозрения хотя бы.       — Не хочу тебя отпускать, — произнес он шепотом, но руку из моих штанов убрал, а потом обнял и, зарывшись лицом в мои волосы, спросил: — Какие у тебя предложения?       Я с трудом соображал. Желание затмевало разум, но я понимал, что не хочу провести вечер, который только-только становился приятным, в каком-нибудь грязном обезьяннике. Ведь если нас засекут жильцы, проблем не оберешься, потому предложил:       — Может, вернемся на чердак?       — Алекс, там слишком грязно и не романтично совсем.       Услышав, каким серьезным тоном это было сказано, я вскинул голову, все же надеясь увидеть улыбку на лице парня. Но ее, естественно, не было.       — Что-то не так? — поинтересовался я.       — Насчет чердака я и, правда, так думаю. Как ты смотришь на то, чтобы поехать к тебе?       — Поехали, — без промедления согласился я и принялся приводить в порядок свою одежду.       — Какой тут адрес?       — Мм… А что ты спрашиваешь?       — Хочу вызвать такси.       — Такси? Зачем? — удивился я.       — Думаешь, я в состоянии сейчас нормально вести машину? Не смогу находиться за рулем, когда ты будешь сидеть рядом, так и в аварию попасть недолго.         Такси приехало быстро, мы только и успели спуститься. Шофер всю дорогу пялился на нас, целующихся, в зеркало заднего вида, а когда мы выходили из машины, я услышал небрежно брошенное им вслед: «Гомики», но мне было все равно.       На лестнице пришлось вести себя более спокойно, я все же опасался соседей — любителей подсматривать в дверные глазки, но Гриша все равно умудрился пристать с поцелуем на площадке между третьим и четвертым этажом.       Наконец, переступив порог квартиры, мы, словно одержимые, кинулись в объятия друг друга, на ходу скидывая одежду, пока добирались до постели. Обычно после подобного момента в фильмах герои страстно занимаются сексом, но у нас получилось несколько иначе.         Я оказался на спине, а Гриша, как и в прошлый раз, сверху, но не торопился переходить к главному. Он медленно, сантиметр за сантиметром покрывал поцелуями мое тело начиная с лица и опускаясь все ниже, при этом не забывая использовать и руки. Тонкие пальцы скользили по коже, превращая мое тело в сплошную эрогенную зону, заставляя выгибаться навстречу властным, но в то же время нежным ладоням.       Плотное кольцо губ захватило в плен мой сосок, по ощущениям казалось, что любовник пытается втянуть в себя эту мою часть вместе с воздухом. В то же время я слишком обостренно ощущал, как режут чувствительную кожу острые края зубов, но сразу же, влажный и горячий язык зализывал ранки. Было одновременно приятно и больно, оттого я громко стонал, не стесняясь своей открытости.       Он ласкал, целовал и вылизывал все мое тело, нарочно не прикасаясь к члену и яичкам, вынуждая терять голову от возбуждения. В ответ я гладил его спину, худые бедра и упругие ягодицы, но когда попытался обхватить его достоинство, любовник отстранился немного и прошептал:       — Опусти руки. Просто лежи и получай удовольствие.       Мне трудно было последовать его совету, я хоть и убрал руку от его члена, но тискать эту тугую, приятную на ощупь задницу не перестал — не хотел идти наперекор желанию ощущать под кончиками своих пальцев гладкую кожу. Когда Гриша начал целовать мне бедра и живот, а мои ладони коснулись собранных в тугой хвост волос, не смог побороть искушение сдернуть удерживающую их резинку и, открыв глаза, слегка приподнялся.          Почувствовав движение, парень вскинул голову, заслонив меня, к счастью, от предзакатных солнечных лучей, бивших через оконные стекла прямо в лицо. На мгновение мы встретились взглядами, в его глазах застыл немой вопрос. Все мои действия не сопровождались словами, я схватился за резинку, а потом резко рванул ее вниз. Подсвеченные солнцем шелковистые пряди рассыпались по его плечам, будто в замедленной съемке. Мне так показалось.       В тот момент, когда мы влетели в комнату и добрались до дивана, я не заострял внимания на солнечных лучах, довольно часто атакующие мою скромную обитель в погожие вечерние дни. Сейчас я пожирал взглядом лицо парня: с блестящими от страсти глазами, распухшими от поцелуев губами, а золотые солнечные нити путались в его волосах, придавая им глубокий медный оттенок.       На мгновение в груди стало тесно от безграничной, переполняющей меня любви к нему, а от безудержной страсти кружилась голова, этот коктейль из чувств побудил перейти к активным действиям. Я сел на постели и, подавшись вперед, обхватил парня, притянул к себе, впился в губы неистово и жадно. Не разрывая поцелуя, мы повалились на диван, прижимаясь друг другу, я ощутил, его твердый член на животе, а прикосновение влажной головки к ставшей вдруг слишком чувствительной коже вынудило меня вздрогнуть, покрыться жгучими иглами мурашек.         Гриша, не переставая, ласкал меня, каждая клеточка тела словно взрывалась под этими настойчивыми руками, мысли ускользали, дышалось тяжело, а уши как будто заложило. Когда же он взял мой пенис в ладонь, проведя по головке, а затем по стволу вниз, я застонал, чувствуя, что мышцы живота сводит — еще несколько подобных движение и не смогу сдержаться. Я чуть отодвинулся, пытаясь себя контролировать, было бы стыдно кончить, как и в тот раз только от одних его ласк. Хотелось скорее вставить ему, и я не понимал, почему он так тянет, но он сам ответил на незаданный мной вопрос.       — Мечтаю посмотреть, как ты кончишь, прежде чем мы перейдем к основному.       Я возмутился:       — Не лучше ли уже перейти? Я тоже хочу… доставить тебе удовольствие.       — Успеешь, у нас вся ночь впереди, — ответил любовник, а я не успел и слова произнести, как он уже устроился у меня между ног. — Еще раз прошу, полежи спокойно.         Сперва подглядывал из-под едва опущенных ресниц, как парень слизывал капли тягучей смазки, сочившейся из моего возбужденного члена; за движениями ладони, что нежно обхватила и гладила яички; за выражением его лица, когда он губами накрыл головку. А потом и вовсе забрал в рот весь ствол, глубоко, до самого основания, так, что мое дыхание перехватило. С каждым его прикосновением ощущения становились все острее, глаза заволокло дымкой, а сознание уже парило в иных мирах, и вдруг внезапная вспышка — словно в голове взорвалась петарда, на миг меня ослепило, а затем вырубило на долю секунды.       Когда очнулся, тело все еще сотрясала дрожь, дыхание было хриплым до боли в горле, появилась такая смертельная усталость, что невозможно пошевелиться. Сквозь туман, застилающий взор, я увидел, что Гриша внимательно наблюдает за мной. Мне захотелось поцеловать его.       — Гриша, — тихо позвал я, и когда он пододвинулся поближе, я нежно поцеловал его в губы с благодарностью за доставленное мне удовольствие.       — Сделаешь то же самое и мне? — попросил он, осторожным движением убирая от моего лица упавшие пряди челки, мешающие ему видеть мои глаза.          — Не… не знаю…       Я никогда прежде подобного не делал, и сама мысль о том, чтобы взять в рот чужой хуй была мне неприятна. Но Гришин пенис трудно было назвать чужим, он был частью любимого человека, такой же, как тонкие пальцы, перебирающие сейчас мои волосы, как язык и губы, вкус которых я ощущал во рту, как небесные глаза, все еще горящие от желания, и запах, такой особый, дразнящий. Я чувствовал, как трется его член о мое бедро, протянул ладонь и обхватил эрегированный и горячий жизненно важный отросток.         Вдруг я абсолютно четко осознал, каким бы мне не казался иногда жестким Гриша, в постели он по-настоящему открывался. А я, даже когда он пытался манипулировать мной, несмотря на свои попытки вырваться в результате оказывался под властью своих же собственных чувств. Будь на его месте кто-то другой, разве я разрешил бы ему то, что позволяю Грише? Нет, конечно, нет. Видимо, я окончательно проиграл.       — Да… — прошептал я, вновь припадая к таким желанным губам.       А потом, опрокинув парня на спину, занял главенствующее положение и, целуя шею, ключицы, соски опускался все ниже, пока, вычерчивая языком влажные дорожки на бледной матовой коже, не достиг зоны гладкой выбритой промежности, чтобы уделить особое внимание его воистину великолепному мужскому достоинству. Запах такой же, как и от всего тела — заводит, предэякулят с легкой горчинкой, солоноватый, но приятный на вкус.         Я не испытывал никаких отрицательных ощущений, неловкости или стыда из-за того, что сосу чужой член — он принадлежал любимому парню и просто не мог быть для меня чужим.       А потом мы курили на балконе, провожая взглядом последние отблески заката.       — Эх, — я притворно вздохнул. — Такую экскурсию загубили…       — Ты о чем-то сожалеешь?       — Совсем нет.       — Я все-таки склонялся к тому, что это было свидание. Разве я не оказался прав?       Черт бы тебя побрал, Гриша! Мне хотелось улыбаться.