Ближе к облакам

      Я не хотел просыпаться. Пытаясь уловить ускользающий сон, я лежал с закрытыми глазами еще несколько минут. Все же разомкнул веки — отражение лучей в окнах точечной девятиэтажки, находящейся не напротив, а несколько правее моих окон — через дорогу, и совсем ни мешающей наслаждаться западным солнцем не позволило мне больше нежиться в постели.       Часто моргая, я откинул одеяло и сел, спустив ноги на пол, отворачиваясь от назойливых бликов. Время перевалило далеко за полдень, и нужно срочно было позвонить Грише — ведь наступила та самая пятница. Игнорируя телефон, я связался с ним по скайпу и уточнил время и место встречи. До нашего свидания, именно так я мысленно окрестил предстоящее событие, оставалась еще уйма времени. И я посвятил его посещению любимого места.       Усевшись на горячий от солнца металл кровли, достал сигарету. Как только щелкнул зажигалкой, сразу всплыл в памяти недавний инцидент. Почему я не мог не думать об этом парне? Как только мысленно возвращался к нему, пульс начинал учащаться. Мне всегда нравились девушки, но пугающе было то, что ни одна из них не сумела пробудить во мне те ощущения, которые я испытал в тот момент всего лишь от соприкосновения пальцев.       В прошедшие дни я много раз задавал себе вопрос: чем зацепил меня этот человек? Не находя ответа, подходил к компьютеру и открывал его фотографию. Это вошло в мою привычку, так же, как и мысли о нем, преследующие меня хронически.       Я прикинул, что неплохо было завести постоянную подругу. Как я мог забыть о Дашке? Все! — решил я, — в выходные обязательно замучу с ней. Я обрадовался идее — появилась надежда, что эта девушка не даст развиться моей депрессии, которая, по ходу, уже вовсю подавала первые признаки. Перед глазами снова встал образ того, о ком я меньше всего хотел сейчас думать.       — Привет! — послышалось за спиной, и я вздрогнул от неожиданности. Погруженный в мысли я не заметил Влада, вылезшего через чердачную дверь.       — Здорово, — я повернулся, жмурясь от солнца, — давно тебя не видел, работаешь много?       — Да нет, я сейчас у подруги живу. Вчера родоков навещал и остался на ночь. Так и думал, что тебя тут найду. Ты как?       — Нормально, — отрезал я.       — Давай, рассказывай, — Влад присел рядом, — что-то ты выглядишь не очень, и глаза бешено горят, не влюбился случаем?       Вот только подобного вопроса мне и не хватало! Неужто по моей роже это заметно? Стоп! Что заметно? Вены на моих руках вздулись, потому что я с силой сжал кулаки. Осознание своего чувства отмело в сторону все сомнения. Теперь от себя не отвертеться: да, он прав. Хуже всего, что приятель внимательно наблюдал за мной, а я закашлялся и отвел глаза. Лицо горело.       — Ну, так что?       Разыгравшееся воображение рисовало тяжелые картины: «Мой избранник — парень». Влад брезгливо передернулся, искривив губы, окинул меня напоследок сочувственным взглядом, развернувшись, зашагал прочь.       Я представил это настолько досконально, что тень обиды скользнула по лицу. Пытаясь скрыть ее, я опустил голову, делая вид, что рассматриваю свои ноги, лишь боковым зрением следя за приятелем. Влад никогда не услышит от меня правды!       — Не хочешь рассказывать? — приятель, почесал веснушчатый нос. — Дай-ка сигаретку.       Я протянул ему пачку, нарочно коснувшись его руки. Ничего не почувствовал. Абсолютно ничего. Зато сидящий рядом заметил движение моих пальцев, и наклонив голову, вопросительно посмотрел на меня.       А мои мысли тем временем блуждали далеко за пределами этой крыши: «Гриша, я тебя люблю, давай встречаться?» «Ты сам-то понял, что сказал?» — брови сошлись на переносице, а злорадная ухмылка подняла правый уголок его губы вверх. Я замотал головой, пытаясь избавиться от видения.       — Да что с тобой? — голос соседа стал громче и серьезней, выводя меня из забвения.       Я отрешенно глянул на него и снова отвел взгляд.       — Что с тобой происходит, Алекс?!       — Да заебал уже! — зло выкрикнул я и встал, собираясь уходить.       — Погоди! — Влад вскочил следом, резко схватив меня за руки выше локтя, сильно дернул, пытаясь взглянуть в глаза.       — Отъебись! Не твое дело! — мое тело затряслось, как в судорогах.       Вцепившись в бицепсы приятеля, я попытался оттолкнуть его, но тут же получил удар в скулу. Притом такой сильный, что голову откинуло назад, и я словно замер в воздухе, едва сохраняя равновесие. Влад не дал мне упасть, продолжая держать меня рукой, и тут же схватив второй.       — Что ты курил, сука? — он грубо меня тряхнул.       Я едва сдержался, чтобы не сделать ответный удар. Тело напряглось, кровь пульсировала в голове. Ощутив, как предательски выступили слезы на глазах, я, часто заморгав, отвернулся от приятеля, но это не ускользнуло от его внимания. Внезапно сильные руки отпустили меня. Меня качнуло, и чтобы не скатиться с крыши, я плюхнулся на мягкую точку.       — Прости что ударил, — Влад продолжал стоять. — Сам не знаю, что на меня нашло. Я просто переживаю за тебя. Ведь я твой единственный друг.       Сначала мне захотелось закричать, что он еще не дорос до моего друга, ведь ничего толком не знает обо мне. Но я лишь сглотнул, а спустя минуту, поднял голову и словно, с другой стороны, увидел Влада, стоящего на фоне проплывающих в небе облаков. Края его рыжей шевелюры светились на солнце, подобно ореолу, в янтарных глазах — тревога и ожидание ответа. Я почувствовал, что внутри словно потеплело. Пусть для меня это была всего лишь иллюзия дружбы, но так приятно, когда есть человек, которому ты не безразличен. В этот момент мне захотелось посвятить его в свою тайну:       — Я расскажу тебе позже. Ок? Только не пропадай.       — Ты можешь позвонить мне, — Влад потрепал меня по плечу, присев на корточки рядом. — Только обещай, что расскажешь?       Я кивнул. Ветер высушил мои слезы, оставив на внешних уголках глаз едва заметные белые разводы, и я совсем не испытывал стыда, глядя в его глаза.       Ехать в метро было для меня пыткой. Я терпеть не мог толпы! Эта поездка высосала мои силы, к тому же щека, распухшая от удара Влада, сильно болела, и на скуле появился не маленьких размеров синяк. Вместо того чтобы прибывать в отличном настроение, от ожидания предстоящей встречи, я был зол и издерган. Явившись на полчаса раньше, я слонялся из стороны в сторону, выкуривая одну сигарету за другой.       Наконец, вдали замаячил знакомый силуэт, заставивший сердце забиться быстрее. На этот раз парень был одет в точности для предстоящего путешествия. Но от моего взгляда не ускользнуло и то, что даже этот, казалось бы, обычный прикид, был подчеркнут излишне дорогими аксессуарами. Из-под расстегнутой кожаной куртки, выглядывала черная футболка, и массивная золотая цепь поверх нее на шее. Рукава задраны до локтей, на правом запястье дорогие часы. Серые узкие джинсы, плотно облегающие длинные ноги, заправлены в черные высокие ботинки на рифленой подошве.       — Привет, — в привычной для себя манере Гриша нахмурил лоб, — заждался?       Хотелось ответить что-нибудь колкое, но ничего не шло в голову. Поэтому я лишь пробурчал:       — Здравствуй.       — Кто это тебя так приложил? — парень наклонился, разглядывая синяк на моем лице.       — Неважно, пойдем, куда собирались.       — Ну, идем, — Гриша засунул руки в карманы, немного приподняв плечи, и зашагал вперед.       Он шел быстро, я чуть сзади. Внезапно он остановился и повернулся ко мне, а я от неожиданности налетел на него. Глаза уперлись в ямочку на подбородке, я почувствовал его дыхание у своего лица и, интуитивно приподняв руки, шагнул назад.       — Что случилось?       — Просто хотел определиться, — как ни в чем не бывало ответил Гриша. — Тут есть два места, о которых я знаю: стройка, там открытая крыша, но придется без лифта подниматься на двадцать шестой этаж, и уже заселенный дом, но там можно натолкнуться на людей и скорее всего, заперто. Но замки для тебя не составят проблемы, верно?       — Какая ближе? — поинтересовался я — не хотелось пропустить заход солнца, до которого осталось чуть больше получаса.       — Вторая.       — Ок, идем туда, — я даже не обрадовался тому, что не нужно тащиться пешком наверх высотки.       Всю оставшуюся дорогу мы не проронили ни слова. Я ни разу не посмотрел в сторону своего сопровождающего, лишь краем глаза наблюдая за ним. Мы прошли еще немного, и зашли в открытый подъезд — домофон висел только для видимости. Мне казалось — лифт полз наверх слишком медленно, чтобы нарушить напряжение, витавшее в тесной кабинке, я произнес:       — Я не знаю местные высотки. Тут вход через чердак?       — Не везде, но тут лучше пройти через техэтаж.       Через некоторое время лифт остановился. Мы двинулись по длинному коридору до черной лестницы, миновали два лестничных пролета, пересекли лоджию и тормознули у металлической двери. Я толкнул ее — оказалась не запертой, и мы беспрепятственно вошли в чердачное помещение. Благодаря большим окнам, здесь не царил полумрак, как я ожидал, лишь углы множества перегородок были погружены в черную вязкую темень. До двери на крышу вели железные ступени с площадкой перед ней. С врезным замком пришлось повозиться: он был новый, и сердцевина никак не хотела выниматься. Наконец, дверь открылась, я шагнул на кровлю и, слегка поеживаясь от холода, подошел к краю, где восторженно застыл, глядя на открывшийся вид.       Улицы внизу, с маленькими, словно игрушечными машинами, медленно погружались в темень. Сумерки плавно скользили по высоткам, вынуждая редкие огни загораться в окнах. Темно-голубое небо над крышами, словно разбавленное вкраплениями нежно-розовых облаков, переходило в более яркие почти оранжевые разводы на западе, и завершалось желтого цвета широкой, с рваным контуром полосой, с не ушедшим еще солнцем посередине.       Недавнее напряжение словно растворилось. Я был очарован и не мог отвести взгляда от этой феерической картины. На мое плечо легла рука, но я не вздрогнул и не скинул ее. Я молча обернулся, и, приподняв голову, посмотрел в глаза, стоявшего рядом человека. И он смотрел на меня. Складка на лбу разгладилась, а его взгляд скользнул по моему лицу, обойдя шрам на щеке, задержавшись на губах, проследовал ниже подбородка и остановился на том месте, где сходилась молния моей наполовину расстегнутой куртки.       Мне не нужно было объяснять, что означал этот взгляд. Гришина рука по-прежнему лежала на моем плече. Я почувствовал, как стало тесно спереди в штанах. Внезапно он обхватил меня, сильно прижимая к себе, наклонился к лицу. Теплое дыхание защекотало кожу.       — Я хочу тебя поцеловать, — прошептал он мне на ухо и, не дожидаясь ответа, припал к губам.       Словно во сне я ощутил, как его язык дерзко раздвигает мои зубы, а потом, пробежав по внутренней стороне неба, проникает все глубже в рот. На минуту я оторопело замер, борясь с желанием ответить на поцелуй, но потом с силой попытался оттолкнуть его.       — Что ты творишь? Я же парень!       — Я это заметил, — съязвил он и отпустил меня.       Я ошарашенно застыл, будто меня внезапно окатили ледяной водой. Сердце готово было разорвать грудную клетку, в висках стучали невидимые отбойные молотки, а в голове крутился только один вопрос: «Что мне делать?» Ситуация произошла нестандартная, но самое ужасное — я осознавал, что сам хотел этого поцелуя.       Неожиданно разорвавший тишину звонок Гришиного телефона привел меня в чувство. Парень, вынув мобильник, отошел в сторону. Я слышал, как он резко отвечал невидимому собеседнику, называя его Даниилом, и по разговору понял, что тот его куда-то звал, а он противился. Потом нажав отбой, он подошел ко мне.       — Извини, мне нужно уходить.       — Да, конечно, — кивнул я, глядя на него сквозь сумрак, такой прозрачный, что отчетливо видел каждую родинку на лице.       На секунду я подумал, что эта наша последняя встреча - сам же ведь и оттолкнул его, но он взял мою ладонь в свою, пожал на прощание и произнес:       - Еще увидимся.       — Спасибо тебе за закат, — беззвучно прошептал я одними губами, когда за ним закрылась чердачная дверь.       Я еще долго стоял, не обращая внимания на холод, вглядываясь в потемневшее небо, и совершенно позабыв о том, что хотел выяснить точную причину его появления в своей жизни. Впервые за последнее время я почувствовал себя настолько счастливым, что готов был снять и расцеловать крест, висевший в моем ухе. Но я не верил в Бога. Зато охуенно плыл по течению обстоятельств.