Ближе к облакам

      Гриша повернулся, чтобы зайти в комнату, я поковылял следом. Он направился к комоду в углу и, достав черные джинсы, темно-серую футболку и пару новых носков, вернулся ко мне.       — Вот возьми, оденься, — с этими словами он отдал мне одежду, а сам вышел в коридор и прикрыл дверь.       Я слышал, как он разговаривает с диспетчером такси, и последняя надежда, что он передумает и отвезет меня, исчезла. Я тяжело вздохнул, и медленно стал одеваться, пытаясь оттянуть время ухода. Джинсы сошлись на поясе, только были длинноваты и я подвернул их. Положил мобильник в карман и принялся надевать носки. Сначала натянул один, потом с пятиминутной паузой — другой. Но как я не копался с одеждой, это не помогло, потому что Гриша через десять минут зашел в комнату и констатировал:       — Такси приехало, шевелись быстрее.       После протянул мне тысячную купюру, со словами:       — Вот, возьми на дорогу.       Я понимал, что должен поблагодарить его, но язык словно прилип к небу, а в горле стоял сухой ком. Поэтому я лишь кивнул, забрал деньги и засунул в карман штанов.       Мы вышли в прихожую, где у порога меня уже поджидала сумка с выстиранными вещами, сверху лежала куртка, я поднял их и молча бросил взгляд на хозяина квартиры.       — Ну, бывай, — произнес он и повернул дверной замок.       Я догадался, что не хочет давать пустых обещаний по поводу звонка. Я молча толкнул дверь.       — Скажи, — поинтересовался я, обернувшись в дверном проеме, — зачем ты искал меня ночью, если тебе все равно?       — Я не говорил, что мне все равно, — он отвел взгляд в сторону. — Просто у тебя оказалась девушка. Я не разбиваю пары.       — Мы не… А если бы ее не было, то что? Ты просто бы поигрался со мной? — мои щеки пылали, рука, не занятая сумкой, сама по себе сжалась в кулак.       Гриша растерялся. Возникла пауза. В тишине я слышал лишь оглушительный грохот, который издавало мое сердце, ударяясь о грудную клетку.       — В общем, мне нужно подумать! — его голос прозвучал раскатом грома в тишине, он приподнял руку.       Я невольно вжал голову в плечи, мне показалось, что он ударит меня. Но он лишь посильнее распахнул дверь за моей спиной. Этого жеста было достаточно для того, чтобы дать мне понять: проваливай.       Опустив голову, я сделал шаг и переступил порог. Остановился. Я не мог все так оставить! Вновь развернувшись к нему, я пожирал его взглядом, впитывая, как губка, его образ, запоминая каждую родинку на его лице. Стараясь привести в порядок чувства, лелея последнюю надежду, я произнес:       — Можно тебе позвонить?       Он кивнул. Стало немного легче… Но лишь немного. Я повернулся и направился в сторону лифта.       Пока я пересекал коридор, ощущал его взгляд на своей спине. Пульс отдавался во всем теле: в ладонях, висках, в жилке на шее. Больше ни разу не обернувшись, я повернул на площадку лифта и остановился, стараясь успокоиться. За те три минуты, пока я ждал медленно ползущий лифт, сердцебиение почти пришло в норму. Но когда вошел в громоздкую кабину, и двери стали закрываться, услышал, как захлопнулась его входная дверь. Сердце снова подпрыгнуло, застучало в сумасшедшем ритме, отдаваясь в ушах барабанной дробью. Я почувствовал, как задрожали пальцы на руках, и сглотнул до сих пор мешавший мне в горле, ком.       Все закончилось, так и не успев начаться. Все осталось в прошлом: и его объятия и тот единственный поцелуй. И некуда было деваться от той боли, что волнами бежала по телу, давила на мозг и мешала думать о чем-то еще, кроме него.       Всю дорогу я смотрел в окно машины, делая вид, будто видел город впервые. На самом деле меня нисколько не интересовал серый мир, проплывающий за окном — я рассматривал свое отражение в стекле. Бледное лицо, забинтованный лоб, синяки под глазами, а в самих глазах уныние. Водитель старался меня разговорить, но я молчал и он прекратил попытки, оставив меня в покое.       Я попросил его остановиться на углу дома, расплатившись, зашел в магазин и купил на оставшиеся деньги батон, грамм двести копченого мяса, пачку сигарет и банку дешевого растворимого кофе.       Дашка с порога бросилась мне на шею, потом отстранилась, разглядывая меня, и проговорила хихикнув:       — И правда, не особо выглядишь.       Мне совсем не было смешно, и я не поддержал ее. Молча прошел на кухню, выложил на стол продукты, поставил чайник.       — Что-то ты такой подавленный? — поинтересовалась девушка, входя следом за мной. — Из-за драки?       Я никогда не смогу ею заменить его, но мне больше ничего не остается, иначе тоска просто сожрет меня изнутри. Это будет нечестно по отношению к Дашке, я никогда не полюблю ее так. Но пусть лучше она, чем совсем один.       Стараясь выдавить из себя улыбку, и взглянув на девушку, произнес:       — Даш, давай встречаться.       — Ты это серьезно? — Дашка встала на носочки и прошептала мне на ухо. — Я согласна.       Я сгреб ее в охапку и прижал к себе, наклонился, целуя шею и переходя на губы. Но через несколько секунд прервал поцелуй, потому что подумал о парне с Парнаса. И сердце защемило, а пальцы начали подрагивать, хорошо, что этого не видела девушка — мои руки были за ее спиной. Все же, я зря это ей предложил.       — Перекусим? — отпустив ее, взял кухонный нож и начал сосредоточенно нарезать мясо.       — Ты какой-то странный, — девчонка наблюдала за мной.       Собрав все свои силы, я старался унять дрожь в руках, но она это заметила. Подошла ближе, делая попытку заглянуть в глаза, но я смотрел на нож, и продолжал резать. Внезапно полоснул себе по пальцу и, ойкнув, засунул его в рот, слизывая кровь. Но душевная боль не хотела уступать место неожиданной физической, и тут я почувствовал: еще секунда и не смогу совладеть с эмоциями. Я часто заморгал, потому что глаза предательски резало, от подступающих слез.       Я отстранился от Дашки.       — Больно? — ее лицо приняло обеспокоенное выражение.       Лучше бы больше переживала за мою разбитую голову. Больно. Только не от пореза, но тебе это знать не дано.       — Да, — ответил я, но через несколько секунд поправился: — немножко, совсем чуть-чуть.       Вцепившись в нож, я плотно сжал зубы. В уме досчитал до десяти. Я настолько слаб, чтобы разреветься при девчонке? Хотел зарыдать, потому что парень не ответил мне взаимностью? Это же глупо, смешно! Я гей? Нет же! Просто сегодняшний случай и все то, что было с ним связано, сильно повлияли на меня. Мне нравится Дашка? Да пожалуй, нравится. Нужно просто не думать, о том, что произошло. Кто он такой, чтобы резко поменять мою ориентацию? Действительно, смешно. Да плевать я хотел на него со смотровой площадки Исаакия, у меня Дашка есть. И будет. Я отбросил нож, повернулся к ней и заграбастал ее в объятья.       — Все будет хорошо, Даш, я просто немного мозгом повредился, — прошептал я, прижимая к себе стройное девичье тело.       — Да я поняла уже, тебе в травму надо, а не тут со мной сидеть.       — Поедим сначала, ведь ты же кушать хотела, малыш?       — Ну, давай, поедим, я потом тогда тебя до врача провожу?       Нет! Я хотел, чтобы она побыстрее ушла. Я понимал, что не смогу ничего рассказать ей, но я испытывал дикую потребность поделиться своими переживаниями с кем-нибудь. И тут я подумал о Владе. Я позвоню ему, пусть он осудит меня, но я хочу ему все рассказать. Не могу больше держать это в себе, мой мозг вот-вот взорвется. Мне это просто необходимо, как кислород. Определенно, я должен рассказать ему обо всем…       — Покушаем и решим.       Все было приготовлено, и мы уселись за стол. Есть мне не хотелось, но я через силу откусил бутерброд и начал медленно жевать.       Дашка что-то щебетала, но я почти не слышал ее. Я желал поскорее ее выпроводить, но не знал как. Придется сказать, что из-за сотрясения у меня болит голова и нужно немного полежать. А если она не уйдет и останется? Сейчас мне хотелось позвонить Владу, но сказать ей об этом напрямую не мог.       Я схватился рукой за голову, не то чтобы она сильно болела, но я вынужден был изобразить приступ боли, вследствие чего отправиться в кровать, ведь я совсем не желал ехать в травмпункт. Да еще с таким эскортом, как Даша.       — Пойду, полежу, мне нужно пару часиков поспать.       — Я побуду с тобой, — ответила добросердечная девушка.       Это я как раз ожидал, но не хотел услышать.       — Все, будет хорошо, я обещаю. Я почти не спал, мне нужно отдохнуть. Как только проснусь, я съезжу в травму, — ответил я, стараясь сделать свой голос как можно мягче, дабы не обидеть это хрупкое существо. Потом взял ее за плечи, и уже тише почти умоляя, проговорил: — Я думаю, сейчас тебе лучше будет уйти, ты меня понимаешь?       Девушка произнесла слова, которые я, безусловно, не мог не оценить:       — Конечно, Алекс, я пойду, сам потом расскажешь, если захочешь, буду ждать твоего звонка.       — Угу, — я сжал ее плечи чуть сильнее и пообещал, хотя сам в своих словах сомневался, — расскажу, но только не сейчас.       Когда дверь за ней закрылась, я с облегчением вздохнул. Сейчас я позвоню Владу, и поговорю с ним о Грише. Было немного страшновато набирать его номер, но я не забыл слова друга на крыше и, наконец, решился. Я набрал его номер и на его «привет» отчеканил:       — Влад, можешь приехать? Это очень срочно, — замолчал на пару секунд, подбирая фразу, — просто нужен твой совет.       — Я смогу быть у тебя через час, что-нибудь серьезное случилось?       Если не считать пробитой головы, нескольких царапин и пары синяков — то ничего. Ну, или почти ничего. Еще и в груди дыра. Через которую несколько часов назад вынули сердце.       — Если не можешь… просто… — мне трудно было говорить.       В меня вцепилась какая-то назойливая тоска. Она медленно передвигалась, подобно чесоточному клещу под кожей. Скользя на своих толстых лапах, каждая из которых увенчана множеством острых когтей, вонзая их в мою плоть, пытаясь оторвать кусок побольше.       — Я приеду, скоро приеду, жди, — пообещал Влад.       И я начал ждать, раздумывая обо всем, что произошло за последние сутки. Но чем дольше я думал об этом, тем больше накручивал себя. Я толком не понимал, что творится со мной. Возможно, я действительно сильно повредился головой: буквально несколько дней назад я ужасался от одной мысли, что мне нравится парень. Теперь же страдаю оттого, что он меня отшил. Может, Влад заедет мне пару раз по морде и навсегда выбьет из меня мысли о нем? Хорошо бы.       Я направился в ванную, чтобы привести себя в порядок перед приездом друга. Подошел к зеркалу, включил кран. Раскрутил повязку с головы, не без помощи воды отодрал марлевый тампон, прилипший к ране, осмотрел и ощупал место ушиба. Черепушка не была пробита хотя лоб кровоточил, но это оказалась всего лишь содранная до мяса кожа. Я успел подставить руки, когда падал. Однако сотрясения я все же получил, а это означало, что мне придется забыть о своей «работе» на несколько дней. Обработав рану антисептиком, я замотал голову старым бинтом — нового в наличие не имелось.       Еще раз, оглядев себя в зеркало, я заметил надетую на мне футболку. Наклонился. Она пахла им. Я не забыл его запах, кожа помнила его прикосновения, глаза — его взгляд. Самое плохое, что от этих воспоминаний было никуда не деться. С силой зажав в руках трикотажную ткань, пропитанную его запахом, я рванул футболку через голову и закинул в корзину для белья.       Затем умылся ледяной водой, вытер лицо полотенцем и с голым торсом вышел из ванной. И как раз в это время услышал звонок домофона. Приехал Влад.       Когда он увидел мою разукрашенную физиономию, глаза его приняли форму десяти рублевых монет.       — Что у тебя с лицом? Я тебя вроде так сильно не бил.       — Ерунда, меня сегодня ночью отпиздили бомжи, но это к делу не относится, я не потому тебя позвал.       Мы прошли в комнату, Влад уселся на диван, а я остался стоять, подошел к окну, закурил.       — Знаешь, возможно, ты охуеешь от того, что я тебе сейчас скажу, и возненавидишь… — я замялся и поборов страх выдал. — Я гей…       Влад взглянул на меня удивленно. Это действительно было для него неожиданностью. Привычным жестом он почесал нос и спросил:       — То есть, ты хочешь сказать, что тебе нравятся парни?       Я замотал головой и ответил:       — Не все, только один.       — Думаю, это не я, так?       — Не ты.       Наверное, он вздохнул облегченно. И я рассказал ему о своем странном влечение, не касаясь темы признания.       — Я хочу видеть его, быть с ним. Притом я ужасно боюсь, если дойдет до интимных отношений. Мне достаточно просто быть рядом с ним. Я его совсем не знаю, но благодарен ему за то, что притащил меня избитого к себе домой ночью, оказал первую помощь. Не известно, как бы все обернулось. Пришел бы я в сознание так быстро, не будь рядом его? Мог даже подохнуть, — закончил я.       — Кто знает. Когда ты впервые почувствовал, что он тебе нравится?       — Мне показалось это раньше, еще до того, как мы виделись с тобой на крыше, — сказал я, присаживаясь рядом с ним. — Просто я не мог определиться, что это за чувство. Это случилось, когда он случайно коснулся моей руки. Я до сих пор не понимаю, как такое возможно?       — Все не так плохо, как тебе кажется, — начал Влад свою тираду. — Из того, что ты мне рассказал, я сделал кое-какие выводы. Постараюсь сформулировать покороче, хотя думаю, коротко не получится. Если тебе не нравятся конкретно парни, их филейные части и упругие попки. Если ты не дрочишь на красивых загорелых мужиков в интернете, на их кубики и рельефы накаченных (или не очень) мускулов. Если тебе нравится всего лишь один парень — не говорит о том, что ты гей. Вероятно, это временное твое увлечение. И, возможно, сам потом будешь смеяться, вспоминая об этом. Ну, а если это не пройдет, ты действительно можешь пополнить ряды людей нетрадиционной ориентации. Но это не повод для переживания. Для начала, отбрось стереотипы. Любовь, стерва такая, что ей абсолютно наплевать на пол. Если тебя не сексуальность в нем привлекает, а чисто человеческие качества, ты не гей. Важно, чтобы была взаимность.       При этих словах я почувствовал себя ужасно несчастным. Ведь взаимности-то как раз и не существовало. И я решился рассказать о своей неудачной попытке признания:       — Это еще не все, Влад. Я объяснился ему в любви, и он… Самое ужасное — он почти что послал меня.       — Ну, это, конечно, похуже. Он гомофоб?       — Как раз нет, и это самое херовое. Он сказал: я подумаю и позвоню.       — А почему ты решил, что он не позвонит?       — По своему опыту. Я тоже так обещал, но не звонил…       — Это не о чем не говорит, — друг похлопал меня по плечу. — Сам позвони.       — Я тоже так подумал, уходя, я спросил, могу ли я ему позвонить, он ответил утвердительно.       — Если не позвонит сегодня, попробуй ему позвонить завтра сам. Ты ничего от этого не потеряешь. Правда. А если ничего не получится, ну что же тут поделаешь. Просто спокойно относись к этому. Будет и на твоей улице праздник. Так что вот так.       — Спасибо.       Я был очень признателен Владу за поддержку и то, что не оттолкнул меня, узнав всю правду о моем увлечении. Он словно передал мне часть своего рыжего солнечного тепла, я понял, что иметь настоящих друзей — подарок судьбы.       Я хотел предложить ему кофе, но меня сбил резкий звук смартфона. Энергичный метал.       — Это он? — спросил Влад.       — Кажется, да, — ответил я неуверенно, доставая телефон из кармана штанов. Его штанов.