Ближе к облакам

      Я не хотел ничего отвечать. Голова, не то чтобы болела — она просто кружилась, как с хорошего бодуна, и это притупляло реакцию тела на его прикосновение. На самом деле это было неважно. Отнюдь не по этой причине я нуждался в данный момент в его объятьях. Хотелось просто сидеть рядом, ощущая его тепло, вслушиваясь в доносившийся через открытую форточку отдаленный шум стройки, поэтому я поближе пододвинулся к нему.       Где-то в прихожей монотонно тикали часы, отмеряя минуты, казавшиеся секундами, невольно напоминая о том, что мне нужно уезжать. От невозможности остаться грудь давило изнутри.       — Выпей, это обезболивающее, — Гриша свободной рукой взял таблетку со стола и вложил в мою ладонь.       Я подчинился, запил водой и сделал попытку подняться со стула. Однако парень придержал меня и, заглянув в глаза, поинтересовался:       — Как ты поедешь в таком состоянии?       — Не знаю. Как-нибудь доеду, — я подумал о том, чтобы вызвать такси, но денег и дома оставалось совсем немного. На жетон я, пожалуй, смогу попросить у своего спасителя.       — Я тебя отвезу. Твоя одежда не высохла еще, наденешь что-нибудь из моих шмоток, а твои возьмем с собой. В гости-то приглашаешь?       Я опустил голову, следя взглядом сквозь прозрачное стекло стакана за каплями воды, медленно стекающими по его стенкам. Легкий озноб пробежал по телу, а ладони покрылись липким холодным потом. Я незаметно убрал руки под стол. Что ему ответить? Но я ни за что не позволю ему увидеть запертую в квартире Дашку.       — У меня дома жуткий бардак, — попытался наивно обосновать я. — К тому же на пятом живу, лифта нет.       Гриша удивленно так на меня посмотрел, но ничего не ответил.       В этот момент, будь он неладен, мой телефон, лежащий на столе, завибрировал — я отключил звук, после звонка Дашке. На экране появилась надпись: «Дьяволица», Гриша бросил на него взгляд, усмехнулся, убрал руку с моего плеча и отошел к окну.       Я непонятно сказал, что еду? Какого хуя, перезванивать по несколько раз? Раздосадованный, я принял звонок. И немного погодя убрал мобильник от уха — Дашка почти кричала, взрывая и без того воспаленные мозги. Через минуту, снова поднес к ушной раковине и услышал:       — Ты сказал, что скоро будешь! Уже два часа прошло!       Сколько? Я посмотрел на циферки в уголке экрана. Она права. А, казалось, прошло не более получаса.       — Скоро буду, — ответил я, и не сразу понял, что произошло дальше.       Неожиданно рука Григория промелькнула у меня перед лицом, а телефон оказался выхвачен из пальцев.       — Девушка, — произнес он мягким голосом, — я так понимаю, вы его ждете? Дома? О! Ну, не надо так дергаться, я его сейчас отправлю.       Вот же хуйня! Случилось, то, чего я боялся! Меньше всего мне хотелось, чтобы он это знал!       — Блять! Ты чего творишь? — я вскочил, пытаясь отнять у него смартфон, но парень увернулся.       — Его тут побили немного. Нет, не страшно, — после этих слов вручил трубку мне.       — Какого хера ты это сделал? — я, в отчаянье глянул на него и, проговорил уже в трубку: — Я у приятеля.       — Поняла уже, — ответила девушка. — Кто там тебя побил опять?       — Давай потом, приеду — расскажу.       — Ну, давай. У тебя в холодильнике мышь повесилась. Привезите хоть еды какой-нибудь, что ли.       — Ок, — ответил я, зная, что никакой еды не куплю, не смея попросить об этом одолжение того, кого я назвал приятелем. Я нажал отбой, поднял голову и взглянул на возвышавшегося надо мной парня, встретившись с привычно нахмуренным взглядом.       Он вытащил сигарету из пачки и, щелкнув зажигалкой, прикурил, выпуская в сторону облачко сизого струящегося дыма. В моей голове была какая-то каша. Надо было ему объяснить присутствие у меня дома Дашки, но как? Не найдя слов, я сделал полшага к нему, и перехватил рукой дымящуюся сигарету. Он послушно разжал пальцы, по-прежнему не отводя от меня глаз, а я, глубоко затянувшись, вернул ее хозяину.       — Не надо ничего объяснять, — словно читая мои мысли, тихо произнес Гриша, — это меня не касается.       Не касается? Как же так? Не ты ли говорил, чтобы между нами не должно быть недосказанности? — хотелось выкрикнуть мне, но гортань сдавили спазмы, вырвавшие из глотки лишь сухой кашель.       — Пойдем, я тебе одежду дам, — Гриша затушил бычок в пепельнице и, пройдя мимо меня, вышел с кухни.       Я постоял еще минуту, а потом поплелся следом, ощущая под собой непослушные, ставшие, словно ватными, ноги. Парень стоял в прихожей и терпеливо выжидал, пока я подойду ближе. Глаза казались ледяными, как в первую нашу встречу, когда он был недоволен, что я опоздал. Я сделал шаг к нему, подойдя вплотную. Полчаса назад, подойди я так — он бы обнял меня, но сейчас, руки его опущенные, словно плети, не шевельнулись. Его мрачный взор застыл на моем лице.       Хотелось прикоснуться к нему, но и я, в свою очередь — тоже не мог приподнять руку, боясь, что это еще больше разозлит его. Я стоял совсем близко, что ощущал исходивший от него запах: табака, и древесно-смолянистый — парфюма.       — Знаешь, — неожиданно сказал он, — отстраняясь, поезжай лучше на такси, я дам тебе денег.       — А твои вещи? Разве тебе не нужно их вернуть?       — Как-нибудь потом заберу.       Эти слова могли означать только одно. У меня внутри похолодело. Почему раз за разом судьба бьет меня ножом в спину? Но я не могу это так оставить! Я должен ему все рассказать! Главное, про то, что хочу быть с ним. Про Дашку — потом, смотря что, он ответит.       Вот только зачем? Если он поцеловал меня один-единственный раз, не стоит думать, что он отвечает мне взаимностью! Как бы я хотел не испытывать к нему ничего! До встречи с ним я был по-своему счастлив, существуя в маленьком мире крыш и облаков. Нет, я должен ему сказать. Или же наплевать на все и уехать? Хуле, нас же ничего не связывает! Я толком о нем ничего даже не знаю!       Я вернусь домой, и с завтрашнего дня буду жить, как прежде. Однако понимал, что как раньше — уже ничего не будет. Внутри меня боролись противоречивые чувства. Блять, как же страшно!       — Помнишь, нашу первую встречу? — начал я, но тут же осекся, сомневаясь, стоит ли, вообще, это говорить.       — Очень хорошо помню, — Гриша пристально смотрел на меня. — И что?       Я ощутил неловкость, сделал шаг назад, пробежал взглядом по стене и уперся в ноги.       — Нет, ничего.       — Говори раз начал.       — Я… Ну, — правая рука теребила край пояса надетого на мне халата, а левая сжалась в кулак.       Не так просто, оказывается, сказать о своих чувствах. Я боялся быть отвергнутым. Все же, я должен сказать ему. Будь что будет. От этого зависят мои жизненные позиции в дальнейшем.       — Вчера, когда я приехал к тебе, и увидел Даню, я взревновал, — я замолчал, ощущая, как сердечные удары пульсируют в висках, а через минуту, набравшись решимости, продолжил: — С нашего знакомства я ловил себя на том, что думаю о тебе. Те слова, что я сказал тогда в шутку в первую нашу встречу, стали пророческими… Ты меня понял?       Он будто бы нисколько не удивился, услышав мое завуалированное признание. Но в глаза словно промелькнул торжествующий огонек, или мне показалось?       — Что ты мне ответишь? — внутри меня все сжалось от напряженного ожидания ответа.       — Алекс, все это как снег на голову. Я могу тебе ответить лишь одно: наверное, как ты уже догадался — я гей. Ты мне нравишься, но то, что ты сказал, кое-что меняет. Я не могу пока ничего определенного сказать. Мне нужно разобраться в себе. Извини. Поэтому сейчас я вызову такси, ты сядешь в него и уедешь домой. Я позвоню тебе.       Я тоже так говорил, когда-то, своим многочисленным подругам. И никогда не звонил. Ну что же… Примерно такого ответа я и ожидал. Однако больно… И я лишь на миг подумал, каким бы я был счастливым, ответь он мне взаимностью. На что я надеялся? Сука, как же я ненавидел себя за ненужное ему, признание! Я ощущал себя никчемным, тупым неудачником. Конечно, я не тот, кто ему нужен! Даже если бы мы переспали, до серьезных отношений вряд ли бы дошло. Мы были из разной среды обитания, нахера я ему сдался со своими претензиями на любовь? Вот, собственно, и все…